Пламенные эвкалипты

Эбби время от времени хлюпала носом и утиралась платком, но, когда она подошла к концу своей исповеди, ей стало легче.
— Спасибо, что выслушали меня, святой отец. Не знаю, что вы теперь обо мне думаете, тем более что мы впервые встретились с вами лишь несколько минут назад.
— Я здесь, чтобы заниматься делами Божьими, и утешение прихожан к ним тоже относится, — ответствовал отец Джон. — И помните, сколь бы тяжек ни был ваш груз, Господь всегда услышит вас и одарит милостью своей.
— Я так скучаю по отцу, — призналась Эбби. — Мне так одиноко.
— Вы не одиноки, дитя мое. Запомните это. Господь всегда с вами, он направляет вас и защищает. Он, сдается мне, и привел вас в Клэр, где вы и повстречали Джека и его матушку.
— Вы так считаете? — спросила Эбби. А она-то думала, что это простое совпадение.
— Ну, разумеется. Вы там, куда вас направил Господь. А теперь вам надобно глотнуть чего-нибудь укрепляющего. — Он встал, направился к алтарю и извлек из-за кафедры бутылку.
Эбби глазам своим не поверила, особенно когда он взял с алтаря небольшой потир, куда, как она поняла, собирался переливать содержимое бутылки.
— Наверно, не стоит, — сказала Эбби. Ей казалось, что пить из святого потира кощунство.
— Ерунда. После всего, что вы пережили, вам полагается добрая порция успокоительного.
Эбби все еще сомневалась в справедливости его слов, но все же приняла священную чашу и пригубила вина.
— Лучше? — спросил святой отец, хлебнув прямо из бутылки.
— Да, благодарю, — сказала Эбби, изумленная его поведением в церкви.
— Полагаю, раз вы компаньонка миссис Хокер, она должна уже вас хватиться.
— Не думаю. Сейчас она коротает время в компании с Клементиной Фибл, — заметила Эбби. — Я собиралась прогуляться и тут повстречала вас, ну а теперь пойду дальше. — Она поднялась.
— А я схожу проверю ягнят, — сказал отец Джон, еще раз изрядно хлебнув из бутылки, перед тем как водрузить ее на прежнее место. — Может, сходим на пару?
— Я с удовольствием, — с благодарной улыбкой ответила Эбби.
И они вдвоем вышли из церкви.
  
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
 
Покуда Эбби и отец Джон шли к овчарням — за сараями для стрижки овец, святой отец все больше вызывал у Эбби любопытство.
— Но ведь священников обычно назначают служить в городских церквях, правда, святой отец? Я раньше никогда не слышала, чтоб в усадьбе была своя собственная церковь со священником.
— Вы это верно подметили. После учебы я служил по назначению в пяти разных уголках Южной Австралии, а потом меня стали одолевать сомнения, я почувствовал, что мне в жизни чего-то недостает. Несколько раз я встречался с архиепископом, и он, сказать по чести, даже не знал, что со мной делать. Мне хотелось служить Господу — несомненно, но у меня было желание делать что-то большее, а не только служить литургии да исповедовать. И вот когда появилась эта должность, архиепископ счел, что она подходит мне как нельзя лучше. Я мог не только служить, исповедовать и напутствовать прихожан, но и помогать им по хозяйству, когда возникала надобность в лишних руках. Так что теперь я доволен.
— Это, должно быть, замечательно, когда находишь свое место в жизни, — вздохнула Эбби. — Ощущать себя на своем месте и быть полезным — о таком мечтает каждый, — прибавила она.
— Совершенно согласен, — сказал отец Джон. — Но не волнуйтесь, мисс. Вы еще найдете свое место в жизни, — добавил он, почувствовав смятение в ее душе. — Кто знает? Может, это место находится здесь, в Бангари? Ведь тут и правда рай земной. Ручаюсь.
Поначалу Эбби думала, что не приживется в Бангари: ведь Сибил явно ее невзлюбила. Но потом все изменилось к лучшему — Сибил стала более доброжелательной, и Эбби понадеялась, что их отношения мало-помалу наладятся, если не торопить события. Хотя смерть Эбенезера Мэйсона по-прежнему не давала ей покоя.
— Будущее у меня довольно туманное, — призналась она, содрогаясь при мысли о том, что может случиться. — Уж больно Хит Мэйсон злится, что я оказалась рядом с его отцом, когда он умер. Он не сказал это прямо, но, по-моему, ему кажется, что вина в смерти его отца так или иначе лежит на мне. Думаю, он не верит, что я никак не причастна к этому.
 
— Пусть это вас не тревожит, Эбби. Пройдет время, и он смирится с утратой.
— Вы действительно так думаете? — спросила Эбби со слабой надеждой, что он прав и еще не все потеряно.
— Да, конечно. А злость его — от печали. Думаю, скоро выяснится, что вы никоим образом не могли навредить его отцу.
— Хоть бы так оно и было. Но разве такое возможно?
— Ну, для начала, если он хочет знать, как умер его отец, ему нужно попросить врача произвести вскрытие.
— Да, он что-то говорил про вскрытие, — припомнила Эбби, цепляясь за эту призрачную надежду.
— Ну вот! — сказал отец Джон. — Как только дело будет сделано, вы сможете доказать, что невиновны.
Эбби почувствовала, как у нее камень с души свалился, и ей немного полегчало. Но успокоиться она могла лишь после того, как все было бы улажено раз и навсегда.
Между тем они подошли к сараям для стрижки овец. Внутри было пусто и тихо, потому что стрижка, как объяснил отец Джон, должна была начаться только через несколько недель.
— Сперва построили северную часть сарая, — сказал святой отец, остановившись и обведя рукой кругом. — А шерстехранилище пристроили недавно. Видно, когда-то здесь были одни перегородки под навесом на сосновых стропилах, крытым дранкой из волокнистой коры с местных деревьев, ну а потом Джек протянул кровлю дальше и покрыл весь сарай целиком. Это было года два тому, аккурат, когда я здесь появился.
— Сколько же стригалей работает здесь одновременно? — спросила Эбби, озираясь вокруг.
— Сарай вмещает с полсотни. По двое на каждое стойло с обеих сторон.
Эбби почти слышана скрежет ножниц, вообразив себе, как сюда сотнями загоняют мохнатых овец и как их, уже остриженных, потом выгоняют отсюда.
— Ох, ну и запашок! — воскликнула она, прикрывая нос рукой.
Запах и впрямь стоял невыносимый.
— Овечья моча здорово воняет, — объяснил отец Джон, хитро улыбнувшись. — Да вы привыкнете.
Эбби не верилось.
Пройдя через сараи, они подошли к овчарне, где теснилось множество овец с ягнятами.
— О, смотрите, ягнята! — с умилением воскликнула Эбби из-за ограды. — Они такие милые!
Некоторым ягнятам было несколько дней от роду, а другим — только несколько часов. Они были белые как снег — одни игриво прыгали по хлеву, другие жались к маткам. Джека и Элиаса Мортона нигде не было, но по другую сторону овчарни Эбби заметила двух всадников. Даже издалека она признала в них аборигенов.
— Джек впервые решил опробовать позднее осеменение, — сказал отец Джон. — И в этом году случил овец с баранами в середине июля, хотя обычно делает это раньше. Что-то вроде эксперимента.
— А зачем? — полюбопытствовала Эбби.
— Обычно ягнята встают наземь весной.
— Встают наземь? — Эбби прежде никогда не слышала такое выражение.
— Так овцеводы говорят про новорожденных ягнят, — объяснил Джон. — Как вы, верно, знаете, ночи в долине Клэр бывают весной очень холодные, и раньше Джек, случалось, недосчитывался по несколько ягнят, притом что всякую потерю он сильно переживает. А в это время года, после зимних дождей, корма хорошие, и, поскольку водоснабжение в Бангари налажено отменно, Джеку нет нужды беспокоиться, что кормов может не хватить. Потом, в эту пору стоят замечательные вечера, и если есть пастух, приглядывающий за отарой, овцы не падут от холода. Да и тенистых деревьев здесь хватает, так что днем, когда жарко, овцам с ягнятами завсегда есть где укрыться. По-моему, такой эксперимент может окупиться сполна.
Джон помахал аборигенам, и они помахали ему в ответ.
— А это кто такие? — спросила Эбби.
— Конные пастухи, охраняют овец от хищников звериной и человеческой породы. Здешние аборигены повадились бить овец копьями, чтобы прокормиться, а те же ягнята слишком легкая добыча как для них, так и для динго. — Вы разве с ними еще не знакомы?