Все ради любви
Энджи предполагала, какие чувства нахлынут на нее, когда она будет разглядывать все эти предметы, подобранные тщательно, с любовью, но так никогда и не востребованные. Они были кусочками ее сердца, отколовшимися по пути, но не забытыми.
Она достала из коробки белый комбинезончик и поднесла его к лицу. У него не было запаха. Он не пах ни детской присыпкой, ни шампунем «Джонсон и Джонсон». Хотя что в этом удивительного? Ведь его никто не носил. И некому было просыпаться от света из бочонка с медом, который держал в руках Винни-Пух.
Энджи закрыла глаза, вспоминая, как ходила беременная, как потом упаковывала все эти вещи. Перед ее мысленным взором вновь возникла крохотная темноволосая девочка с ярко-голубыми, как у ее папы, глазами.
— Позаботься о нашей Софи, — прошептала она, обращаясь к своему отцу.
Энджи встала. Настала пора извлечь все эти вещи из бездушного мрака склада и использовать их по назначению, для детской. Она перетащила коробки в машину, опустила ворота и заперла склад.
Когда она уже садилась за руль, полил дождь.
Энджи не верилось, что ей может быть так хорошо. Ей стало ясно, что все эти годы скорбь и тоска застилали ей горизонт, не пропуская свет. Она поняла: все эти вещи, детская одежда и игрушки, держали ее в плену, а сейчас она наконец освободилась. Она жалела, что ее не видит Конлан, который в прежние годы часто заставал ее рыдающей над детскими пеленками, или над одеяльцем, или над распашонкой. В этих коробках не было ни единой вещи, не омытой ее слезами.
Энджи нажала на мобильнике одну из кнопок быстрого набора.
— Отдел новостей.
— Привет, Кэти, — произнесла Энджи в трубку. — Это Энджи. Конлан на месте?
— Конечно.
Через мгновение на том конце раздался голос Конлана:
— Привет. Ты в городе?
— Нет. Возвращаюсь в Вест-Энд.
— Ты едешь не в том направлении.
Она рассмеялась:
— Отгадай, что у меня в багажнике.
— Последний писк моды.
Энджи чувствовала себя, как алкоголик, который наконец-то признался себе в том, что у него есть проблемы. Коробки, лежавшие сейчас в багажнике, имели для нее такой же терапевтический эффект, как для запойных пьяниц — собрание «Анонимных алкоголиков».
— Детские вещи.
Наступила пауза, потом она услышала его встревоженный голос:
— В каком смысле?
— Колыбель. Одежда. Все. Я забрала из хранилища все, что там было.
Снова пауза.
— Для Лорен?
— Ей же это понадобится.
Энджи знала, что Конлан услышал в этих словах и недосказанное: «А нам нет».
— Ты как?
— Это нечто удивительное, Кон. Я давно так хорошо себя не чувствовала. Помнишь, как мы с тобой в Уистлере катались на лыжах вне трасс? Нас туда еще доставлял вертолет.
— Ты перед этим еще три ночи не спала.
— Точно. Мне было ужасно страшно, даже тошнило от страха, но, как только вертолет сбросил нас, я понеслась вниз по склону, а потом не могла дождаться следующего раза. Вот так я себя и чувствую сейчас. Будто снова лечу с горы.
— Ого!
— Знаю. Жду не дождусь, когда все это передам ей. Она будет в восторге.
— Энджи, я горжусь тобой.
Только после этих слов она поняла, что именно ради такой похвалы и позвонила ему.
— Отпразднуем завтра вечером?
— Обязательно, и ты не отвертишься.
Энджи улыбалась, когда нажимала на кнопку «отбой». Из радио зазвучала старая песня Билли Джоэла. «Для меня это рок-н-ролл». Она прибавила громкости и стала подпевать. Когда она въехала в Вест-Энд и свернула на дорогу к дому, она уже пела во весь голос и отбивала ритм по рулю. Так чувствует себя подросток, который возвращается домой после победы своей школьной футбольной команды.
Энджи остановила машину у домика, взяла сумку и побежала к крыльцу.
— Лорен! — позвала она, войдя в дом.
Ее встретила полнейшая тишина, и только в камине потрескивали поленья.
— Мы здесь, — послышался голос Лорен.
Она сидела на диване. Ее щеки были мокрыми от слез, глаза покраснели. Дэвид сидел рядом и держал ее за руку. Похоже, он тоже плакал.
Энджи пронзил страх. Она знала, почему женщины плачут в середине беременности.
— В чем дело?
— Мы с Дэвидом разговаривали.
— С тобой все в порядке?
— В порядке.
Энджи облегченно выдохнула. Опять она беспричинно всполошилась!
— Фу! Ну что ж, беседуйте дальше. — Она сделала шаг к лестнице.
— Подожди, — остановила ее Лорен и неуклюже встала с дивана. Взяв листок бумаги, она протянула его Энджи.
Дэвид тоже встал и, подойдя к ней, обнял ее за плечи.
Энджи стала читать письмо:
«Уважаемая мисс Рибидо! Рады сообщить вам, что мы готовы принять вас в Университет Южной Калифорнии… первый курс… полную стипендию, покрывающую расходы на обучение и проживание. Просим сообщить свое решение до начала июня».
— Я в этом не сомневалась, — с гордостью проговорила Энджи. Ей хотелось крепко-крепко обнять Лорен, закружить ее по комнате, смеясь и ликуя, но такое проявление радости в случае с Лорен было бы даже опасно и для нее, и для ребенка.
— Я даже не надеялась, что поступлю.
Энджи поразила грусть, прозвучавшая в ее голосе, и у нее защемило сердце. За последний год на долю Лорен выпало немало испытаний, но и это — исполнение ее мечты — тоже было серьезным испытанием в сложившихся обстоятельствах, не менее трудным, чем решение судьбы ребенка. Одно было неразрывно связано с другим.
— Я горжусь тобой.
— Это все меняет, — сказала Лорен так тихо, что Энджи едва расслышала.
— Как можно учиться в университете, имея ребенка на руках, ведь правда? — заявил Дэвид, не дававший Энджи обнять и утешить Лорен.
— Ему будет два месяца. — Лорен произнесла это отстранение, как будто к ней это не имело никакого отношения.
Энджи прикрыла глаза. Она понимала, что однозначного ответа нет. Она хорошо знала то, что еще не было известно Лорен: ясли, куда принимают таких крох, найти очень трудно. А если такие и найдутся, то они обойдутся в кругленькую сумму. Она задумчиво потерла переносицу. У нее было ощущение, что она находится на тонущем корабле: вода неуклонно прибывает.
— Это действительно проблема, — наконец сказала она, не считая нужным лгать. — Но ты сильная, умная девочка…
— Умная девочка не вляпалась бы во все это, — перебила ее Лорен.
Ее глаза опять наполнились слезами, хотя она и пыталась улыбнуться. Она посмотрела на Дэвида, и тот ободряюще ей кивнул, затем она устремила выжидательный взгляд на Энджи.
Они оба продолжали молчать, и Энджи вдруг стало страшно, у нее вдруг ослабли ноги, и она едва устояла на месте.
Лорен вывернулась из-под руки Дэвида и шагнула вперед.
— Энджи, возьми нашего ребенка.
Энджи словно ударили в солнечное сплетение. У нее перехватило дыхание и закружилась голова.
— Не надо, — прошептала она и замахала руками, словно хотела отогнать от себя эти слова.
Лорен сделала еще один шаг. И еще один. Она выглядела такой маленькой, такой беспомощной.
— Пожалуйста. Мы хотим, чтобы ты усыновила нашего ребенка. Мы обсуждали это весь день. Это единственный выход.
Не в силах произнести ни слова, Энджи прикрыла глаза и жалобно пискнула. Ей было страшно вновь ступать на дорогу мечты и надежды. В прошлый раз ее грубо вытолкнули на обочину, и это едва не убило ее. Она боялась даже впускать в голову мысль о том, что в скором времени ей доведется укачивать на руках малыша.
Нет, не надо соглашаться. Она не готова снова ступить на этот путь.
И все же. Разве она может отойти в сторону?
Малыш.
Энджи открыла глаза и увидела, что Лорен внимательно наблюдает за ней. В заплаканных глазах девочки светилась надежда, а в руке она держала письмо из университета, листок бумаги, который мог изменить ее жизнь.
— Пожалуйста, — одними губами произнесла Лорен и заплакала.
Энджи ощутила страшную пустоту и холод внутри, ей показалось, что сердце сжалось в ледяной ком. Умом она понимала, что на эту просьбу надо ответить твердым «нет», но ответить так не могла. Ни Лорен, ни самой себе. В глубине души она знала, что поступает неправильно, когда тихо произнесла: