Иван Ефремов. Книга 1. Час Быка
— Что мешает вызвать ее сюда? — спросил Тор.
— Афи, неужели ты не догадался, что Родис осталась заложницей во дворце владык? — сказал Гэн Атал. — И будет там, пока все мы не вернемся в «Темное Пламя».
— Смотрите, они перебрались через стену! — воскликнула Тивиса.
Осаждающие догадались, что защитное поле перекрывает только ворота, и полезли через стену. Скоро ревущее скопище уже бежало по кладбищу, тесня и толкая друг друга, в проходах между памятниками. У синих глазурованных столбиков нападающих отбросило назад. Заработали два угловых СДФ. Гэн Атал установил минимальное напряжение защитного поля, проницаемое для света и сильного оружия, которого у нападавших не было.
Никогда земляне не могли представить, что человек может дойти до такого скотства. Взбешенные неудачей, жители Кин-Нан-Тэ выкрикивали ругательства, кривлялись, плевались, обнажая, выставляя постыдные, с их точки зрения, части тела, даже мочились и испражнялись.
Низкий, похожий на отдаленный гром сигнал звездолета принес небывалое облегчение. Синий огонек СДФ заменился желтым. «Темное Пламя» запрашивал связь. Тор Лик выключил поле у ворот, где стал на страже Гэн, и третий СДФ начал передачу. Гриф Рифт спросил:
— Насколько хватит круговой защиты?
— Все зависит от того, как часто нас будут штурмовать, — ответил Тор.
— Рассчитывайте на самое худшее.
— Тогда самое большое — на восемь часов.
Гриф Рифт сверится с картой Торманса.
— Наш дисколет пролетит эти семь тысяч километров за пять часов. Скоростная ракета пришла бы через час, но при недостаточном знании физики планеты ее нельзя нацелить с нужной точностью. Может быть, вам пробиться за город?
— Нельзя. Боюсь, что без жертв не обойтись.
— Вы правы, Тор. Потому не стоит присылать и дискоид. Пусть тормансиане сами разберутся. Их самолеты пролетят до Кин-Нан-Тэ тоже не более пяти-шести часов. Сейчас свяжусь с Родис. Подключаю ТВФ и памятную машину. Дайте видеоканал для снимков. И держитесь!
Тор Лик наскоро передал круговую панораму и выключил связь. Вовремя! Гэн Атал подал знак опасности, и снова третий СДФ загородил ворота.
Время шло, а толпа с прежним упорством и тупостью бесновалась у границ, обозначенных синими столбиками. Гэн Атал досадовал, что не догадался захватить со звездолета батареи психического действия, созданные на случай нападения животных. Эти батареи разогнали бы одичавших тормансиан, вызвав у них чувство животного ужаса. Подобное защитное устройство здесь пригодилось бы как никогда прежде, но сейчас оставалось только ждать. Дикую толпу можно было бы уничтожить, но такая мысль даже в голову не могла прийти землянам.
В это время в одах Цоам Фай Родис объясняла инженеру Таэлю случившееся и просила его немедленно отправить самолеты на выручку.
— Полетами из-за недостатка горючего распоряжается только Совет Четырех.
— Так доложите сейчас же Совету, а еще лучше — самому владыке.
Таэль стоял в нерешительности.
— Вы понимаете, насколько у нас мал запас времени! — удивленно воскликнула Родис. — Что же вы медлите?
— Для меня очень непросто доложить владыке, — хрипло сказал Таэль — будет скорее, если вы сами…
— Что же вы не сказали сразу! — И Фай Родис устремилась в покои председателя Совета Четырех.
На счастье, Чойо Чагас не выезжал сегодня. Через полчаса Родис ввели в зеленую комнату, ставшую уже постоянным местом ее встреч с владыкой Торманса.
— Я предвидел подобную возможность, — сказал Чойо Чагас, посмотрев на переданный со звездолета снимок, — поэтому управители на местах отговаривали ваших исследователей от рискованного путешествия.
— Но им же не объяснили степень опасности!
— Каждый зональный управитель стыдится, вернее, боится говорить об этих нелюдях. Их зовут «оскорбителями двух благ».
— Двух благ?
— Ну конечно, — долгой жизни и легкой смерти. Они отказались от той и другой и поэтому должны быть уничтожены. Государство не может терпеть своеволия. Но они спасаются в заброшенных городах, а недостаток транспорта затрудняет борьбу с ними, и они остаются позором для зонального управителя.
— Мы непозволительно медлим, — сказала Родис, — потерянные минуты могут обернуться гибелью наших товарищей. Хотя они надежно защищены, но емкость батарей ограниченна.
Узкие, непроницаемые глаза Чойо Чагаса пристально следили за Родис.
— Ваши девятиножки обладают убийственной силой. Я помню, как они разнесли дверь в этом дворце, — язвительно улыбнулся владыка.
— Конечно, у каждого СДФ есть резательный луч, инфразвук для обрушения препятствий, наконец, фокусированный разряд… Но я не понимаю вас!
— Такая проницательная женщина и не может понять, что, вместо того чтобы расходовать энергию на защитное поле, надо истребить негодяев.
— Они этого не сделают!
— Даже если вы прикажете им?
— Я не могу отдать такого безнравственного приказа. Но если б даже и попыталась, все равно никто его не исполнит. Это один из главных устоев нашего общества.
— Непостижимо! Как может существовать общество на таких зыбких устоях?
— Объясню вам после, а сейчас прошу, не тратя времени, отдайте приказ! Мы можем послать свой дисколет, но он летает не быстрее ваших охранных самолетов, и главное — мы не знаем, как обращаться с такой дикой толпой по вашим законам. Что вы применяете в подобных случаях? Успокоительную музыку или ГВР — Газ Временной Радости?
— Газ Радости! — сказал Чойо Чагас со странной интонацией. — Пусть будет так! На сколько часов у ваших людей хватит энергии? Разве нельзя послать им ракету с батареями с вашего всесильного корабля?
Родис взглянула на браслет, зафиксировавший момент получения сигнала из города Кин-Нан-Тэ.
— Запаса энергии хватит часов на семь. А посадить ракету точно без корректирующих станций не удастся. Мы убили бы своих товарищей: слишком мала площадь, на которой они окружены.
Чойо Чагас встал.
— Я вижу, как вас заботит их судьба. В конце концов, вы не так уж бесстрастны, как хотите казаться нам, обитателям Ян-Ях! — Он повернул маленький диск на столе и направился в соседнюю комнату. — Я приду через минуту!
Его ждал высокий худой «змееносец» со впалыми глазами и тонкогубым, по-лягушечьи широким ртом.
— Пошлите два самолета из резерва охраны в Кин-Нан-Тэ на выручку наших гостей с Земли, — начал владыка, глядя поверх склоненного в почтительном поклоне чиновника. — Защита у них проработает еще семь часов, — продолжал Чойо Чагас, — следовательно, через семь с половиной будет уже поздно. Слышите — через семь с половиной!
— Я понял, великий! — Чиновник поднял на владыку преданные глаза.
— «Оскорбители» должны быть истреблены все до последнего. На этот раз без пыток и процедур — просто уничтожены!
«Змееносец» поклонился еще ниже и вышел. Чойо Чагас вернулся в зеленую комнату, говоря себе: «Посмотрим, так ли они младенчески наивны, как заверяет эта Цирцея. Пусть это будет своего рода эксперимент».
— Приказ отдан! Мои приказы здесь выполняются!
Фай Родис поблагодарила взглядом и неожиданно насторожилась.
— О каком эксперименте вы думаете?
— Мне самому хотелось бы задать вам несколько вопросов, — поспешно сказал Чойо Чагас. — Будете ли вы после полученного урока стремиться в удаленные области планеты?
— Нет. Эта экскурсия была вызвана исключительно желанием наших исследователей увидеть первобытную природу Ян-Ях.
— Что ж, они ее увидели!
— Опасность пришла не из природы. «Оскорбители»— продукт человеческого общества, построенного на угнетении и отсутствии равенства.
— О каком равенстве вы говорите?
— Единственном! Равенстве одинаковых возможностей.
— Равенство невозможно. Люди так различны, следовательно, не равны и их возможности.
— При великом разнообразии людей есть равенство отдачи.
— Выдумка! Когда ограниченные ресурсы планеты истощены до предела, далеко не каждый человек достоин жить. Людям там много надо, а если они без способностей, то чем они лучше червей?