Петербург как предчувствие. Шестнадцать месяцев романа с городом. Маленькая история большого приключ

Идиллическая картинка вскоре сменяется в некотором смысле «хоррором», когда на смену месяцу и балеринам перед публикой предстает Нечто – тоже на ходулях, напоминающее персонаж Хищника из одноименного американского триллера. К Нечто цепями прикованы две аналогичные особы женского пола, все сплошь состоящие из острых углов. Музыка звучит соответствующая. На краткий миг я оборачиваюсь к Руслану, а вернувшись в исходное положение, теряю дар речи, поскольку хищное Нечто нависает прямо надо мной. Попугав зрителей и трепетные белые карнавальные маски, псевдохоррор исчезает за импровизированными кулисами, изгнанный очередным забавным персонажем – в майке, шапке с ушками и огромными цветными крыльями за спиной. Благодарные маски кружат вокруг него хоровод.
Следом за чудесными превращениями на площадке Музея диковинок начинается скучный конкурс для зрителей, и мы с Русланом направляемся в сторону Дворцовой площади. Там, судя по программе мероприятий, должна состояться историческая реконструкция Полтавской битвы.
Невский запружен гуляющими и отдыхающими, прямо сердце радуется. Возле арки Главного штаба организована очередная импровизированная танцевальная площадка, где можно станцевать под задушевный французский шансон.
«Битву» на Дворцовой площади нам удается застать в самом разгаре. Правда, битвой это вежливое перемещение относительно друг друга переодетых в старинную национальную военную форму русских и шведов назвать трудно. Встали, нацелили мушкеты, сказали «Пли!», пустили немного дыма, поменяли местоположение, снова встали, нацелили… Вот и все. Мы с Русланом слегка разочарованы.
На Стрелке Васильевского острова глубоким вечером ожидается рок-концерт, где выступят такие корифеи отечественного рока, как Сурганова, Чичерина и Найк Борзов. Мы доходим до Стрелки, осматриваем сцену, на которой сейчас поют какие-то незнакомые личности, и возвращаемся.
Наше внимание привлекает семейная пара с ребенком, украсившая себя ободками. Особенно колоритно смотрится отец семейства – высокий грузный мужчина в строгих брюках, пиджаке и с огромным красным в белую крапинку бантом на голове, как у персонажа мультиков Уолта Диснея Минни Маус.
По дороге заглядываем в стоящий возле здания Биржи фирменный киоск «Месье Патиссье», в витрине которого представлена разнообразная соблазнительная выпечка. Выбираем пару симпатичных корзиночек за смешную цену в пятнадцать рублей, ореховое печенье и чай. С пакетом, набитым сладким, и обжигающими пластиковыми стаканчиками в руках мы пытаемся аккуратно перебраться через многолюдный Дворцовый мост. Раздумываем, где бы присесть, – все скамейки в сквере у Зимнего дворца, конечно же, заняты, а устроиться по-простому на гранитных ступенях Адмиралтейской набережной мы не решаемся. Поэтому направляемся в Александровский сад.
В саду тоже полно отдыхающих. Издалека заприметив одинокую половинку скамьи, я сую Руслану стакан с горячим чаем и беру низкий старт, чтобы занять место. К сожалению, в этом соревновании участвую не только я: некая молодая особа тоже мчится к лавочке, поглядывая на меня с опаской. Финишируем мы одновременно. Со стороны смотримся, должно быть, уморительно. Поскольку по всему выходит ничья, то располагаемся на скамье все вместе, в тесноте да не в обиде. Руслан разворачивает хрусткий пакет, и мы наконец наслаждаемся пирожными. Кстати, «бюджетные» корзинки восхитительны: свежие, густо намазанные изнутри джемом и украшенные сверху нежным зефиром. Кажется, мы обнаружили очередное местное лакомство.
В саду замечательно: тепло, хорошо, фонтан, окруженный толпой, играет струями. Наше внимание привлекает немецкий дог, поставивший передние лапы на гранитный ободок фонтана и оглушительно лающий на брызжущую воду. Через некоторое время хозяйка – молодая девчонка в джинсовых шортиках, открывающих две широкие татуировки аккурат под тканью, – уводит пса, но, пройдя пару шагов, они останавливаются и возвращаются к фонтану. Дог вновь ставит лапы на ободок и самозабвенно лает. Снова отходят и снова возвращаются. И так по кругу. Видимо, это ритуал такой, собачий.
 
А мы заканчиваем собственный ритуал – поедание пирожных – и поднимаемся с отвоеванного места. Юная особа-соперница встает, как ни обидно, почти одновременно с нами и степенно удаляется.
Невский проспект по-прежнему бурлит. По неофициальным данным, в Петербурге проживает семь с половиной миллионов человек, и, похоже, добрая половина присутствует сейчас здесь (если не считать гостей города). Мне очень нравятся изящные ободки с маленькими разноцветными шляпками с вуалью, которыми щеголяют многие встреченные нами дамы. Интересуемся у ближайшего торговца праздничными аксессуарами: увы, цена на шляпки оказывается заоблачной.
Проходим с Русланом мимо уже виденных ранее праздничных площадок. Сейчас здесь изображают танец живота и наигрывают барабаны. С барабанами управляются молодые люди в пестрых индийских рубахах и с узорами на лице. Над толпой зрителей возвышаются ведущие на ходулях, одетые кто во что горазд. Возле площадки музея диковинок ошиваются фигуры в масках, изображающих грустные сморщенные физиономии. Они рекламируют «Дорожное радио» и обреченно фотографируются со всеми желающими.
Мы возвращаемся к потешному лабиринту на Малой Конюшенной, очередь перед которым, как и ожидалось, иссякла. Вопросы, указанные на стенах, – об эпохе Петра Ι – довольно просты, поэтому мы выходим в правильном направлении. Призы, к сожалению, иссякли вместе с очередью. В качестве утешения присутствующие здесь девушки в костюмах Петрушки и принцессы (последняя с бумажной короной на голове и в забавных белых панталончиках) фотографируются с нами.
Недалеко от трона шута Балакирева прогуливаются «золотые статуи», покрытые краской. Петры из потешного полка по-прежнему на месте и так же, как и несколько часов назад, музыкальны.
Время неумолимо движется к девяти вечера – пора передвигаться в сторону Михайловского замка. С Невского проспекта мы сворачиваем на Малую Садовую улицу, затем на Манежную площадь – мимо Ново-Манежного сквера с установленными вокруг фонтана бюстами итальянских архитекторов – строителей Петербурга. Сами фамилии – Растрелли, Кваренги, Росси, Ринальди – на слух звучат, как музыка.
Очаровательная Кленовая улица, идущая от Манежной площади до Инженерной улицы, получила свое название в те времена, когда здесь росли клены, исчезнувшие в середине ΧΧ века. Теперь на этом месте высажены каштаны и организованы симпатичные цветочные клумбы.
На пересечении Инженерной и Кленовой улиц рассматриваем расположенные друг напротив друга, похожие на павильоны сооружения такого же, на мой взгляд, мрачного, розово-оранжевого цвета, как и Михайловский замок: его левая и правая кордегардии – караульные помещения для стражи, спроектированные знаменитым Винченцо Бренной.
За левой кордегардией начинается обширный, благоухающий ароматами свежей листвы и травы сквер, по которому приятно прогуляться после шумного Невского проспекта. Меня восхищает клумба с синими и белыми цветами, высаженными в форме Андреевского флага.
Кленовая улица упирается в бронзовый памятник Петру Ι, установленный здесь по приказу императора Павла. Надпись на постаменте «Прадеду – правнук – 1800», как полагают историки, была сделана в противовес Медному всаднику, получившему посвящение от «горячо любимой» матушки Павла – императрицы Екатерины ΙΙ.
Любуясь Петром и сквером, мы, однако, не забываем о цели нашего визита, а именно – празднике классического искусства. По нашим расчетам, он должен проходить здесь. Увы, природа и окружение вокруг достаточно безмятежны, и мы начинаем волноваться: а не изменилось ли место проведения концерта.
Хотя… Подходим к замку немного ближе и неожиданно замечаем длинную очередь, тянущуюся ручейком и стекающуюся к левой части представшего перед нами во всем великолепии фасада здания. Здесь располагается строгая охрана, запускающая на территорию замка по одному. Счастливчики, страшно довольные, проскальзывают внутрь.