Твой дым (СИ)

Но не всегда так легко забыть то, что с нами было. Ведь иногда это оставляет нестираемые шрамы.
Я стояла под струйками прохладного душа, позволяя им стекать по уставшему телу и забирать ненужные мысли, которые ежедневно причиняли столько боли. Я увезла своих сестер, вытащила их из ада, и пускай не сразу, но девочки научились жить иначе… так почему же я до сих пор чувствую, как сердце разрывается от невыносимых мучений? Что не дает мне покоя? Что заставляет так страдать?
Каждый день я спрашивала себя об этом, снова и снова задавая себе одни и те же вопросы. Но ни тогда, ни сейчас не находила на них ответа. И с каждый днем мне все больше казалось, что никогда и не найду.
Надев белую майку и простые потертые джинсы, я вышла из ванной и, натянув радостную улыбку, взъерошила мокрые волосы.
— Вкусно? ― спросила Адель, которая радостно уплетала свои любимые хлопья.
— Да, ― кивнула та, ― ты не сердишься, что я начала завтракать без тебя? Я очень голодная.
— Нет, родная, ― ласково сказала, погладив её по светлым кудряшкам, ― я даже рада этому.
Опустилась на стул рядом и потянулась к коробке с хлопьями.
— Ээ, нет, ― вдруг услышала я, а затем увидела, как Мэнди отодвигает от меня лакомство, ― это для малышки Ади. А тебе мы дадим кое―что посерьезнее. На одних хлопьях с твоей работой далеко не уедешь, ― с укором заявила моя сестра, а затем поставила передо мной тарелку ароматных горячих вафель с ягодами и сиропом.
— О, Боже, скажи, что мне это не снится, ― взмолилась, торопливо хватая вилку со стола. Когда я отправила в рот первый кусочек, то ощутила, как он блаженно растаял на языке, оставляя после себя невероятное послевкусие, поэтому не сдержала удовлетворительного стона. ― За твои кулинарные способности можно убить.
— Знаю, ― довольно усмехнулась Мэнди, ― поэтому оставим это нашим маленьким секретом.
— Секреты не хранятся слишком долго, ― улыбнулась я, отрезая себе большой кусок, ― и рано или поздно о них становится известно всем.
— Тайлер говорит так же, ― эти слова заставили меня помедлить. И, конечно же, моя проницательная сестра не смогла этого не заметить. ― Хотя бы попробовала бы пообщаться с ним, ― на удивление спокойно сказала Мэнди. ― То, что у него есть наколки, и он играет в рок―группе, совсем не означает, что ему нельзя верить.
— Он сидел в тюрьме, ― заметила я, не поднимая глаз.
— За угон машины в пятнадцать! С кем не бывает?
— С нормальными парнями не бывает.
— Ты не справедлива к нему, не даешь и шанса.
— Я не хочу, чтобы он сбил тебя с пути, ― призналась я, ― ты знаешь, как трудно нам было встать на ноги…
— Тайлер хороший парень! ― заступилась Мэнди. ― Как ты можешь судить о его качествах, если видела его лишь раз!
— Мэнди, ― строже сказала я, на этот раз, поднимая свои глаза вверх. ― Я не буду менять своего мнения о Тайлере. Особенно потому, что ты думаешь иначе, ― я по―особенному выделила слово «ты». ― И пока я не превратилась в злобную старшую сестру, у которой на праве опеки есть полное право запретить тебе встречаться с бывшим зэком, думаю, что этот разговор можно считать оконченным.
— Хорошо, ― тихо сказала она, вытирая руки о полотенце и опуская голову вниз, ― я поняла тебя. Ади, когда позавтракаешь, я сама отвезу тебя в садик, ― обратилась она к малышке. ― Мне по пути, а Эбигейл сможет заняться своими делами.
— Ладно, ― послышался тоненький неуверенный голосок, после которого Мэнди кивнула и направилась в сторону комнаты. ― Ты не должна расстраиваться, ― так же тихо сказала она, заставив меня поднять на неё глаза.
— Я не люблю быть такой, ― прошептала, чувствуя, как внутри у все сжимается, ― строгой, требовательной, холодной, злой…
— Но тебе приходится, ― неожиданно прошептала девочка.
— Да, милая, ― сжала её маленькие пальчики в своих, ― мне приходится, даже если совсем не хочется.
— Я понимаю.
Я слабо улыбнулась, а затем погладила малышку по её золотистым, слегка вьющимся волосам.
— Ешь хлопья, хорошо? Завтрак ― это самая важная часть пищи, помнишь? ― Адель кивнула, а затем задорно подняла свою ладонь вверх.
 
— Только если ты обещаешь, что больше не будешь грустить.
— Обещаю, ― серьезно сказала, тоже поднимая свою ладонь, и Ади хлопнула по ней своей маленькой ручкой.
— Договорились! ― радостно воскликнула малышка, после чего быстро взяла ложку и начала с большим аппетитом поглощать хрустящих монстриков, не забывая периодически обливаться молоком.
Я улыбнулась, медленно опуская свою руку вниз и не сводя своего взгляда с Адель. Для меня не было ничего важнее, чем видеть своих девочек такими беззаботными, веселыми и жизнерадостными. За каждую их улыбку я готова была отдать все, что имела, хоть и знала, что этого все равно будет мало. Ведь счастье нельзя купить. Его нельзя измерить. Я даже не знала, можно ли дать счастью определение, ведь для каждого человека оно своё. Единственное. Родное. То, за которое он будет бороться до самого конца. И то, ради которого он, не задумываясь, пожертвует всем остальным.
Счастье бесценно. Пусть иногда нам и может казаться иначе.
— Я всё! ― заявила Адель, аккуратно отодвигая от себя миску. ― Скажу Мэнди, что готова ехать.
— А что, если ты сегодня не пойдешь в детский сад? ― внезапно сказала я.
— Не пойду?
— Именно, ― я развернулась на стуле и приблизилась к Адель. ― Что, если мы пойдем в зоопарк, а затем поедим мороженое?
— Правда?
Кивнула, а затем улыбнулась.
— Тебе хотелось бы провести со мной этот день?
— Да! ― задорно воскликнула Ади. ― Я очень хочу! ― я ничего не успела сказать, потому что малая внезапно кинулась мне на шею. ― Я люблю тебя.
— Я тоже очень люблю тебя, детка, ― ответила, крепко обнимая малышку, а затем быстро и игриво целуя в щеку. ― А сейчас беги одевайся, а не то всё мороженое раскупят.
— Не раскупят! ― весело крикнула Адель. ― Это же только Я прогуливаю!
— Прогуливает? ― из―за угла вышла Мэнди. Теперь на ней были джинсы и майка. ― О чем это она?
— О зоопарке и мороженом.
Брови сестры взлетели вверх.
— И кто поведет её есть мороженое?
— Я.
— Что? ― она облокотилась о стол. ― Но ты сутки без сна, Эбби.
— Ничего, я в порядке. Спасибо, что беспокоишься.
— Ты моя сестра, разве я могу не беспокоиться о тебе?
— После того, что я сказала…
— Забудь, ― перебила меня Мэнди. ― Все хорошо.
— И ты не злишься на меня? ― с надеждой в голосе спросила я.
— Нет.
— Даже немного?
— Даже немного.
— Даже самую чуточку?
— Эбс, ― Мэнди рассмеялась и замотала головой.
— Ну хотя бы самую малую чуточку? ― не унималась я.
— Ладно, если только самую малую чуточку! ― сдалась Мэнди, при этом весело рассмеявшись, и это заставило меня улыбнуться.
— Прости меня.
— Нет, это ты меня прости, ― сказала Мэнди, нервно теребя пальцами. ― Мы все знаем, как тебе не просто с нами. Было и есть. И вместо того, чтобы помогать тебе, мы лишь причиняем боль.
— Мэнди, ты не должна так думать, ― я встала со стула и подошла к сестре. ― Вы никогда не делали мне больно. Особенно ты, ― приподняла её подбородок вверх, заставив заглянуть в глаза. ― Ты ― моя опора. Всегда ею была. И я знаю, что если со мной что―то случится, девочки никогда и ни в чем не будут нуждаться.
— Зачем ты говоришь так…
— Потому что это жизнь. И ты всё понимаешь ничуть не хуже меня.
Мэнди немного помедлила, а затем кивнула и опустила глаза вниз.
— Я готова! ― Адель выбежала в коридор в своем лучшем платье, плетеных босоножках и с модной сумочкой под цвет одеяния. ― Как я выгляжу?
— Милая, ты похожа на солнышко, ― улыбнулась я, наклоняясь к малышке.
— А ты на небо, ― ответила девочка, обвивая руками мою шею.
— Правда?
— Да, ― тихо ответила Адель. ― Теперь мы можем идти есть мороженое?
Я рассмеялась, поднимая визжащую от радости малышку на руки.