Холодное блюдо

– Джордж, кого ты там видел?
Но он лишь ответил:
– Вмх ностнвть.
Я медленно встал и осторожно опустил жалюзи с помощью шнура у меня за спиной. Джордж так и не пошевелился, поэтому я подтолкнул его за плечи в лежачее положение и накрыл одеялом до подбородка. Он все еще трясся так, будто до сих пор был в буре.
– Тебе надо поспать.
– Вмх ностнвть.
Я смотрел на этого горе-человека и похлопал его по груди.
– Кто знает… Может, я тебя удивлю.
Я прошел через автоматические двери отделения неотложной помощи и помахал Фергу, который потом подошел ко мне. Мы использовали одну из светлых кирпичных стен в качестве защиты от ветра и встали напротив входа в здание.
– Он в своей палате. Я нашел его возле Генри, но теперь он в кровати. – Стало прохладнее, поэтому я поднял воротник своей новой куртки и сунул руки поглубже в карманы. – Он немного странно себя ведет, так что за ним надо внимательно следить. Вряд ли он опасен, но может попытаться снова уйти.
– Понял.
– Я сказал это врачам. А сейчас поеду в офис и разберусь со всем.
– Понял.
А я вот понял, что Ферг будет следить за Джорджем. Я достал ключи, направился к Пуле и заглянул в окно. Не знаю, что именно я ожидал там увидеть, отряд древних бойцов-шайеннов или типа того. Я так и стоял на ветру, пока летящий снег обжигал мне лицо, и смотрел в свою машину. Там лежала винтовка – осязаемое напоминание о невидимых тенях, – а рядом с ней лежала черно-белая коробка с боеприпасами для всего видимого. Должно быть, Вик оставила коробку после теста в качестве шутки, или, может, она подумала, что мне пригодятся патроны. Я задумался, что случилось с моим «Уэзерби» и «Ремингтоном» Генри, которые были у нас на горе.
Остались ли тени со мной? С того вечера на горе я пытаюсь увидеть их краем глаза. Мне казалось, если я присмотрюсь внимательнее, то они начнут появляться на моих сиденьях в своих плетеных чокерах, с кожаными лоскутами в косах и скупыми улыбками. Они держали винтовку на коленях, в любой момент готовые передать ее мне. Я прислонился к двери и закрыл глаза; стекло было холодным, но мозги снова заработали. Я открыл глаза, и тени исчезли. Какое-то время я не двигался, но не знал почему – чтобы убедиться, что они ушли, или в ожидании, пока они появятся снова. Я повернул ключ, открыл дверь и скользнул внутрь рядом с шайеннской винтовкой мертвых. Моя рука слегка дрогнула, когда я подвинул винтовку и положил коробку с патронами на соседнее сиденье. Коробка казалась старой, как будто края обшарпались, а печать сделали на старинном станке. Она даже была датирована 1876 годом. Патроны были тяжелыми, и я снова вспомнил о тыкве.
К тому моменту, как я добрался до своего стола, Эсперы ждали меня на второй линии. Я сказал Руби, что отвечу в своем кабинете, и прошел мимо открытой двери Вик. Она говорила по телефону, и, судя по всему, ее звонок был намного приятнее моего. Наверное, звонил ее друг из министерства юстиции, и на мгновение меня обуяла паническая ревность. Если Вик больше ничего не держит в Вайоминге, будет глупо не вернуться на восток и не устроиться в большой городской департамент. И вот я сидел в кабинете, пока мои планы на первого шерифа-женщину Вайоминга растворялись в небытии.
Я снял трубку и нажал на вторую линию.
– Лонгмайр, – мой голос звучал деловито и даже немного сердито.
– Шериф? – говорил Реджи Эспер.
– Да, Реджи. Вы все еще в Дедвуде?
Последовала пауза.
– Да. Я предупредил на шахте, что вернусь ко вчерашнему дню, но нам тут везет, так что мы останемся до понедельника. А потом меня в казино нашел патрульный из Северной Дакоты. – Новая пауза. – Уолт, если дело в этом чертовом Притчарде, то я сказал своим парням не общаться с ним…
– Дело не в Коди Притчарде.
Еще одна пауза.
– Это что-то важное? Просто не хочется лишать себя выходных, если…
– Это важно.
Я уставился на рапорт на моем столе и взял ручку. Потом посмотрел на часы «Сет Томас» на стене, наследство от Люциана, а до него – Красного Ангуса. Я сверял их дважды в год, и они еще ни разу не отставали даже на секунду.
 
– Сейчас чуть больше одиннадцати, вы можете приехать к трем?
На заднем фоне послышалось обсуждение.
– Мы уедем после обеда, – ответил он и начал вешать трубку.
– Реджи? Приезжайте прямиком ко мне в офис.
Он пообещал.
Я положил трубку, облокотился на свой стол и случайно задел ухо. Я выругался и переместил ладонь на щеку. Ручку было больно держать, поэтому я зажал ее в своей лапе. Я наметил Эсперов на четыре часа и написал записку, чтобы спросить Вик о баллистике. Мне придется поговорить с куратором огнестрельного оружия из музея оружия в Коди, допросить Джима Келлера и позвонить Дэйву из спортивного магазина по поводу Васк девятого размера. Еще я начал задумываться о Люциане и Терке. Я хотел было нажать на кнопку внутренней связи, но все линии были заняты. Наверное, это Вик отправляет по факсу свое резюме. Я встал и подошел к столу Руби.
Она тоже разговаривала по телефону, но повесила трубку.
– Приходил Лонни Маленькая Птичка, искал тебя. – Она сплела пальцы вместе и положила на них подбородок. – Он милый.
– Согласен. – Я на секунду замер. – Днем приедут Эсперы. Если они будут опаздывать, ты задержишься здесь?
– Да.
– Есть что-то по Джиму Келлеру?
– Он еще не вернулся из Небраски. Но миссис Келлер приезжала сегодня уже два раза.
– Как дела у парня?
– Лежит там, спит. Я дала ему старые рапорты, они кого хочешь усыпят. Кстати, у тебя худший почерк из всех шерифов с 1881 года. Я подумала, ты будешь рад узнать это.
– А кто был до 1881-го?
– Никто, – вскинула Руби бровь, – в том году мы только стали округом, где-то за девять лет до того, как стали штатом. Ты же про это слышал?
Я почесал ухо и тут же об этом пожалел.
– Да, я как-то читал об этом в газетах.
– Хватит теребить ухо.
– Есть, мэм, – я немного сгорбился. – Ты знаешь, что случилось с Люцианом и Терком?
– Они обедают в «Пчеле». Люциан сказал, что заставит своего племянника бояться бога.
– О боже. Есть что-то от Вик о баллистике?
– Спроси об этом ее.
– Она разговаривает, – я посмотрел на мигающие огоньки на телефоне Руби, – по всем линиям.
– Так не бывает. – Руби не отводила от меня взгляд.
– Мы не сможем ее удержать, да? – Эти слова вылетели до того, как я успел их сдержать, и, когда я поднял глаза, синева Руби сразу же захватила меня.
– Почему бы тебе не пообедать? Тогда Вик закончит разговаривать. К тому же, тебе тоже не помешает религия.
Солнце опять вышло в своей извращенной манере – ослепляло, но не грело. Возможно, к концу дня станет теплее, но сейчас было очень холодно. Поднимаясь по ступенькам здания суда, я посмотрел на окно Верна. Наверное, он все еще сидел там и ждал нашего обеда, но я был уверен на все сто, что ему не захочется присутствовать на проповедях Люциана, хотя они однозначно будут незабываемыми и уникальными.
Коди и Джейкоб, осужденные по двум пунктам обвинения в сексуальном насилии первой степени, могли быть приговорены к сорока годам лишения свободы. Дата вынесения приговора давила на всех нас целых две недели, но на Верна Селби – больше всего. Всё должны были решать присяжные, но теперь они передали это задание Верну, как какую-то заразную болезнь, и его поглотила лихорадка правосудия.
Он взял на себя смелость объединить два пункта обвинения в один, на что имел полное право, и приговорил Коди и Джейкоба максимум к пятнадцати годам заключения, что значительно ниже рекомендуемого срока наказания от пяти до пятидесяти лет. Джордж получил минимум десять, но все это стало простой бюрократией, когда судья объявил, что преступников отправят в колонию для несовершеннолетних в Каспере и, следовательно, назначат им неопределенные сроки. Думаю, Верн решил, что, раз это первое их преступление, изнасилование не должно стоить парням всей оставшейся жизни, и неважно, чего это стоило Мелиссе.