Единственный вдох
Сол и Ева стоят, обнявшись, и их качают волны.
Глава 16
Сол причаливает к пристани. Слышно, как кранец трется о деревянный настил старого пирса. Ева сходит с лодки и идет вдоль пристани к берегу, позвякивая ключами от пикапа. На стопе виден пластырь.
Сол проводит рукой по спутавшимся от соли волосам и вспоминает поцелуй: ее сладкие и мягкие губы, гладкую кожу шеи, прикосновение рук к его плечам.
Сорвать бы с Евы это мокрое полотенце, слизнуть соль с ее кожи, почувствовать каждый сантиметр тела…
Они совершили ошибку, и ему хотелось снова повторить ее.
Не надо было вообще брать Еву с собой в рабочую поездку – слишком рискованно, слишком много людей вокруг. Сол осматривает парковку – нет ли знакомых машин. К счастью, никого из друзей не видно.
Ева садится за руль пикапа и сдает назад, выравнивая прицеп в одну линию с лодкой. Высоко задирает подбородок, чтобы видеть все в зеркале, – и кажется такой маленькой в огромной машине.
Когда прицеп становится вплотную к воде, Сол кричит: «Стой!» – и двигает лодку вперед. Звякает металлическая сцепка, и пикап, рыча двигателем, вытаскивает катер на берег.
Сол спрыгивает, галька впивается в босые ноги.
– Отлично справилась.
Ева отвечает белоснежной улыбкой, и Солу невероятно хочется снова ее поцеловать, но он заставляет себя отвернуться. Пока Ева идет в туалет на парковке, Сол крепит лодку к прицепу: достает из пикапа тросы и обвязывает их вокруг металлических планок катера. Вдруг кто-то его окликает:
– Сол, дружище! Сто лет не виделись!
Он оборачивается – к нему неспешно подходит Флаер, коренастый парень, у которого борода гуще, чем волосы на голове. Сол знает его по школе.
Вот черт.
Сол оглядывается, ищет взглядом Еву.
– Как дела-то? – Флаер пожимает ему руку.
– Хорошо, все хорошо, – отвечает Сол.
Надо поскорее закончить этот разговор.
– Поймал что-нибудь на обед?
– Сегодня нет, маркировал кальмаров. – Обжигающее солнце выглядывает из-за облаков, и Солу становится жарко.
– А у меня до черта камбалы. Чуть ли не сами в лодку запрыгивали.
– Так неинтересно.
– Крачек много. – Флаер потирает нос, обгоревший за лето. – Похоже, тунец собирается в косяки.
– Правда?
– Ага, неплохо бы выбраться в ближайшее время со снастями посерьезнее.
Сол кивает.
– Недавно наткнулся на Джимми, говорит, ты все в доме доделал.
– Как раз к Рождеству закончил и наконец-то въехал, хотя работы еще много.
– Так всегда. Если надумаю закончить ремонт, так не видать мне больше чертовой рыбалки.
Флаер все не замолкает, рассказывает Солу про солнечные панели: только начал устанавливать, как посыпалась черепица.
– Чуть не свалился с этой долбаной крыши, еще и жена всю плешь проела, можешь себе представить.
Сол его не слушает: увидел, что к ним идет Ева. Надо остановить Флаера, страстно увлеченного рассказом, и соврать, что ему уже пора, но тут Флаер замечает Еву.
– А это еще кто?
Ева встает рядом с Солом и, слегка улыбаясь, смотрит то на него, то на Флаера. Приходится их знакомить.
– Флаер, это Ева. Ева – Флаер.
– День добрый, – отзывается тот, вытирает ладони о футболку и пожимает Еве руку. Затем выпрямляется, поправляет волосы – то, что от них осталось. В присутствии женщины Флаер – само очарование. – Ты тоже была в море?
– Помогала Солу.
– Где ты набираешь себе помощников, дружище? – с ухмылкой спрашивает Флаер.
– Секрет.
Флаер собирается что-то сказать, но Сол его опережает:
– Нам пора, надо еще вернуть снаряжение.
– Конечно, – говорит Флаер, однако не уходит. – Слушай, приятель… – По его изменившемуся тону Сол понимает, к чему он клонит. Сердце начинает колотиться. – Ужасно жаль Джексона. Я все собирался позвонить, пригласить тебя выпить пива…
Сол будто оцепенел, не может придумать, что сказать в ответ.
– Было бы здорово, – наконец выдает он.
– Ужасно, правда? Он вроде ловил рыбу со скал?
Сол медленно кивает. Услышав имя Джексона, Ева поднимает голову.
– Да, рыбачил в Англии. Мы были в шоке, – пространно отвечает Сол.
– Представляю. Моя тоже слышала, говорит, Жанетт сейчас нелегко. Жутко расстроена.
Нервно сглатывая, Сол чувствует пристальный взгляд Евы и молчаливый вопрос: «Что еще за Жанетт?»
– Понятно, что они давно не ладили, но все-таки жена… Ну да ладно, – уже веселее говорит Флаер, словно радуясь, что выговорился. – Надо жить дальше. В любом случае был рад повидаться, дружище. – Он похлопывает Сола по плечу. – И не забудь про мое приглашение. – Флаер подмигивает Еве: – Увидимся, дорогая.
Сол не может сдвинуться с места. В горле стоит ком.
Молчание становится все более напряженным. Ева прожигает его взглядом.
– У Джексона была жена?
Ее голос звучит пугающе спокойно.
Ева ждет ответа. Ждет, когда Сол скажет, что Флаер все напутал.
В ослепительных лучах палящего солнца видны все детали его лица: пот над бровями, пульсирующая вена на виске, взгляд прищуренных глаз, смотрящих куда-то вдаль.
Нервно сглотнув, Сол отвечает:
– Да, Джексон женат.
Еву будто ударили под дых. Рот наполняется слюной, она зажимает его руками. Нет, нет, нет! Не может такого быть, Джексон рассказал бы ей. Получается, у него была жена, и свадьба, и брачная ночь. Голова полнится невыносимыми мыслями, и Ева крепко зажмуривается.
– Ева…
– Кто она? Долго они были женаты? – Ее тонкий голос подрагивает. – Давно развелись?
Сол медленно выдыхает, пока в легких не заканчивается воздух. Он смотрит Еве в глаза так внимательно, что даже пугает.
– Они не развелись.
– Что? – непонимающе моргает Ева.
– Когда вы поженились, Джексон был… ее мужем.
Время замирает, исчезают все звуки и ощущения: шум моторных лодок, запах моря, тепло солнечных лучей. Не остается ничего, кроме сказанного Солом, и эти слова мертвой хваткой впиваются в ее мысли. «Когда вы поженились, Джексон был ее мужем».
Воздух повис плотной и недвижимой стеной, невозможно вздохнуть. В ушах стучит пульс, земля уходит из-под ног. Сол протягивает к Еве руку, но сейчас она точно не хочет, чтобы он был рядом. Она отдергивает ладонь и, привалившись к пикапу, пытается выровнять дыхание. Горячий металлический кузов обжигает спину. Подступает тошнота, и Ева делает глубокий вдох, чтобы подавить ее.
– Я… не понимаю. Получается, наш брак был незаконным? Все это… фикция?
Сол качает головой, повторяя: «Прости».
– Боже, боже… – Она замолкает, закрывает лицо руками. – Значит, он двоеженец, – произносит Ева так, будто это слово из другого языка.
Все кажется нереальным, словно она покинула свое тело и наблюдает за разговором со стороны. Слышит свой голос, но не осознает, что сама задает вопрос:
– Кто она такая?
– Ее зовут Жанетт.
– Местная?
Сол кивает:
– Живет к северу от…
– Ей известно про меня?
– Нет, они давно расстались, но…
– Но не развелись?
– Не развелись, хотя вряд ли продолжали общаться, – добавляет Сол, пытаясь чем-то утешить Еву, но напрасно. Ее уже ничем не утешить.
Одежда прилипает к коже, галька впивается в больную пятку. Ева ходит взад-вперед у машины, потирает лоб, стараясь привести мысли в порядок. Потом вдруг останавливается.
– Господи, – изумленно произносит она, глядя на Сола. – Ты ведь знал. Ты все это время знал.
– Ева, послушай, – отвечает он, поднимая перед собой руки. – Я знал, что женой Джексона была Жанетт, однако понятия не имел о твоем существовании, пока он не умер. Клянусь тебе, Джексон все рассказал только отцу.
Услышав это, Ева истерически смеется. Так Дирку было известно, что у его сына две жены! Теперь понятно, о чем он говорил в ту встречу, когда после пары стаканов виски заявил, что Еве и Джексону вообще не стоило жениться.