Мотылек (СИ)
— Стойте, — попыталась упереться ногами, но Джаральд стиснул руку крепче и потянул меня ещё настойчивее. Попробовала сорвать повязку, но мужчина быстро схватил второе запястье и сжал обе руки в одной своей ладони, не замедляя шага.
— Куда вы меня тяните? Немедленно остановитесь!
— Это ещё один сюрприз для тебя, Рози. Потерпи немного.
— Мне не нужно сюрпризов, граф, остановитесь, прошу вас.
— Предыдущие два тебе не понравились, и я долго думал, что же всё-таки подарить.
— Лучший подарок — это если вы избавите меня от вашего ужасного выбора.
Я услышала тихий смешок в ответ.
— Нет, моя девочка, и не надейся. А теперь принимай свой новый подарок.
Отчим потянул вниз, заставляя опуститься на корточки, и сам присел рядом, вытянув мои ладони так, что они коснулись чего-то мягкого. Джаральд немного усилил нажим, а потом выпустил мои запястья, позволяя зарыться пальцами в волшебно-мягкий и очень нежный мех. Под руками подрагивала живая плоть, шелковистые волоски нежно проскальзывали сквозь пальцы.
— Что это? — прикосновения вызывали такие приятные ощущения, что я ещё какое-то время наслаждалась ими, не спеша выпутывать пальцы из пушистого плена.
— Твой подарок.
Я почувствовала, как осторожно граф развязал узел шарфа и снял с меня повязку. В следующий миг я не закричала во весь голос только потому, что от ужаса перехватило дыхание. Резко отшатнулась назад, заваливаясь на Джаральда и опрокидывая его на спину. Развернулась так быстро, как только позволили пышные юбки, попыталась переползти через отчима, чтобы немедленно бежать отсюда, но мужчина поймал меня за талию, крепко прижал к себе одной рукой, а второй успокаивающе погладил по спине.
— Рози, Рози, успокойся. Чего ты испугалась? Она не бросится на тебя, не дрожи так.
— Это... это... — я задыхалась от страха, — вы, вы подарили мне пантеру?
Он ответил совершенно серьёзно:
— Её зовут Агата, и да, она мой подарок.
— Нет, — я замотала головой, — вы в своём уме граф? Пантеру, настоящую живую пантеру?
— Рози, — Джаральд прижал ещё крепче, ласково провёл ладонью по щеке, — рядом со мной тебе ничего не грозит. Агату многие у меня просили, кто-то умолял подарить, кто-то продать, но я решил, что ты станешь ей достойной хозяйкой.
— Так это правда? — я вцепилась в отвороты его сюртука, не смея оборачиваться на вальяжно развалившийся на земле подарок. К кожаному ошейнику пантеры крепилась толстая цепь, привязанная сейчас к дереву. — Правда, что вы держали её в своём замке? Вы коллекционируете хищников? Один Рик чего стоит, так вы ещё пантеру привезли!
— Несколько лет назад мне преподнесли мать Агаты в качестве подарка, но она была совершенно дикая, и приходилось держать её в замке взаперти, а потом она разродилась маленьким котёнком, которого я воспитывал и приручал с рождения. Я дал приказ привезти Агату сюда, чтобы показать тебе.
— Она ваша ручная кошка, граф?
— Примерно так.
— А мне что с ней делать? Выгуливать по нашему саду? Водить с собой на поводке, когда пойду проведать соседей?
— Делай, что пожелаешь?
— Нет, нет, — я отстранилась, скидывая с талии его руку. Села и бросила настороженный взгляд на ленивую чёрную красавицу, — спасибо, что сочли меня достойной такого дара, но я не могу его принять.
— Не можешь?
— Конечно же, нет!
— И вновь, Рози, ты недовольна. Неужели ни один из моих подарков не может доставить тебе удовольствие?
— Граф, браслет был совершенно замечательный, я беру назад свои слова, он мне подходит просто изумительно.
— Рози, — отчим покачал головой, потом поднялся, подошёл к пантере и погладил чёрную блестящую шерсть.
Как заворожённая наблюдала я за его рукой, скользящей по гладкой, удивительно мягкой шкуре. Раздалось громкое урчание, и я поспешно отползла подальше, а большая киса зажмурила от удовольствия глаза.
— Знаешь, почему я использовал повязку?
Я покачала головой.
— Хотел, чтобы ты доверилась своим ощущениям. Глаза часто обманывают нас, Рози. Ведь в первые моменты ты не ощутила страха, а испугалась только тогда, когда я развязал шарф. Почему ты так боишься собственных чувств? Убегаешь, пытаешься спрятаться. Разве можно постоянно жить в страхе, Рози? Почему бы просто не закрыть глаза и не шагнуть вперёд, не опасаясь того, что ждёт тебя там?
— Мне... сложно ответить вам, граф. Вы забыли, что я не провела столь долгое время как вы, вращаясь в светском обществе, среди искушённых людей. Прошу прощения, что не могу реагировать так, как, наверное, следовало бы.
— Деревенское воспитание имеет свои плюсы, но ты права, Рози, минусов намного больше.
Граф вдруг выпрямился, отряхнул брюки и решительно прошёл мимо, направляясь в обратную сторону. Я быстро подскочила и кинулась следом, боясь, что он бросит меня здесь одну.
— Джаральд, вы обиделись? — спросила, с трудом поспевая за его стремительно удаляющейся фигурой.
Он резко остановился, а я врезалась в его спину и только тихо ойкнула. Отчим же меня отстранил, приподнял голову за подбородок и холодно ответил:
— Обида, Рози, свойственна маленьким детям. Мужчины могут оскорбиться. Что касается меня, то я понял, что подарки нужно делать тем, кто их оценит.
И отвернулся, оставив в душе такое ужасное чувство, которое и описать было сложно. Я ощутила себя дремучей деревенщиной, которая не в состоянии оценить по-настоящему широкий жест. Теперь он подарит Агату какой-нибудь другой девушке, а я буду локти себе кусать. Ну что я за дура такая? Почему не могла сразу сообразить, как правильно поступить? Вот Катрин бы на моём месте, что сделала?
Я опять догнала графа, который почти дошёл до дорожки, ведущей к дому, ухватила за рукав сюртука и потянула.
— Что ещё, Рози?
Он раздражённо обернулся.
— Спасибо и извините меня, — я выпалила на одном дыхании, а потом стремительно, боясь передумать, поднялась на цыпочки, сама поцеловала его в губы и быстро отстранилась.
Джаральд приподнял одну бровь.
— И это извинение?
— Здесь... здесь нас могут увидеть.
— Снова боишься?
Я кивнула, хотела отступить, а он вдруг сам схватил меня в объятия, сжал так крепко, что я не могла вдохнуть. Склонился к моим губам и поцеловал столь властно и нежно, и так умело, как мог только он. Уже через секунду я позабыла о возможных свидетелях, растеряла все свои опасения, и запустила пальцы в его мягкие волосы, напоминавшие наощупь шелковистый мех пантеры.
Его руки гладили мою спину, плечи, бёдра, а я готова была тихонько мурлыкать от удовольствия, пока поцелуй продолжался, играя и переливаясь всеми оттенками страсти, от сладкой нежности до болезненной невыносимой жажды раствориться в нём.
Я ощутила, как в сердце разгорается крохотная искра, стремительно разрастаясь в настоящий пожар. От чувственной истомы ослабли колени, и вся я обратилась в мягкий воск, из которого можно лепить что угодно. Если бы Джаральд только захотел, я могла согласиться на всё, чего бы он ни пожелал в этот миг. На моё счастье, граф первый прервал поцелуй и резко отстранился. От слабости не смогла удержаться на ногах, утратив опору в виде его тела, и он поймал меня за талию.
— Нас могут увидеть, мотылёк, — повторил он мои же слова, пристально следя за выражением моего лица. Сознание возвращалось невероятно медленно. Неподалёку раздались голоса, кто-то, смеясь, шёл по дорожке, ещё не видимый нашему глазу. Джаральд медленно провёл шёлковым шарфом по моей шее, а потом вложил его в слабые пальцы и, развернувшись, ушёл по другой тропинке в сторону лабиринта, а я осталась стоять, чувствуя себя глупейшим мотыльком на свете.
ГЛАВА 6. Охота
Стоя у окна, я ждала, когда служанка закрепит на волосах шляпку, и наблюдала за сворой гончих, кружащих по лужайке рядом с подъездной аллеей. Гостям выводили коней, многие мужчины уже гарцевали в седле или же помогали очаровательным леди в ярких роскошных нарядах вскочить на их лошадей.