Арабы Аравии. Очерки по истории, этнографии и культуре

Один крупный торговец жемчугом на Бахрейне, к которому у меня имелось рекомендательное письмо, рассказывал упоминавшийся уже в этой книге профессор Н. В. Богоявленский, исполнил мою просьбу, и показал мне все сорта вылавливаемого в Персидском заливе жемчуга. Дело было так, сообщает Н. В. Богоявленский. Явился он ко мне часов, эдак, в девять вечера, в кафтане, «увязанном понизу узелочками». Усевшись, стал развязывать их и «высыпать прямо передо мной целые пригоршни жемчуга», разных размеров и цветов. «Побеседовав часов до двенадцати, снова завязал свои узелочки», и, нисколько не страшась наступившей темноты, отправился домой, один, заметим, по безлюдным улочкам ночного города (39*).
Затрагивая тему жемчужной ловли в своих записках «По берегам Персидского залива», Н. В. Богоявленский отмечал, что бахрейнский жемчуг высоко ценился и в далекой древности. Так, среди товаров халдейских купцов, которые вели активную торговлю с Индией, Аравией и странами Средиземноморья, «одно из первых мест занимал жемчуг». О ловли жемчуга на «хотя и обитаемом, но неизвестном, — по выражению греков, — острове в Персидском море», названном ими Тилосом, докладывали Македонскому и его капитаны- разведчики (речь шла о Бахрейне). Они исследовали Арабское побережье в рамках готовившегося Александром Великим, но не состоявшегося, «аравийского похода». Жемчужный промысел имел место и в Красном море. Вылавливали его, к примеру, и около Суэца, и возле Джидды. Но именно Персидский залив, по словам Н. Богоявленского, можно было смело считать «первым местом на земном шаре по богатству, красоте и ценности добываемого жемчуга», а Бахрейн — «главным местом» его промысла в Персидском заливе.
Во время сезона ловли, писал в заметках о Бахрейне Н. В. Богоявленский, на самом острове, «кроме купцов, оставались только женщины, дети, да кули, то есть носильщики тяжестей». Число «собиравшихся у острова лодок превышало 4 тысячи». Выручка от продажи жемчуга распределялась так: половина отходила владельцу судна; половину оставшейся части (т. е. четверть) получал нахуда (капитан парусника); все остальное делилась между ловцами и другими членами экипажа. Главным посредником в торговле бахрейнским жемчугом с Европой выступала Индия. Прямых отношений с арабскими купцами-оптовиками жемчуга, таввашами, «европейские фирмы, как ни старались, завязать не смогли». На всем побережье функционировала только «одна немецкая контора»; и та специализировалась на коммерческих операциях с жемчужными раковинами. «Вывоз их за истекший год (1901) составил 15 тыс. тонн».
Во времена португальского господства в Персидском заливе, приводит интересные факты профессор Н. В. Богоявленский, «каждая лодка», занимавшаяся ловлей жемчуга, должна была платить португальцам «15 аббасисов, т. е. три рубля». Парусники без документа об уплате этого налога, а значит и разрешения на жемчужный промысел, «подлежали потоплению». Более того, португальцы «силой заставляли продавать жемчуг», выловленный в Персидском заливе, по сниженным ценам, конечно, «в их факторию в Гоа» (39**).
Самая «пожилая» в мире жемчужина, возраст которой составляет не менее 7500 лет, обнаружена археологами в эмирате Умм- эль-Кайвайн (ОАЭ), в 2012 г. Исследования найденных там древних захоронений показали, что жемчуг на «Острове арабов» широко использовали в прошлом в ритуально-похоронных обрядах (жемчужины клали на лица умерших, над верхней губой) (40).
До 1-ой мировой войны в «жемчужной охоте» в Персидском заливе участвовало не менее 74 тыс. чел., в том числе 22 тыс. чел. из шейхств Договорного Омана, входящих сегодня в состав ОАЭ. Потеснив к началу 1920-х годов Бахрейн и Линге (Персия), претендовать на ведущую роль в региональной торговле жемчугом стал Дубай (41).
Надломили жемчужный промысел в Аравии годы Великой депрессии (1930-е); они, по выражению работавших в Аравии английских дипломатов, нанесли ей нокаут. Производство же искусственного жемчуга, развернутое в Японии, послало эту ключевую некогда отрасль экономики Прибрежной Аравии в нокдаун. После чего подняться на ноги она уже не смогла.
 
Аллах, однако, не оставил в беде «колыбель ислама», заявляют аравийцы, и открыл народам «Острова арабов» спрятанные в их землях богатейшие «кладовые черного золота», положив тем самым начало продолжающейся и поныне эпохи нефти. В 1930-х годах компания D’Arcy Exploration Company, главный акционер Англо-персидской нефтяной компании, занимавшаяся разработкой месторождений нефти в Южной Персии, получила права на поиск и добычу нефти в ряде шейхств Договорного Омана (нынешние ОАЭ), а также в Катаре и Омане. Первым шейхством, заключившим на Договорном побережье нефтяной контракт с D’Arcy, историки Аравии называют Абу-Даби. Случилось это в 1939 г. Но прошло еще 23 года, прежде чем нефть стала приносить доходы Абу-Даби. Схватку с D’Arcy за нефтяные богатства Прибрежной Аравии вела Иракская нефтяная компания. В 1935 г. она основала дочернее предприятие Petroleum Concessions Ltd. (с офисом на Бахрейне) — специально в целях концессионной деятельности в шейхствах Аравии. Годом позже, чтобы потеснить D’Arcy из Договорного Омана, Petroleum Concessions создала Petroleum Development (Trucial Coast).
Геологоразведочные работы в Абу-Даби датируются 1946–1947 гг.; а экспорт нефти — 1962–1963 гг. Нефть в Дубае (в море) обнаружили в 1966 г. (экспорт начался в 1969 г.). Шарджа приступила к экспорту своей нефти, найденной на острове Абу-Муса, в 1974 г. Девятью годами позже (1983 г.) геологи открыли небольшое месторождение нефти в Рас-эль-Хайме.
Подтвержденные суммарные запасы нефти в ОАЭ, составлявшие в 1985 г. 31 млрд. баррелей, увеличились к 2014 г. до 98,2 млрд. баррелей.
Главным символом «Острова арабов» и предметом особого почитания среди народов и племен Аравии можно смело назвать финиковую пальму. Для аравийца финики, писал в своих увлекательных «Рассказах о земле Аравийской» П. Деполович (СПб, 1898), — это то же самое, что для русского крестьянина хлеб. Посадить финиковую пальму на собственном клочке земли означало для араба Аравии «положить начало богатству». Согласно легенде, Аллах сотворил финиковую пальму из остатков той глины, из которой создал вначале человека, вдохнув в него жизнь. Поэтому финиковая пальма, говорят арабы Аравии, приходится «прародителю человечества» сестрой, а всем его потомкам, всем людям на земле, — теткой. Финики, отмечал великий исследователь-портретист «Острова арабов» Дж. Пэлгрев, — это «хлеб» Аравии и «нерв» ее торговли.
«Финики и верблюжье молоко — лучшая пища для здоровья, — гласит поговорка арабов Аравии. — Сомневаешься, отдай их бедуину, а потом испытай его силу». О финиковой пальме упоминает, кстати, и знаменитый «Кодексе Хаммурапи», древнейший на земле свод законов, многие из которых переняли арабы Аравии. Так вот, во времена Хаммурапи за «погубленную финиковую пальму», как свидетельствуют документы «глиняных архивов», взимали штраф, в размере, ни много ни мало, 225 грамм чистого серебра. В Древней Аравии человек, «надругавшийся над финиковой пальмой», то есть срубивший или поджегший ее во время газу (набега), считался лицом, очернившим честь племени, и подвергался остракизму.
Жителей оазисов аравийцы называли «людьми пальм» (агль ан-нахль). Саму финиковую пальму величали деревом-кормилицей. Все что на ней есть, использовали в былые времена целиком и полностью. Плодами ее питались. Финиковыми косточками дети играли в шашки; «доски-шашечницы» чертили на песчаной полосе у моря. Из ветвей пальмы сооружали легкие жилища (барасти). Из листьев пальмы плели корзины и веера, скатерки для еды и циновки. Из стволов пальмовых деревьев выдалбливали лодки для прибрежного лова рыбы. Кора шла на изготовление канатов; корни — на приготовление различных лечебных примочек и настоек; все, что оставалось, — на поддержание огня в очаге. Из-за недостатка травы финиками в Аравии кормили даже домашний скот.
Финики — это тонизирующий, если так можно сказать, продукт жителей Аравии прошлого, бедуинов-кочевников и ловцов жемчуга; они давали человеку силу и энергию. Экипаж крупного парусника во время «жемчужной охоты» съедал в сутки 80-100 кг. фиников. Финики — обязательный в Аравии атрибут кофепитий. Из них готовят традиционные аравийские сладости — шабал.