Холод, пламя и любовь (СИ)

Вечером вернулся отец. Он с ужасом встретил эту новость. Радость победы над стаей драконов вмиг испарилась, и осталось лишь горечь и боль от потери любимой жены. Было страшно признаться ему, что это я виноват в смерти матери. Но я все же нашел в себе силы и рассказал.
К моему удивлению отец не злился. Наоборот, он похвалил за то, что у меня хватило смелости признаться в своей ошибке, и показав черный амулет, сообщил, что теперь я не подвластен этому злу, теперь я сильный духом мужчина.
Северная башня уцелела от пожара благодаря дождю, но останков моей матери не нашли. Скорее всего сила драконьего огня испепелило ее тело в прах…»
Эдвард на время замолчал, задумавшись. Я взяла его за руку:
— Мне очень жаль твою маму… Это ужасная смерть. Надеюсь она не успела почувствовать боль.
— Надеюсь, — с грустью сказал Эдвард, — Теперь ты понимаешь почему я ненавижу драконий народ?
— Понимаю, — вздохнула я, — Ты все равно делаешь хорошее дело, помогая им.
— Пообещай, что не пойдешь в Волшебный лес, пока я не вернусь.
— Обещаю… — в начале замешкавшись, ответила я.
— Я знаю, ты думаешь, что этот лес безопасное место. Но это не так. Даже там можно попасть в неприятность. И никто тебе не поможет. Даже волшебство друидов не всегда способна спасти жизнь, — злобно произнес Эдвард.
— Ты поэтому их ненавидишь?
— Когда мой отец заболел, и ему стало хуже, я отвел его в Волшебный лес, рано утром, чтобы нас никто не заметил. Старый друид, осмотрев отца, сказал, что не в силах помочь. Он смог бы исцелить его, от сильного ранения в грудь, но не от этой болезни. После смерти отца, заболела моя жена. Болезнь была очень похожа, и стало ясно, что смерть не заставит себя долго ждать. В отчаянии, я решил нарушить клятву и отнести больную супругу к друиду, вдруг он смог бы помочь ей, но было уже поздно. На следующее утро она умерла. Я винил себя в том, что слишком долго решался на отчаянный поступок спасти ее. Тогда я подумал, зачем вся эта магия, если она не приносит пользы? Не приходит на помощь тогда, когда это действительно нужно! Я возненавидел их всех и целый месяц не появлялся в Волшебном лесу. До сих пор, смотря на этих волшебников, разумных животных и говорящих деревьев, меня тошнит от презрения!
— Эдвард, я сожалею, о том что случилось с твоим отцом и женой, но ненавидеть других в том, что они не смогли тебе помочь, это все равно, что проклинать Бога, жалуясь на свою несчастную жизнь. Пути Господни неисповедимы. Только ему известно зачем он отнял жизни наших близких. А нам остается только принять это и жить дальше.
— Я не говорил, что я их ненавижу. Я их презираю. Кого я на самом деле ненавижу, так это драконий народ и Блейна, потому что уверен — это он причастен к смерти моих близких!
— Моя мама говорит, что ненависть — это дьявольская любовь. Ненавидеть можно так же сильно, как и любить. Только любовь созидает, а ненависть разрушает. Когда ты ненавидишь ты уподобляешься дьяволу, и идешь у него на поводу. Эдвард, у тебя есть много причин ненавидеть драконий народ, но пожалуйста, чтобы не случилось в Долине смерти, прислушайся к своему сердцу. И подумай, как бы поступил человек преисполненный любви, а не ненависти. И тогда ты услышишь правду Бога, а не ложь дьявола.
— Если твоя мать так считает, значит она любит всех? Даже своих врагов?
— У нее нет врагов, но все же любит она не всех… — ответила я, задумавшись.
Эдвард тяжело вздохнул и посмотрел на меня:
— Мне пора идти. Можно попросить тебя кое о чем?
— Конечно…
— Не провожай меня. Терпеть не могу долгие прощания. Я возьму с собой магические шарики, чтобы оперативно отправлять сообщения, о том, как обстоят у нас дела. Каронн остается здесь за главного. По всем вопросом обращайся к нему. И пожалуйста, не делай глупостей, в мое отсутствие, — он отвел мой локон в сторону, прислонив ладонь к щеке. Я почувствовала приятное тепло его руки.
— Хорошо, ты тоже… — не успела я договорить, как Эдвард поцеловал меня.
— Буду скучать по тебе… — сказал он и быстро ушел, захлопнув за собой дверь.
 
— И я буду скучать…
  
Глава 38
 
Глава 38
С того дня, как меня занесло в этот мир, я многое узнала о нем. Но все равно оставалось уйма вопросов: кто такие войны драконов, и каким образом отец Эдварда уничтожил целую стаю огнедышащих ящеров? Еще больше меня мучил вопрос: что связывало эмблему шестиконечной звезды на огромном обелиске в моем мире с этими дьявольскими амулетами из черного камня? Я корила себя за то, что не спросила об этом колдунью Акебер. Почему-то в тот момент, эта важная деталь вылетела у меня из головы. А вдруг, это ключ к разгадке моего попадания сюда? Что, если я сумею вернуться домой, решив этот вопрос? Или хотя бы, как-нибудь смогу связаться с мамой и отправить ей сообщение, что со мной все хорошо?
На первый вопрос я нашла ответ у Каронна. Он сказал, что в груди воина дракона, бьется сердце ящера. А в груди ящера бьется сердце воина. Разум дракона полностью подчинен воину. Они как одно целое. Если убить одного из них, то погибают оба. Поэтому отец Эдварда отправился в Долину смерти и уничтожил всех воинов, тем самым убив драконов. Как он сумел найти воинов дракона никому не известно. Многие думают, что без магии здесь не обошлось.
Прошел день, и первая новость от Эдварда не заставила долго ждать. Он написал, что все под контролем, и им удастся отбить атаку морров. Я вздохнула с облегчением. Большую часть времени я проводила у себя в комнате, молясь, чтобы с Эдвардом ничего не случилось и чтобы мама безболезненно пережила ожидание, когда ее дочь вернется домой.
Я навестила Грету и узнала, что с ней все хорошо, и вскоре ее должны отпустить. Так по крайней мере, говорил Эбенезер. К моему удивлению, Грета извинилась передо мной, и признала, что была не права. Орден Велиара — это зло, а она глупая девочка, которой промыли мозги. Похоже Эдвард основательно с ней поговорил.
На обедах и ужинах я беседовала с местной знатью. Но больше всего мне нравилась Леди Вермонт. Мы так сдружились, что стали называть друг друга по имени. Ее звали Ингрид.
Ингрид много рассказывала о юге. Как там тепло, и что зимой никогда не бывает снега, а люди выглядят гораздо счастливей, чем здесь на севере. Она скучала по дому и мечтала, когда-нибудь вернуться с мужем в свой родной город. Ингрид очень переживала, о том, что сейчас творилось на юге. А предстоящая война пугала ее еще больше.
— Мы с мужем уже пять лет пытаемся зачать ребенка. Но Бог не милует нас новой душой. Я три раза была беременна и каждый раз случался выкидыш. Мне уже скоро тридцать лет… А вдруг Рон погибнет? Что тогда будет? Он так хочет дитя. А сейчас у него ни земли ни наследника… — грустно сказала Ингрид.
— Все будет хорошо! — успокаивала я, взяв ее за руку, — Никто не погибнет! И у вас будет ребенок. Обязательно будет. Вы такая замечательная пара! Вы заслуживаете счастья. Главное не сдаваться. Верить в успех и продолжать молиться Богу.
— Благодарю, Виктория, за поддержку. Ты пойдешь со мной в Храм Солнца? Мы там вместе помолимся. Пойдем! — сказала Ингрид.
— Я никогда не была в вашем храме.
— Вот и побываешь. Только, я слышала, что ты не исповедуешь Магосан. Как называется твоя религия?
— Христианство.
— А кто твой Бог?
— Иисус Христос.
— Звучит, как имя человека.
— Это не совсем человек. Но мы верим, Бог создал нас по своему образу и подобию. У нашего Бога три лица. Отец, Сын и Святой дух. Но Бог все равно един. Вот, этот крестик, у меня на груди — это образ нашего Бога.
— Понятно, — улыбнулась Ингрид, и достала из за воротника платья, кулон серебристого цвета в виде знака солнца, — Мы тоже носим образ нашего бога Солорана на груди. Этот амулет, мы так и называем Солоран. Мы верим, что все вокруг: природа, животные и люди созданы из огня. И если ты хочешь после смерти оказаться на небесах рядом с Богом, то твое тело должны предать огню, освещенному служителями нашего храма. К сожалению не все могут позволить себе такую церемонию. У совсем бедных людей, которые сводят концы с концами, нет даже денег, чтобы купить дрова на погребальный костер. А есть и такие, кто не может позволить купить своему ребенку Солоран, хотя бы из серебра. А он обязательно должен быть выполнена из драгоценного металла. Ох, я совсем забыла! Чтобы войти в Храм Солнца нужно иметь на груди Солоран, а то приоры тебя не пропустят.