Холодное блюдо
Люциан отстегнул свою деревянную ногу, снял шляпу, прыгнул в залив и выплыл через минуту.
– Вот эту сраную бутылку.
Мужчины помогли Люциану пристегнуть ногу, подали ему шляпу и покорно сели в машину, которая повезла их в город. Старейшины шайеннов дали ему точное имя – Nedon Nes Stigo, Тот, Кто Снял Ногу.
Люциан знал, кто такой Генри и как его зовут.
– Наверное, он поможет тебе понять, откуда взялось это перо на резервации. Господи, наверное, все мои знакомые индейцы уже ссохлись и развеялись по ветру. Но тебе надо начать с семьи той девочки.
– Генри – ее родственник.
Он снова покачал головой.
– И кем Плывущая Сельдь приходится Птахам?
– Маленьким Птичкам. Отец Мелиссы – кузен Генри.
– Значит, девочка – его двоюродная племянница.
– Да, но он просто зовет ее племянницей.
– А ее отец – тот самый мужик, который лишился ног, Лонни?
– Диабет.
– Да уж, жестко.
Я окинул взглядом одну его ногу.
– Мать пила, поэтому девочка родилась с отклонениями…
Люциан накрыл лицо рукой и выдохнул со змеиным шипением.
– Все равно поговори со своей Сельдью.
– Ты не считаешь его подозреваемым?
Его глаза сразу же стали похожими на дуло двуствольного дробовика.
– А ты?
– Нет.
Люциан не отводил взгляд.
– Он твой лучший друг, наверное, ты бы понял, что есть проблемы.
– Ага.
Он склонил голову набок и прищурил ближайший ко мне глаз, оценивая меня.
– Ты как будто не уверен.
– Так и есть. – Люциан продолжал наблюдать за мной, пока я тянулся к дивану, чтобы взять куртку. – Кого еще мне добавить в список?
– А мне откуда знать, – пожал он плечами. – Я на пенсии.
На улице было все еще тепло. Я всегда пользовался аварийным выходом у будки консьержа в конце коридора. Я никогда не смотрел вниз на раздвижные окна, когда пересекал парковку; Люциан считал это ужасной трусостью. Краем глаза я видел, что свет еще горит – наверняка Люциан смотрел, как я ухожу, и ждал следующего вторника. Я развернулся.
– Какого черта тебе надо теперь?
Обратно я вернулся быстро. Я прислонился к дверному косяку, загораживая почти весь вход, и немного отодвинул шляпу.
– Ты не думал о работе диспетчера, которую я тебе предложил?
Люциан расстегнул рубашку и запрыгал до перегородки, держась за стену.
– Два года назад?
– Да. – Он смотрел на меня из-под бровей. – Мы сейчас очень заняты, а мне бы не помешала помощь.
– Два дня в неделю?
– Да, по выходным.
– Мне надо подумать. – Он не двинулся, явно смущенный тем, что его застали прыгающим к кровати.
– Ты прыгал к бурбону, так ведь?
Он редко улыбался, но в те моменты показывал идеальные зубы. Я праздно гадал, его ли они.
К офису я ехал с опущенными окнами. Если ночью правда пойдет снег, погода этого не раскрывала. Луна сияла снежно-белым, выглядывая за тонкими ивами у Клир-Крик. Поздно вечером было слышно журчание залива, и летом я открывал окна в офисе, чтобы слушать. Было только половина девятого, но город уже готовился ко сну.
Руби оставила мне записку, что Ферг заходил к Эсперам, но дома никого не было. Он сам им позвонит и еще раз заедет завтра. К записке был дополнительный стикер с пояснением, что теперь Ферг будет работать целый день. Она написала, что Ферг не был в восторге от этой новости, но не до такой степени, чтобы не оставить мне в холодильнике четыре жареных форели. Я прошел мимо офиса Вик и заглянул, косясь на ураган из блокнотов. Зрелище было устрашающим, но мне точно нельзя было рушить этот однозначно тщательно продуманный беспорядок. Нас немного, но мы сильны. Я подумал о Дон Кихоте, который был слишком силен, чтобы воевать с простыми смертными и договариваться с великанами.
Я сел за свой стол и посмотрел на телефон, пока над головой маячила ветряная мельница. Вонни точно еще не легла спать, но я уже растратил сегодняшние запасы храбрости. Рядом лежал лист бумаги из блокнота Вик с ее сердитыми каракулями, растекшимися по верхней части. Я взял листок, включил настольную лампу и начал читать… «Где тебя черти носят? Винт прочесывал место преступления маленьким гребешком. Все пятьсот пятьдесят метров, и ты хоть представляешь, сколько это заняло? Идиотина решил, что на одном из холмов, примерно в четырехстах метрах, есть порох в траве, так что нам пришлось соорудить укрытие. Ты хоть представляешь, сколько это заняло? И он уже у нас мастер съемки. Ух ты, ах ты. Пригласил меня выпить. Ты хоть представляешь, сколько это заняло?» Ниже была подпись «ВИК», а потом дополнение: «P. S. – завтра подкинем баллистике больше работы, но не волнуйся, твоя насыщенная социальная жизнь от этого не пострадает». И еще: «P. P. S. – я отнесла пленку в студию, сказали, что фотографии доставят утром первым делом. Читай: в полдень».
Вик еще ни разу не писала мне записки как минимум без двух дополнений. Я продолжал держать желтый блокнотный лист и заметил маленькие дырки, через которые просвечивал свет, во всех местах, где она поставила точку. Я отложил бумажку и снова посмотрел на телефон. Потом в мое поле зрения попало перо, я взял его и завертел в руках так же, как оно весь день вертелось у меня в голове. Я поднял трубку, но она просто зависла у меня в руке, в полуметре. Послышался гудок – значит, телефон работал. Я аккуратно вернул трубку на место и выглянул в окно; как и предполагалось, над горами начали сгущаться облака. Я понадеялся, что все найденное Вик и Омаром надежно спрятано или накрыто пластиком.
Я снова снял трубку, набрал номер и слушал гудки. После четвертого раздался механический писк автоответчика, и я оставил то же сообщение, что и каждый день всю прошлую неделю:
– Это твой отец, скажи мне, пожалуйста, ты сбежала или мне придется платить выкуп?
Тишина, поэтому я повесил трубку.
Мои попытки поднять себе настроение не увенчались успехом, поэтому я зашагал к холодильнику у клетки, чтобы забрать свою форель, и там, на верхней полке среди пирогов и упакованной в фольгу рыбы, гордо стояла горная свежесть в виде бутылки пива в 350 мл. К горлышку бутылки была приклеена желтая записка с аккуратным почерком Руби: «В честь твоих занятий спортом». Ох уж эта Руби.
Я открутил крышку, бросил ее в мусорное ведро, вернулся в свой кабинет и снова сел. После глотка пива мне стало намного лучше. Я снова поднял трубку, а потом вспомнил, что сначала мне нужно найти ее номер. Наконец я откопал потрепанную телефонную книгу в нижнем ящике стола и начал проверять все Х. Майкл Хайес. Я набрал номер, и она ответила после второго гудка.
– Да?
Это «да» меня удивило, но я быстро взял себя в руки.
– Я же еще ничего не спросил.
Ответ прозвучал очень мягко:
– Привет, Уолтер.
Я прямо видел, как она свернулась на одном их тех кожаных диванов у камина рядом с телефоном. Я так давно не занимался подобным, что у меня закружилась голова уже на второй фразе.
– А можно мне потом принять это «да» в качестве ответа?
– Разве шерифу можно делать подобные звонки?
Я поставил бутылку на стол и начал отдирать наклейку ногтем большого пальца.
– Какому шерифу?
– Я хотела пригласить тебя на ужин. – Пауза. – Как насчет завтрашнего вечера?
– Идеально. Что мне принести?
– Бутылку хорошего вина и хорошего себя.
– Это я могу. Завтра день суда, но я просто буду бегать как курица с отрубленной головой, стандартная процедура.
Она засмеялась, и ее смех звучал тепло и мелодично. Надо было перенести ужин на сегодня. Вонни попросила меня присмотреть за своей головой до завтра и обещала, что мы увидимся, когда свет блеснет в окне. Это сложно объяснить, но ухаживания за Вонни возносили меня к облакам. Мне не хотелось походить на влюбленных подростков, но мир вокруг стал лучше, будто в воздухе было что-то опьяняющее.
Я допил пиво, взял перо и рыбу и направился к Пуле. На небе луна зажигала пятно из облаков. Они холодно висели над горами. Стоял пятый год цикла засухи, и владельцы ранчо были бы рады любой влаге. Весной с обрывов стекала живительная вода, которая выращивала траву, поила коров, делала котлетки и платила зарплату шерифу. Все это естественный круговорот, или так мне говорили владельцы ранчо… а потом еще раз.