Не просто скромница

Джастин медленно покачал головой.
– Реалистка поняла бы: пора смириться с поражением.
– Реалистка понимает: ее никогда не примут в обществе, даже, несмотря на ваше великодушное предложение выделить ей приданое. К тому же, – твердо продолжала она, – у меня совсем нет таких амбиций.
Джастин поднял брови:
– Вы считаете, у нас настолько мало влияния, что мы не сможем вас рекомендовать?
Элеонора несколько секунд пристально изучала его лицо, затем с облегчением улыбнулась:
– Я не могу ответить на ваш вопрос, не оскорбив вас или не оговорив себя. Так что предпочту не отвечать вовсе.
«Какой разумный и достойный ответ», – с восхищением осознал Джастин. Да еще столь двусмысленный, пусть она и утверждала, что это не так.
Он в очередной раз обнаружил, что его занимает эта удивительно прямолинейная девушка. Оценил, почему бабушка так ее обожает. Эдит Сен-Джаст, как и он, не терпела щебечущих дурочек.
Джастин отвесил Элли изысканный поклон.
– Жду не дождусь сопровождать вас на балу Ройстонов, – произнес он и с немалым удивлением осознал, что это действительно так. Забавно будет понаблюдать, чем она станет заниматься и о чем говорить!
Глаза девушки тревожно расширились.
– Сопровождать меня?
Он обезоруживающе улыбнулся:
– Очередная просьба моей бабушки.
– Но зачем меня сопровождать, если я и так здесь живу?
Джастин улыбнулся:
– Затем, что, когда одинокая леди впервые появляется в обществе, ей положено быть под защитой ближайшего родственника мужского пола, и так случилось, что сия честь выпала мне.
Тревога в ее глазах сменилась паникой.
– Если я войду на бал под руку с герцогом Ройстоном, все будут останавливаться и на нас глазеть, а леди шушукаться за веерами!
– Полагаю, в этом и состоит наша цель, дорогая кузина.
– Нет. – Элеонора решительно тряхнула головой, взметнув выбившиеся у виска локоны. – Даже если мне придется присутствовать на балу, как вы полагаете, я категорически отказываюсь устраивать из себя зрелище.
Джастин надменно поднял брови.
– Даже если вам окажут честь стать первой леди, которую когда-либо сопровождал на бал герцог Ройстон?
На миг она потрясенно застыла, но быстро оправилась.
– Это заставит меня только сильнее настаивать на обратном.
Джастин еще шире улыбнулся от такого упрямого оптимизма.
– Не думаю, что у вас есть способ этого избежать, разве что упадете с лестницы и сломаете себе ногу! – Он рассмеялся, заметив, что Элеонора нахмурила брови, словно всерьез рассматривая такую возможность. – Неужели, если кто-то посмотрит, как мы входим в зал, это будет так ужасно? – мягко упрекнул он, после чего пересек комнату и остановился прямо перед девушкой. – Вы совсем не льстите мужскому эго.
– Не думаю, что ваше эго нуждается в лести, – пробормотала Элли внезапно охрипшим голосом. Джастин слишком быстро оказался рядом, это ее ужасно смутило. Он был так близко, что она чувствовала, как его теплое дыхание ерошит волосы у нее на виске.
– Не нуждается?
Прохладные длинные тонкие пальцы убрали выбившиеся локоны, коснувшись ее разгоряченного лба.
Элли сглотнула, мысленно надеясь, что ее голос прозвучит нормально.
– Зачем, если вы являете собой самую желанную, но неуловимую награду на «брачном рынке»? – Элли осознала, что говорит, задыхаясь лишь слегка, правда, непослушные ноги вдруг стали совсем ватными и почти ее не держали.
– Неужели представляю? – Идеально вылепленные губы растянулись в улыбке, а тонкие пальцы легонько провели по потеплевшей щеке. Элли опять сглотнула. – В смысле неуловимости или желанности?
– И того и другого.
Элли почувствовала, что ей нечем дышать. Пальцы Джастина оказались в дразнящей близости от ее полных губ, но их не касались. У Элли внезапно пересохло во рту, пришлось облизнуть губы и прокашляться.
– Ваша светлость, это абсурд.
– Ах, вы снова ставите меня на место, обращаясь по титулу, – восхищенно пробормотал он.
– Ничего подобного! – Элли попыталась собрать все свое негодование, что было нелегкой задачей, ибо герцог легонько поглаживал ее нижнюю губу большим пальцем, отчего грудь пронзали обжигающие стрелы, а внизу живота ощущался непривычный жар. – Ваша светлость…
 
– Джастин, – мягко поправил тот. – Или кузен Джастин, если вам так больше нравится.
– Мне не нравится, – твердо заявила Элли. Если она сейчас не остановит поддразнивание, скоро растечется лужицей рядом с его блестящими сапогами. – Действительно, уже поздно, и, кроме того, вас, может быть, кто-то сейчас дожидается и беспокоится, почему вы не возвращаетесь?
Он замер и с подозрением прищурился, скользнув глазами по ее вспыхнувшему лицу.
– Вы уже говорили что-то подобное, когда я вошел в дом.
– Ваша светлость?
– Похоже, вы, как и бабушка, полагаете, я задержался из-за того, что нежился в объятиях очередной любовницы, – предположил он.
Элли ощутила, что щеки загорелись еще жарче – без сомнения, они ужасающе дисгармонировали с рыжими волосами и подчеркивали веснушки, которые всегда отравляли ей жизнь.
– Меня нисколько не интересует, из-за чего вы задержались.
– О нет, Элеонора, думаю, вас это интересует, – мягко возразил он. – И даже очень.
Она страдальчески нахмурилась, посмотрела ему в глаза и решила, что за один вечер вытерпела достаточно насмешек от этого джентльмена.
– Неужели ваше тщеславие столь велико и вы действительно полагаете, будто все встречные женщины тут же попадают под ваши чары?
– Нисколько. – Его глаза теперь весело поблескивали. – Но приятно слышать, что вы находите меня по меньшей мере очаровательным.
– На самом деле я считаю, ваша светлость, что вы тщеславный осел. – Она внезапно замолчала, ибо Джастин опустил голову и с некоторым упреком слегка прикусил ее нижнюю губу.
Элли застыла, словно превратившись в соляной столб, тут же замерло сердце. Она осознала, что холодный и высокомерный герцог Ройстон, насмешливый красавец Джастин Сен-Джаст проводит влажным чувственным языком по ее полуоткрытым губам.
 
Глава 5
 
Нежно покусывая пухленькую губку Элеоноры и наслаждаясь ее опьяняющей сладостью, Джастин почти сразу осознал, что допустил ошибку. Грандиозную.
Да, ее губы уже некоторое время возбуждали его любопытство и приводили к мыслям о глубине их чувственности, но совершенно недопустимо проявлять сей интерес к своей неофициальной подопечной, тем более протеже бабушки. Недопустимо для него самого и для Элеоноры. Она же явно в ужасе от его авансов, стоит неподвижно, точно ледяная статуя.
Джастин резко отстранился, убрал руки с ее плеч и отодвинул девушку от себя, при этом невольно обратив внимание, что ее нижняя губа слегка припухла в том месте, где он несколько секунд назад нежно покусывал ее.
– Надеюсь, вы больше не станете бросать мне вызов и оскорблять? – резко произнес он, отчаянно пытаясь отвлечь ее внимание от своего недостойного поступка.
– Вы… я… – Элли задохнулась от негодования. В распахнутых глазах читалась обида. Он откровенно пытался переложить вину за собственное шокирующее поведение на нее!
Она вырвалась из его рук и пронзила негодующим взглядом.
– Вы не просто тщеславны, сэр! Вы еще хуже! Вы не кто иной, как…
– Да-да, – отмахнулся он скучающим тоном, понимая, что придется продолжать в таком духе, раз уж начал. – Несомненно, в ваших невинных глазах я хам, повеса и еще множество других нелицеприятных эпитетов. – Он одарил ее насмешливым взглядом и отряхнул кружевные манжеты. – Вам стоит поучиться отклонять ухаживания светских джентльменов, не опускаясь до оскорблений. Будьте тоньше, моя дорогая.
– Если они позволят себе такие вольности, какие позволили вы, почему меня должно волновать, что они сочтут себя оскорбленными? – с презрением поинтересовалась Элли.
– Это часть игры, – объявил он, надеясь, что она поверит.
Элли замерла, прищурив глаза.