Севастополь. Сборник литературно-художественных произведений о героической обороне и освобождении го

Сандунян склонился над Петром. Он лежал ничком, подвернув под себя руку. На зеленых бриджах его густо проступала кровь. Рубанюк тихо, в забытьи, стонал, и Сандунян бережно перевернул его на спину.
…Очнулся Петро спустя несколько минут. Рана в верхней части живота нестерпимо горела.
Над ним вполголоса разговаривали. Петро с усилием открыл глаза и увидел командира полка Стрельникова и Олешкевича. Не разжимая зубов, он тихонько, без слез, всхлипнул.
— Ну, ничего, ничего, — сказал Стрельников. — Живой… Заштопают, все будет в порядке…
— Пуля в животе осталась, — произнес женский голос. — И кровотечение, смотрите… Надо срочно в госпиталь… Помогите, товарищ, лейтенант. Чуть-чуть приподнимите.
От резкой боли в животе Петро снова лишился сознания…
Очнулся он в санитарном автобусе. Машина катилась медленно и плавно, мягко шурша по асфальту шоссе.
Покачиваясь на висячих носилках, Петро медленно размежил веки… В автобусе было душно, сильно пахло йодом, эфиром… Один ив раненых непрерывно стонал, потом хриплый голос его перешел в рыдание. Рядом с ним сидела девушка, держа в своих руках его желтую, безжизненную руку.
— Куда мы? — слабо шевеля губами, спросил Петро. — Слышите, сестра?
— В госпиталь, в госпиталь… Скоро уже…
Вдоль шоссе шли нескончаемые колонны пленных. Петро безразлично смотрел на них. Заросшие щетиной, позвякивая котелками, они шли медленно, без конвоя, потом вдруг начинали почему-то бежать, сбиваясь в кучу, наталкиваясь друг на друга…
Автобус, гудя, обогнал голову колонны, и Петро неожиданно заметил сквозь нагретое солнцем стекло знакомого матроса Сергея Чепурного. Моряк ехал рысью впереди колонны пленных, понукая каблуками и хворостиной свою неказистую, явно трофейного происхождения, кобыленку. Ноги его в широких матросских брюках были раскорячены, бескозырка лихо сдвинута на затылок.
Увидев, что автобус обогнал колонну, Чепурной махнул прутиком, сжал каблуками вспученные бока кобыленки.
— Шнеллер!.. — донесся до Петра его зычный голос.
  
Разгром немецких войск в Крыму
 
Итоги Крымской кампании
 
Сегодня, 12 мая, в Крыму закончилась операция по очищению района мыса Херсонес от остатков немецко-фашистских войск, разбитых при овладении нашими войсками городом Севастополь.
В ходе боёв по разгрому Севастопольского плацдарма противника и очищению мыса Херсонес нашими войсками за период с 7 по 12 мая уничтожено: танков и самоходных орудий — 49, самолётов — 87, орудий разных — 308, миномётов — 331, пулемётов — 620, автомашин — 564, складов разных — 24.
Противник потерял только убитыми более 20.000 солдат и офицеров.
Захвачено нашими войсками: танков и самоходных орудий — 48, самолётов — 49, орудий разных — 1.228, миномётов — 721, пулемётов — 4.859, винтовок и автоматов — 46.041, автомашин — 4.173, лошадей — 710, складов разных — 123, паровозов — 25, эшелонов с военной техникой — 14 и отдельно вагонов с разным военным имуществом — 540.
Взято в плен 24.361 солдат и офицеров, в том числе командир 5 армейского корпуса генерал-лейтенант Бемэ, командир 111 пехотной дивизии генерал-лейтенант Грюнер и несколько полковников.
ВСЕГО за период Крымской кампании с 8 апреля по 12 мая нашими войсками уничтожено: танков и самоходных орудий — 188, самолётов — 529, орудий разных — 775, миномётов — 946, пулемётов — 1.882, автомашин — 2.227, складов разных — 39.
Противник потерял убитыми более 50.000 солдат и офицеров.
Захвачено: танков и самоходных орудий — 111, самолётов — 49, орудий разных — 2.304, миномётов — 1.449, пулемётов — 7.008, винтовок и автоматов — 84.524, автомашин — 4.809, лошадей — 11.684, складов разных — 188, паровозов — 44, эшелонов с военной техникой — 14 и отдельно вагонов с разным военным имуществом — 2.865.
Взято в плен 61.587 солдат и офицеров, из них часть раненых.
Таким образом, за всю Крымскую кампанию с 8 апреля по 12 мая противник потерял по главным видам боевой техники и людского состава: пленными и убитыми — 111.587 человек, танков и самоходных орудий — 299, самолётов — 578, орудий разных калибров — 3.079, автомашин — 7.036 и много другой техники.
 
Кроме того, нашей авиацией и кораблями Черноморского флота с 8 апреля по 12 мая потоплено с войсками и военными грузами противника: транспортов — 69, быстроходных десантных барж — 56, сторожевых кораблей — 2, канонерских лодок — 2, тральщиков — 3, сторожевых катеров — 27 и других судов — 32. Всего потоплено за это время 191 судно разного тоннажа.
 СОВИНФОРМБЮРО 
  
Валентина Потемкина
 
Севастополь
 
 
 
Мой светлый город, ты изранен,
 
Но ведь остался белый камень,
 
Еще горячий от огня.
 
Прибоя вечное движенье,
 
Как сердца милого биенье,
 
Вновь будет радовать меня.
 
 
 
Пусть моего не стало дома,
 
Пусть тополь мой у дома сломан,
 
Он силу жизни сохранит.
 
И город славы — он бессмертен,
 
Могучим корнем врос в столетья,
 
А кроной в будущем шумит.
 
 
 
Войска приветствует столица,
 
И вся страна тобой гордится
 
Урал, и Волга, и Кавказ.
 
А тот, кто в первых был сраженьях,
 
Кто знает горечь отступленья
 
И кто поклялся в грозный час
 
 
 
Вернуться к городу в заливе,
 
Сегодня нет его счастливей,
 
И нет милее ничего,
 
Чем опаленный этот тополь,
 
И нет отрадней для него
 
Родного слова — Севастополь.
 
 
  
Петр Сажин
 
Освобожденный город
 
Есть в нашей стране такие города, улицы которых похожи на раскрытые страницы чудесной книги: идешь по таким улицам и как будто читаешь волнующие душу слова, и сердце твое наполняется каким-то торжеством и гордостью.
Таков Севастополь…
Ни о каком другом городе не сложено столько легенд и песен. В мире эпитетов, пожалуй, не скоро найдешь слово, чтобы достойно выразить величие Севастополя…
С трудом лавируя среди повозок и орудий, наш автомобиль спешит в город. Пройдена последняя петля горной дороги. Створки гор закрыли море, мы приближаемся к холмам Сапун-горы. Здесь сходится несколько дорог. Сотни машин торопятся в Севастополь. Пыль тянется за ними, как дым пожара в степи.
Перед глазами мелькает застывшее в дикой судороге железо, вылизанная огнем земля, трупы, опаленные кусты и изрытые снарядами и бомбами холмы. Надо это видеть, чтобы понять, какой силы смерч пронесся над этим, если говорить сухо по-военному, «рубежом».
Картину боя можно представить себе, измерив на глазок расстояние от воронки до воронки. Оно не больше метра—двух. Этим объясняется, почему вражеских трупов здесь сравнительно мало — их просто разнесло на куски.
У Малахова кургана пробка. Над головой со свистом проносятся снаряды. Выбитые из Севастополя оккупанты еще держатся у Херсонеса. Они уцепились за бухты: Стрелецкую, Омега, Камышевую, Казачью, мыс Херсонес и Круглую бухту.
Небо над Херсонесом в зенитных разрывах, там действуют наши штурмовики и бесстрашные «У-2». По Херсонесскому полуострову бьют и наши пушки.
На вражеские снаряды никто не обращал внимания, хотя обстрел ведется с хорошей пристрелкой: гитлеровцы бьют по дорогам, по Петровой слободе, по вокзалу, по Зеленой горке.
И наконец он открылся.
Чудо-город! Слава нашей Отчизны.