Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 52. Виктор Коклюшкин
Пошел к окулисту. Она говорит: «Раздевайтесь». Я говорю: «Зачем?» Она говорит: «Потому что окулист заболел, а я патологоанатом!» Я говорю: «Но у вас же разные профессии!» Она говорит: «Ну и что, у нас взаимовыручка, потом он будет проверять зрение у покойников и выписывать им очки!»
Я, Люсь, чуть не рехнулся! Пошел к психиатру, он взял молоток и говорит: «Положите ногу на ногу». Я говорю: «Левую на правую или правую на правую?» Он говорит: «Левую на левую!»
Я попробовал положить и со стула упал. Психиатр говорит: «Понятно, вы припадочный!» Я говорю: «А что вы мне посоветуете?» Он говорит: «Держаться от меня подальше!»
Пошел к стоматологу. Он говорит: «Откройте рот». Я открыл, он говорит: «Так у вас же ни одного зуба нет!» Я говорю: «Доктор, вы же в ухо смотрите!» Он говорит: «Извините, я очки дома забыл! Но я могу и на ощупь что-нибудь вырвать. У вас сколько зубов?!» Я говорю: «Не считал». Он говорит: «Сейчас на один меньше будет!»
Люсь, у меня зубы от страха сами чуть не выскочили! Я говорю: «Доктор, а никак нельзя договориться?» Он говорит: «Можно, давайте сто рублей, и я напишу, что ухо проверил, а вы идите к ушному и за двести проверьте зубы!» Я говорю:
«А какой диагноз вы мне поставили?» Он говорит: «Ушной кариес. Чистить уши три раза в день зубной пастой «Бленд-а-мед»! Если не поможет, будем удалять!»
Пошел к ушному, врачиха говорит шепотом: «Вы меня слышите?» Я молчу. Она громче говорит: «Вы меня слышите?» Я молчу. Она говорит сестре: «Этот козел ничего не слышит, выпиши ему слабительное, чтоб он сюда больше не ходил!»
Я говорю: «Я все слышу». Она говорит: «А что ж молчали?!» Я говорю: «Потому что молчание — знак согласия!» Она говорит: «Если вы такой согласный, то вам нужно в кожно-венерологический диспансер!» Я говорю: «Зачем в диспансер, я хочу в санаторий!» Она говорит: «Да кто ж вас возьмет припадочного невидимку с ушным кариесом?!»
Алло, Люся, так мне куда идти? Куда?! Нет, я лучше пойду домой!
Звезда эстрады
Из жизни
В Новосибирске что-то перепечатали из книжки и прислали по почте гонорар. Сумма маленькая, но…
Пошел на почту, встал в очередь, за мной — старушка. Смотрит, смотрит на меня, а потом говорит: «Вы на Коклюшкина очень похожи». Я пожал плечами, молчу. Она говорит: «Вы бы могли в конкурсе двойников участвовать. Заняли бы там первое место, получили деньги и… — она смерила еще раз меня взглядом, — купили бы себе что-нибудь приличное из одежды».
Я помню все
У меня генетическая память очень развита. Например, я помню, как сидел на ветке. Рядом подруга-обезьяна скалится в улыбке… Вдруг другой обезьян как даст мне по башке!
Динозавров помню… огромные. Мы на них охотились. Подбежим кучей, динозавр кого-нибудь прибьет, мы его съедим.
Помню, как бежал за мамонтом с камнем в руке… Потом мамонт развернулся и бежал за мной. В яму, замаскированную травой, я упал первым, он — следом. Только сейчас я понял, что соплеменники использовали меня как приманку!
Татаро-монгольское иго помню плохо. Чтоб живым остаться, я глаза широко не раскрывал.
Пугачева помню… Помню, выпили и кричим: «Слава царю!», а когда опохмелились — его уже в клетке везут! Я крикнул: «Слава…», мне как дадут по башке. Я до старости хлеб одним зубом жевал!
Лермонтова помню… На Кавказе было… Он — поручик, я — горец. Лежим мы с Махмудом в засаде, вдруг Лермонтов на коне! Я прицелился, а Махмуд говорит: «Нэ надо, его свои убьют». Я говорю: «Почему?» Махмуд говорит: «Аллах их знает! Навэрно, у них поэтов много, а дураков мало!»
Однажды японцем родился… И что удивительно: русских не любил, а в следующий раз — русским на свет появился. Помню, под Мукденом бегу в атаку, а навстречу мне мой внук-японец… Вообще-то, предыдущая память стирается, а у меня, еще когда в первобытном веке по голове ударили, эта стерка сломалась. Я кричу японскому внуку: «Я твой дедушка!» А он мне по-русски отвечает: «Я твой матушка!..» И застрелил меня на хрен!
Отчетливо помню Октябрьскую революцию. Зимний дворец! И я бегу… в обратную сторону. Мужик какой-то кричит: «Грабь награбленное!» Ну, его и ограбили. Солдат, помню, орет: «Хватит, навоевались!» Ну, его и укокошили.
Помню, в 30-м году приехали к нам в деревню из города раскулачивать… корову свели на колхозный двор, стали доить. За рога дергают, кричат: «Почему молока нет?!» Я говорю: «Под хвост подуй, может, засорилось!»
Они как дунут мне… очнулся аж в Сибири!
В 41-м, помню, добровольцем пошел. Дали винтовку… одну на тридцатерых. Сказали: «Стрелять коллективно: один целится, другой кричит: «Огонь!»… который в толстых очках — нажимает на курок… тридцатый бежит за пулей и бьет ею фашиста по голове».
Помню, ползу по грязи с бутылкой бензина, а фрицы с танка смотрят и говорят: «Правей бери, там суше…» А там уже Петька из нашей роты сидит, кремнем искру высекает. Не успел он… Танк как бабахнет!
В 57-м меня в космос запустили… Помню, академик Королев погладил меня меж ушей, говорит: «У, сука!» — я тогда собакой был. Главное, вместе со мной блоху запустили. Так что первая блоха в космосе тоже наша! Я уж от голода сдох, а она все ползает, радуется, что ей столько еды в полет дали!
Вновь родился в Казахстане… В семье немцев, высланных с Поволжья. В начале 91-го проголосовал за сохранение Союза, а теперь — живу в Германии и когда выпью шнапса, пою русские народные песни. И думаю: «Как бы сделать, чтобы хоть следующую свою жизнь прожить спокойно?!.»
Летчик
Из жизни
Дважды Героям Советского Союза был положен бюст на родине… В одном районном городе бюст дважды Героя-летчика стоял в сквере, а сам летчик жил так, что ему выпить негде, а он любил. И когда он с мужиками брал бутылку, то говорил: «Пошли ко мне!» И они шли к его бюсту в скверик и там выпивали. После чего он ложился на эту лавочку спать. И милиция его не трогала.
Про птичку
В прошлую зиму трудно пришлось нашим маленьким пернатым друзьям. Одна маленькая птичка, перелетая с веточки на карниз, не выдержала и упала на тротуар.
Житель дома номер семь Терехов Н. И. увидел это в окно. Не раздумывая кинулся он на помощь!
Пенсионер Гаврилов, который попался ему на лестничной площадке, потом рассказывал в больнице врачу, что тоже спешил на помощь птичке, но не успел увернуться от Терехова, а этаж был восьмой…
Когда Терехов выскочил на улицу, птички уже не было. Ее подобрал таксист Нырков Павел Григорьевич, который для этого специально высадил пассажиров, хотя те и торопились на вокзал.
В дороге птичка захотела пить. Автофургон «Молоко» (водитель Епифанов Е. И.) изменил маршрут следования «Молокозавод — магазин «Диета» и на углу Преображенской улицы и Сычевского тупика нагнал такси с птичкой, совершив наезд на киоск «Мороженое».
Администрация магазина «Диета» положительно оценила поступок водителя. Прокисшее молоко было принято как нормальное и в тот же день реализовано населению.
Тем временем птичке становилось все хуже, нужна была срочная медицинская помощь: камфара, вакцина, йод, антибиотики, ласковое слово.
Главный врач центральной больницы Вано Габриэльевич Саакян всю свою жизнь посвятил лечению больных. Но тут случай особый — птичка!
Через спутник связи он связался с академиком Пильбау. Консультация длилась несколько часов и стоила в переводе на доллары столько же, сколько стоит спутник.
«Срочно требуется кровь!» — решили они.
Сто двадцать семь добровольных доноров направили организации и предприятия города!
Денежное пожертвование в сумме трехсот двадцати восьми рублей прислал из поселка Куркут Кустанайской области Федорчук Петр Данилович. Он писал, что в детстве у него тоже была птичка и в память о ней он высылает деньги, для чего продал кровать, стол, шкаф, стулья, а также зимние и летние вещи жены.