Научи меня желать (СИ)

– Вы так набожны? – приподнял брови Эрих.
– Совсем не набожна. Кажется, я это уже говорила.
– Не мне, – принц взял её руку, медленно поднял, так же медленно поцеловал костяшки, даже, скорее, приложился губами. – Значит, просто я вам совсем не нравлюсь. Женщины вспоминают Отца либо когда согрешат, либо когда рядом нежеланный мужчина. В вашу греховность я не верю.
– С чего вы взяли?
– С чего я взял, что вы чисты или что я вам не нравлюсь?
– Последнее.
Левый и всё твари побери, почему никто не догадался в корпусе вести курс флирта? Ну хотя бы факультативно?
– Хотел бы я ошибаться, но ваша холодность говорит о другом. – Холодность? Да растерянность это, а никакая не холодность. Полнейшее незнание, что говорить, что делать. Ощущать себя эдакой убогой дурочкой – не самое лестное чувство. – Но, может, ваше сердце ещё просто спит и мне удастся его разбудить?
– Моё сердце, как и у всех остальных, качает кровь.
– Должен предупредить, вы играете в опасную игру, леди Леореса, – снова прижав её руку к губам, шепнул Эрих. – Равнодушные женщины часто возбуждают гораздо больше страстных. Очень уж хочется быть первым, растопившим лёд.
– И в чём опасность? – спросила Недил, раздумывая, как бы помягче у него свою руку отобрать, так, чтобы не обиделся.
– Я могу не сдержаться.
– И что? Изнасилуете прямо тут, не отходя от телеги?
Принц нахмурился, выпустив, наконец, ладонь Леоры, даже ступил назад. И ни с того ни с сего захохотал, даже голову запрокинул – так его разобрало.
– Ты неподражаема, – выдавил через смешки. – А как это было сказано, а! Прошу прощения, леди Леореса, я вёл себя как последняя скотина. Благодарю, что поставили меня на место. – Эрих утёр кулаком выступившие слёзы, ещё разок хихикнул. И опустился на колено, подхватив изрядно запылённый, а теперь ещё и мокрый подол Недил, поцеловал почтительно, словно боевой стяг. – Но служить вам разрешите? Честно и чисто, как только может служить рыцарь своей даме.
– Если только вы встанете.
– Встану, если только вы опять вот также презрительно скривите губы, вздёрнете бровь и скажете что-нибудь столь же неподражаемое, вроде «не отходя от телеги».
– Ты сейчас выглядишь… – «Как последний кретин» – Леора всё же сумела при себе удержать, – как шут.
– Я, принц крови, между прочим, – и вдруг шут?
– Не я в этом виновата.
– Ты потрясающа, – подытожил принц, вскакивая и деловито отряхивая от росы колени.
– Просто, видимо, тебе редко отказывали, – предположила Недил, жёстко тоскуя, поглядывая на возящихся с клеткой солдат.
От всего этого бреда у неё виски начали наливаться тяжестью предчувствия головной боли.
– Вообще не отказывали, – признался Эрих. – Кстати, ты пока этого тоже не сделала. Потому, пожалуй, воспользуюсь оказией.
Принц шагнул к ней, подцепил пальцем под подбородок, заставляя поднять голову, наклонился медленно, так же медленно, как к руке прикладывался, осторожно погладил большим пальцем припухлость на скуле, обещающую к вечеру превратиться в полноценный синяк – свидетельство горячей братской заботы. И неспешно, словно смакуя, поцеловал.
Леора не сопротивлялась, подчинилась послушно, пережидая, когда он закончит. И не чувствуя ничего, кроме лёгкой брезгливости и растущей тяжести в висках. Его высочество был терпелив, нежен, и, наверное, опытен, а всё равно – ничего. Наверное, это потому, что Недил вообще не любила, когда её трогали, она даже «обнимашки» младшей сестрёнки переносила с трудом. А тут ещё – прости Отец! – чужой рот со всем прилагающимся.
Правда с Редишем было что угодно, кроме брезгливости. Да и в детстве с «кузеном» тоже, между прочим. Тогда почему? И имеет ли это хоть какое-то значение?
Леора мягко упёрлась ладонью в грудь принца, отстраняясь.
– А как же честное и чистое служение? – напомнила со здоровой порцией ехидства.
Раз ему нравятся насмешливые и холодные – пусть. Так даже проще, внезапно вспыхнувшую страсть изображать было бы сложнее, актриса из неё аховая.
– Клянусь, мои намерения чисты, как родниковая вода, – улыбнулся Эрих, не спеша её отпускать. – Я только хотел бы…
 
Но венценосные желания Недил уже не интересовали. Не так далеко от опушки, на которой телега остановилась, мокли в утренней росе каменные развалины, густо поросшие нежно-зелёным совсем ещё весенним вьюнком: не то фундамент большого дома, не то огрызок сторожевой башни – не поймешь, руины-то вроде были и близко, но деталей не разглядеть. Уж тем более не рассмотреть лица человека, который на торчащем обломанным зубом куске стены стоял – так, тёмный силуэт на фоне светлеющего неба, да ещё и солнце собиралось встать за его спиной.
Вот только Леора знала, кто это. Ещё до того, как он головой мотнул, откидывая с лица волосы, хотя они и были повязаны, знала. И едва не крикнула, чуть не оттолкнула принца. Но не сделала ни того, ни другого. Как стояла, так и окостенела.
Что же ты? Раньше и не замечал, а теперь раздражён, недоволен? Чем? И зачем следишь? Тебе давно пора ноги уносить. Хочешь лишний раз убедиться, что сама предала, по своей воле? Так и не понял ничего! И нет, мне не стыдно! С какой стати? Не нужна же. И ты мне… Ты мне тоже не нужен, я ещё в столице поняла. Так катись отсюда, ведь доиграешься…
– Леди? – принц озабоченно заглянул Недил в лицо, чуть отодвинув её от себя. – С тобой всё в порядке? Или у тебя… видения?
Леора моргнула растерянно. На развалинах никого не было. Примерещилось?
– Какие видения? – переспросила машинально.
– Ну, будущего, – смущённо кашлянув, пояснил Эрих. – Что ты видела?
– Не знаю, всё слишком нечётко, – кадет потёрла лицо. – Неопределенно. Просто показалось…
– Что показалось? – Вмиг посерьёзневший Король без трона даже встряхнул легонько Недил за плечи. – Про меня? Про нас? – Он так это «нас» выговорил, что Леора без всяких подсказок поняла: его высочество волнует не он и она, всё гораздо глобальнее. – Скажи же хоть что-нибудь.
– С огнём играть опасно, – выдала кадет первое, что в голову пришло. А ведь мудрая же мысль! – Я больше пока ничего не знаю, отпусти. Да когда же они эту клетку выгрузят?
– Дык мы того, – пробасил сержант, переминающийся с ноги на ногу в сторонке, – ужее.
Ящик на самом деле стоял на земле и даже лошадь с телегой успели отогнать подальше, а она ничего не заметила.
Леора подошла к клетке, как там, на площади, присела на корточки перед волчицей.
– Ну вот, – трогая холодные прутья лишь подушечками пальцев, прошептала, не зная, что ещё сказать.
Сверху упала холодная капля. Ещё одна. Недил подняла голову, и тут дождь хлынул стеной, будто в небе у огромной бочки затычку вытащили.
– Леора! – окликнул принц.
Кадет не ответила, смотрела в зеленовато-жёлтые ждущие звериные глаза.
– Извини, – сказала тихо. – Щенка я тебе не отдам. Вдруг ты его не утащишь? Вам же бежать надо. Вы уходите подальше, в горы. И волка своего уводи. К зиме здесь всё затихнет, тогда вернётесь. А с волчонком ничего не случится, Отцом клянусь. О нём-то я позаботиться сумею. Может, хоть ему я буду… – Волчица не издала ни звука, по-прежнему смотрела напряжённо, не мигая. – Ладно, долгие проводы, лишние слёзы. Прощай.
Недил смахнула со щеки дождевую воду, убрала мигом промокшие волосы.
– Открывайте, – махнула солдатам.
– Вы бы отошли подальше, дамочка, – гаркнул сержант.
– В самом деле, – добавил Эрих.
Принц держал ладонь на оголовье меча, но ближе не подходил.
– Открывайте, – повторила Леора.
Решётки, подцепленные крюками, со ржавым скрипом поехали вверх. Первым выбрался волк, потянулся совсем по-кошачьи, тряхнул шкурой и обернулся к Недил. Глаза у него блестели, как две стекляшки.
Кадет сплела пальцы, складывая знак, поспешно выговаривая формулу, пятясь. Она бы успела, на то и был расчёт, заканчивать жизнь самоубийством в её планы не входило. Но всё равно стало страшно, да так, что кишки в животе ледяными угрями заворочались.