Мой Февраль (СИ)

— Алекс, кончай смотреть сериалы, — это была Эй Джей. — Все будет хорошо.
— А если нет? — Алекс всхлипнула. — Я не смогу себе этого простить. А если…
— Алекс, милая, — Эй Джей смягчилась, — ты же слышала, что сказал врач. Ни одного перелома — это чудо. Да — сотрясение и очень серьезное, но это не смертельно. Брук скоро даже домой поедет.
— Но ведь она пока не пришла в себя, — Алекс уже плакала. — Тебя-то она давно знает, а меня может не узнать, и что тогда?
— Тогда это ретроградная амнезия, и через некоторое время Брук все вспомнит, — успокаивала Алекс Эй Джей. — Не волнуйся.
— Я ее должник, — тихо произнесла Алекс, и от этих слов на меня накрыло волной паники. Я вспомнила, почему оказалась в больнице, и почему у меня болит все, что может болеть.
— О, Господи! — воскликнула я, принимая сидячее положение и открывая глаза. — Кристофер! — не стоило мне этого делать: в глаза ударил свет из окна, и все вокруг начало вращаться.
— Брук! — первой ко мне бросилась Эй Джей, а за ней уже и Алекс сообразила, что я проснулась. — Тебе нужно лечь.
— Что с Кристофером? — не унималась я. Если мне — взрослой женщине — настолько плохо, то мальчик однозначно погиб, и вопрос «Что с Кристофером» просто риторический.
— Ты спасла его, — Алекс, разрыдалась, пока Эй Джей укладывала меня и поправляла подушку. — Он только коленки оцарапал и руку. Я так тебе благодарна! Мы твои должники: я и Мортон!
— Алекс, ей нельзя волноваться, — перебила ее Эй Джей. — Никто никому не должен. Да, Брук наша героиня, но об этом будем говорить потом. Как ты себя чувствуешь? — обратилась ко мне подруга, но я смотрела на плачущую Алекс, испытывая невероятное облегчение — слезы Александры были не слезами горя, а счастья. — Бруки, ты слышишь меня?
— Что? — подруга недовольно приподняла правую бровь. — Болит все, а в общем — хорошо. Когда я смогу вернуться домой? — это был точно риторический вопрос. Судя по моему состоянию — это вопрос можно было отложить на пару дней.
— Домой? Офигела, что ли? — Эй Джей подбоченилась. — Детка, у тебя сотрясение мозга, ушиб грудной клетки и мягких тканей правого плеча. Ну и вся правая нога — синяя, там тоже ушиб. Врачи до сих пор не верят своему и твоему счастью, и не понимают, как тебе удалось остаться целой. Ну, в смысле, без переломов. Что ты помнишь? — я встретилась с ней взглядом, и увидела в глазах подруги, неподдельную жалось и грусть.
— Помню, как увидела машину, и Кристофера, — меня начало трясти, а аппарат, на экране которого были видны данные измерения моего пульса и давления начал пищать. — Я так испугалась, на шоссе было много машин, очень много. А Кристофер… он же еще такой маленький, — я не смогла сдержать слез. Я представила, что было бы, если бы я не успела. — Он сильно поранился? — спросила я у Алекс. Она вытирала слезы, и протянула салфетку и мне.
— Нет. Он дома с няней. Его забрали в больницу, но обследовав, отправили домой. Ты такая молодец, мы твои должники до конца жизни. Мортон еще придет, — оно достала новую салфетку.
— Ничего вы мне не должны, — меня начало подташнивать, а аппарат уже надрывно пищал. — Просто я была ближе всех к шоссе и вовремя заметила. Эй Джей, ты моим родителям звонила?
— Нет, — подруга покачала головой. — Я решила, что сначала тебе следует прийти в себя, пообщаться с полицией, а потом уже и звонить родителям.
— С полицией? — я приподняла брови, и это тоже было больно делать.
— Ну да. Водитель скрылся, — успокоившись, Алекс принялась объяснять, что от меня нужно полиции. — Ему не стоило этого делать — потому что он правила не нарушал, а раз скрылся, значит, что-то в этой истории есть криминальное.
Алекс еще хотела что-то сказать, но в палату зашел врач. Он поздоровался и недовольно посмотрел на моих подруг. Алекс тут же сникла, и извинившись, выбежала из палаты, а Эй Джей ответила ему невозмутимым взглядом.
— Я вас предупреждал, что мисс Ламберт необходим, — он голосом выделил слово «необходим», а потом еще и добавил: — не нужен, а именно необходим покой. И что вы сделали? Довели ее до слез и увеличения давления. Вон из палаты! — он указал пальцем на дверь.
 
— Я ее одну не оставлю, — скрестив руки на груди, нахмурилась Эй Джей. — Вызывайте охрану, потому что иначе я отсюда не уйду.
— Ваша сестра всегда такая? — спросил у меня доктор и я кивнула. Эй Джей всегда помогала мне, но в данный момент добавилась и другая причина такого поведения подруги — она запала на доктора. — Ладно. Оставайтесь. Но не шуметь, не доводить мисс Ламберт до слез, и оставить ее в покое, когда она захочет спать. Все понятно? — он грозно посмотрел на подругу, и та молча кивнула. — Ну а теперь поговорим с пострадавшей. Меня зовут доктор Хьюз, — он протянул руку, и я автоматически подняла свою, и ахнула от боли. — Ох, простите. Отвлекся на вашу сестру, и забыл ваши диагнозы. Как вы себя чувствуете? — он достал фонарик из кармана халата и посветил мне в глаза, потом попросил следить за пальцем. Пока он выполнял свои действия, я рассказала о том, что меня подташнивает, что кружится и болит голова, да и все тело в целом. Но, несмотря на это я счастлива, что осталась жива.
— Вот и замечательно, и не о чем лить слезы, — он улыбнулся, и улыбка у него оказалась обворожительной. — Все рефлексы у вас почти вернулись в норму. Вечером зайдет хирург, осмотреть швы, — я удивленно уставилась на него. — У вас на лбу был глубокий порез, пришлось зашивать. Вы сейчас не чувствуете, потому что общее состояние не очень хорошее, но как только вам станет легче, а к вечеру это случиться, вы сразу ощутите все прелести резаной раны, — подмигнул он. — Сейчас отдыхайте, и не слушайте ваших подруг.
— А как давно я здесь, — спросила я доктора Хьюза, когда он был уже у двери. Я думала, что прошло не больше двух часов после случившегося, но его слова о вечере натолкнули меня на мысль, что я здесь второй день.
— Вы были доставлены вчера, в шесть часов вечера.
— Спасибо, — я уставилась на Эй Джей. — А как давно ты здесь?
— Она прибыла с вами, и больше не уходила, — доктор Хьюз хоть и делал вид, что недоволен, но в его голосе слышалось восхищение моей подругой. — Хорошо, что ваша подруга ее подменила, иначе вы, придя в себя, обнаружили бы высохшую от голода мумию.
С этими словами доктор вышел из палаты, а мы захихикали, словно две школьницы, обсуждающие старшеклассника. Эй Джей поняла, что я заметила ее интерес к мужчине, а я поняла, что она заметила мой интерес к ним.
— Он такой секси, — сказала подруга, глядя на дверь. — Знаешь, очень плохо, что ты оказалась здесь… — она покраснела, и я договорила за нее фразу:
— Но очень круто, что он оказался здесь, — я погладила Эй Джей по руке. — Эй, детка, он крутой, и такой милаха, я разрешаю.
Мы смеялись. Когда в палату вернулась Алекс. Пришлось рассказать ей, чем вызван наш смех, и она присоединилась к нам. Потом я уснула, а когда проснулась, в палате никого не было. Я думала, что подруги ушли домой, но минут через двадцать появилась Эй Джей с тачкой, на которой стояла еда. Только тогда я поняла, насколько голодна.
— Александра поехала домой, но еще вернется, — сказала подруга, помогая мне сесть. — А ты давай ешь. Через час придет хирург, осмотреть твой лоб. Брук, — вдруг подруга стала очень серьезной. — Я так испугалась! Как бы ни звучало ужасно, но мне плевать на Кристофера, — она покраснела и опустила глаза. — Что бы я делала без тебя?
— Но я же здесь, — я обняла ее. — Все уже хорошо, только голова немного болит.
— Главное, что она целая, — мы засмеялись. С Эй Джей было легко. Она была моей сестрой, моей подругой. И я бы вела себя точно так же, если бы что-то случилось с ней.
Пообедав, я еще немного отдохнула, болтая с подругой, обсуждая разные вещи. Она рассказала мне о своем новом заказе, а я о том, что теперь меня точно уволят, потому что я выпала из рабочей деятельности.
Приходил хирург, осмотрел рану, сделал перевязку и сказал, что все выглядит хорошо, и шрам будет почти незаметен. Только он ушел, как появилась Алекс с букетом пионов и пакетом деликатесов.