Кто к нам с мечом? (СИ)
Я видел страх в глазах рядовых простецов, видел бурлящую ненависть во взглядах Магов-Некромантов, ведь у многих из них на «зачищенной» от Нечисти территории проживала родня, друзья и знакомые. Да, многие из них были готовы разорвать дикого русского Мага-старикана на кусочки прямо сейчас, но было одно очень большое «но»… Такая наглядная демонстрация моего нереального могущества легко и быстро остужала даже самые горячие головы. Поэтому им только и оставалось, что бессильно скрипеть зубами и, опустив глаза, убираться прочь с моего пути.
Мы подошли к чудом уцелевшему во время схватки пятачку растительности в несколько деревьев, между которыми расторопные поварята натянули тент из брезента. Под тентом они сколотили несколько лавок и столов из подручного материала, а рядом со столами походная кухня пускала приятный дым из трубы, перебивающий время от времени приносимый ветерком неистребимый запах мертвечины.
Так что, когда толстяк-повар в слегка измазанном золой переднике поставил передо мной большую оловянную миску наваристой каши с мясом, да еще и не меньшую порцию квашенной капусты, я накинулся на еду с таким аппетитом, как будто не ел добрую сотню лет!
— Слышь, любезный, — звонко прищелкнул я пальцами, останавливая повара, спешащего поскорее удалиться от меня подальше, — выпить есть?
— А? — сбледнув с лица, что-то жалко проблеял фриц. Видимо от страха до него не сразу дошел смысл моей просьбы.
— Выпить, говорю, найдется? — едва ли не по слогам, как для умственно отсталого, повторил я.
— Чай на столе… — едва справляясь с охватившей его дрожью, произнес немец. Однако его толстые, мелко подрагивающие щеки и зубная дробь, выдавали его с головой. Неужели я выгляжу в его глазах таким уж монстром? Да он, наверное, думает, что я живую человечину на обед с удовольствием трескаю? Или, вообще — мертвечину?
— Чай я и без тебя вижу, чай не слепой! — недовольно нахмурив брови, чем вызвал еще большую панику в глазах толстяка, произнес я с набитым ртом. Хорошо, что он хоть не обосрался прямо тут от ужаса, бедолага. — Покрепче выпить есть чего? Водка? Спирт? Шнапс на худой конец?
— Спирт… есть… — закивав головой, словно запущенный резким подзатыльником китайский болванчик, выдавил через силу повар.
— Так чего встал столбом? Тащи же его быстрей, пока я здесь все опять не разнес! — рявкнул я, загребая прямо пятерней горсть квашенной капусты и запихивая её себе в рот. — Раффлабифься мне сфофно фуфжно! — хрустя капусткой и стирая рукавом стекающий по подбородку рассол, прошамкал я.
Повар вздрогнул и припустил без оглядки куда-то в сторону обоза, где, видимо и хранил затребованный мной неприкосновенный спиртной запас. А капустка, действительно оказалась недурственной! Повар отсутствовал совсем недолго, я даже прожевать то, что в рот засунул, как следует и не успел, хоть работал челюстями, словно бык, жующий свою бесконечную жвачку. Осторожно поставив на краешек стола бутылку спирта и пустой стеклянный стакан, повар вновь поспешил ретироваться. На этот раз я его даже и не подумал останавливать — пусть себе валит, пока окончательно не обделался.
— Габриэлловна, а ты чего как неродная? — обратился я к старушке, стоявшей все это время рядом со мной, но так и не усевшейся за стол. — Давай со мной по стописят, а? А то одному как-то не по себе — я ж не алкаш какой, да командир с Робкой, как назло, где-то пропали!
— А и давай, борода! — Старушка решительно махнула рукой и уселась за стол напротив меня. — После всего, что пережить довелось, и выпит не грех!
Я вылил на землю чай из металлической слегка мятой кружки и до краев заполнил ее спиртом, после чего плеснул чуть-чуть на донышко в принесенный поваром стакан.
— Водичкой разбавить, Габриэлловна? — поинтересовался я у бабки.
— Вот еще! — фыркнула старуха. — Зачем хороший продукт переводить?
— Вот это по-нашему! — Довольно кивнул я, цепляя своими скрюченными пальцами кружку. — Будем, что ль?
— А тебе не многовато ли, борода? — Оценив величину дозы, которую я собрался одномоментно заглотить, произнесла немка. — Сдохнешь ведь…
— Не дождесси, старая! — усмехнулся я и, слегка стукнув мятым оловянным донышком своей тары о край её стакана с чувством, с толком и расстановкой, а еще и с большим удовольствием медленно втянул в себя по-настоящему горючую жидкость.
Глава 24
Хоть пожилая немка и была особой не особо впечатлительной, но с каждым моим глотком её глаза раскрывались все шире и шире, превращая её в основательно пожившую на свете лупоглазую аниме-девочку. Я же продолжал смаковать эту убойную для простого человека дозу спирта. Но я-то уже им не был — этим простецом, а гребаного Асура, в которого я постепенно превращался, одним стаканом водки не пронять! Уже проверено и неоднократно. И то, что во мне Магии ни на грамм не осталось, на это свойство моего организма ну никак не влияет.
В общем, бабка, открыв рот смотрит, а дедка — просто заливает в себя с преогромным удовольствием грамм триста неразведенного спирта. К слову сказать, ничего необычного в этом не наблюдаю. Да у нас так дохренища народу живет, разве что дозы поменьше за один присест. Хотя, знавал я и таких уникумов, что, не будучи никакими Асурами, запросто могли заложить за воротник и побольше. И такое бы здоровье, да на благо страны…
Спирт, полыхнув в желудке, погнал волной по жилам животворящее тепло и приятно нахлобучил по темечку. Напряжение, продолжающее удерживать меня после битвы с Драмагаром, наконец-то действительно отпустило и я сумел расслабить.
— Уф-ф-ф… Хорошо… — прошептал я едва слышно. — А ты чего тару греешь, Габриэлловна? — прикрикнул я на старушенцию, продолжающую пялиться на меня с приоткрытым ртом. — Аль передумала?
— Силен, разбойник! — Ошеломленно покачала головой пожилая немка и, громко выдохнув, залпом всадила порцию неразведенного спирта. — Ха-а-а! — оторвавшись от стакана, прошипела она обожженным горлом.
Но я успел вовремя подсуетиться, запихнув в её распахнутый морщинистый рот, которым она судорожно всасывала воздух, добрую жменю квашеной капусты. Старуха благодарно кивнула и захрустела капустой.
— Развлекаетесь? — раздался голос командира за моей спиной.
— Обижаешь, командир, — нарочно попенял я Головину на несправедливое замечание, — снимаем мандраж после боя. Наркомовские сто грамм… — по-русски добавил я.
— Как я погляжу, тут не сотня, — усмехнулся Александр Дмитриевич, — тут куда больше!
— Ну, так и я за целую дивизию, а то и за целый корпус отдуваюсь, — и не подумал смущаться я. — Садись, командир, перекусим, пока при памяти.
— Перекусить, это можно, — согласился товарищ оснаб, присаживаясь на лавку рядом со мной. — Что дают? О! Каша и квашеная капуста? — радостно произнес он, заглядывая в мою тарелку.
— Хороша закуска — квашена капустка! — произнес я, слегка плеснув спирта в опустевшую кружку. — Ты тоже прими, Александр Дмитрич, чай в подвале сидючи, тоже перенервничал?
— Было немного, — не стал скрывать командир. — Ведь наше убежище легко могло и в братскую могилу превратиться. Вернее, почти превратилась… — добавил он, поднимая кружку со стола.
— Давай, командир, — я плюхнул немного спирта в освободившийся бабкин стакан — на вопросительный взгляд она лишь отрицательно мотнула головой, — чтобы хрен им всем на воротник! — задвинул я небольшой тост. — Мёртвому, конечно, спокойней, да уж больно скучно [1].
[1] Цитата из к/ф «Белое солнце пустыни», «Мосфильм» 1969 г., реж. В. Мотыль.
— Согласен! — кивнул князь Головин.
Мы чокнулись и выпили. Пока «разбирались» со спиртным, испуганный фриц-поваренок притащил еще одну тарелку каши и, поставив её перед командиром, стремительно удалился. Головин набросился на еду с повышенным аппетитом, ну, так аперитив в виде дозы неразбавленного спирта очень этому способствует. Вопросами о наших дальнейших действиях я командира не напрягал, пусть едой насладится как следует — неизвестно, когда мы перекусим в следующий раз. Поэтому, поглядев на весело перемалывающего кашу Александра Дмитриевича, тоже накинулся на еду, да так, что за ушами затрещало.