Наследие исполинов. Никто, кроме нас
— Отлично. Для начала подчеркну: все, что я собираюсь изложить, пока не стоит принимать за достоверную информацию, это пока более или менее подкрепленные вычислениями догадки и гипотезы. Однако я счел необходимым сначала поставить в известность вас, а уж потом делиться соображениями с физиками проекта — я имею в виду ученых иных рас.
— Весьма разумно, — скупо похвалил полковник. В самом деле: поделиться убойной информацией с чужими всегда успеется. Сначала нужно выжать из нее все полезное для родной доминанты.
— Итак… Вам уже, вероятно, приносили голограммы от Ле Бурже? Он запрашивал данные по гравидиполям не далее как пару часов назад. Легко понять зачем.
— Приносили.
— Я полагаю, ваш коллега вряд ли в состоянии адекватно интерпретировать обнаруженное сходство.
— А вы на это способны, профессор?
— Полагаю, да.
— Только прошу вас, не забывайте, я не ученый. В академии нам читали курс физики, но сомневаюсь, что вы сочтете мой уровень достаточным. Прошу вас делать скидку на мою научную эрудицию. Точнее, на отсутствие таковой.
— Ну-ну, коллега, не прибедняйтесь, — усмехнулся Бекасов, изящно выгнув ус. — Помнится, на предыдущих собеседованиях вы показали себя достаточно знающим человеком.
— И тем не менее. Об этих ваших диполях я знаю только то, что они существуют и что на использовании их физических свойств основана искусственная антигравитация.
— Не только антигравитация, — рассеянно заметил Бекасов. — Впрочем, не в этом дело. Ладно, когда будет непонятно — переспрашивайте, я постараюсь найти какие-нибудь несложные аналогии. Итак, первое… Кстати, это скорее вывод, чем объяснение. Высев генераторных пар, вероятнее всего, придется прекратить. Точнее, производить его по иной схеме.
— В каком смысле? — насторожился Попов.
Схема высева генераторных пар была выстрадана за двое суток специально сколоченной командой планировщиков. Большей головной боли у Попова и его коллег (а также у руководства доминанты) с начала войны еще не бывало. И вдруг заявляется Бекасов и недвусмысленно намекает, что схема никуда не годится?
— В прямом. Высевать нужно не пары.
— А что? — удивился Попов.
— Сшивки. Скорее всего из восьми генераторов. Увязанные и ориентированные по образу и подобию гравитационного диполя. Я попытаюсь объяснить, что это даст. Вы прекрасно знаете, что атомы различных веществ состоят из одних и тех же элементарных частиц, а разные элементарные частицы, в свою очередь, состоят из подобных типов кварков. Однако многочисленные комбинации одних и тех же кирпичиков в результате образуют более сотни химических элементов, обладающих совершенно различными свойствами. Примерно то же и с нашими генераторами: они ведь, строго говоря, состоят не из вещества. Помните, мы так и не сумели установить их глубинную структуру? Полагаю, по той простой причине, что у них нет структуры. Они — сами по себе являются элементарными частицами, монодоменами, квантами некоей пока несформулированной сущности, неволновой и некорпускулярной одновременно. Эдакие кирпичики мироздания.
— Не великоваты ли они для квантов? — проворчал Попов, недоверчиво поглядывая на профессора.
Бекасов деликатно улыбнулся:
— Коллега, боюсь, что видимые линейные размеры — это не более чем абстракция, данная нам в скудных ощущениях. Любой генератор легко может представлять собой идеальную точку и одновременно вмещать целую вселенную. Это тема для отдельного исследования, уверяю вас, сулящего немыслимые перспективы. Например, галактика-два, куда ведет обнаруженный нуль-коридор, вполне может не принадлежать нашей вселенной. А вселенная, где расположена галактика-два, вполне может крыться внутри одного из захваченных нами генераторов. И пропавший у Офелии флот имперцев вполне мог потеряться там — с нашей точки зрения, в одном из генераторов, а с их точки зрения — в новой вселенной.
Попов недовольно поморщился: с учеными всегда так — они удивительно быстро и весьма охотно съезжают с дел сугубо практических к чистому теоретизированию, которое на хлеб не намажешь и к делу не подошьешь.
— Погодите, Андрей Константинович, — прервал Бекасова полковник. — Давайте вернемся к нашим баранам. То бишь диполям и схеме высева. Развейте мысль.
— Охотно. Я пытаюсь вам объяснить, что простейшая система, которой является генераторная пара и нуль-коридор между ними, не является единственно возможной схемой взаимодействия между генераторами. Большее число генераторов скорее всего можно объединить в систему посложнее, и такая система будет обладать куда более причудливыми и разнообразными свойствами, нежели простая генерация примитивного двунаправленного коридора.
Попов про себя усмехнулся: нуль-коридор, еще совсем недавно казавшийся чудом на грани реальности и вымысла, уже обозван примитивным! Ну, дают эти рыцари от науки!
— Новыми свойствами? Например, какими? — уточнил он.
— Например, способностью транспортировать материальные объекты не в единственную точку пространства у финишного створа, а в любое место, где имеется неподалеку подобная же сшивка. Да и объемами-массами такая сшивка оперировать будет уже более впечатляющими: скорее всего появится возможность транспортировать не только какие-нибудь мегадестроеры, а и целые планеты.
Вот тут у Попова по спине прошелся неприятный холодок. Если все, что говорит Бекасов, — правда, то…
Перспективы действительно рисовались грандиозные. Но полковник Попов был прагматиком, закоренелым и неисправимым.
— Простите, Андрей Константинович. Это все, разумеется, безумно интересно, но меня смущают ваши формулировки. «Появится возможность» или «Скорее всего появится возможность»? Согласитесь, разница разительная.
— Без сомнений, выкладки нужно проверить экспериментально. Я не обсчитывал более сложные системы, чем дипольная, из восьми генераторов, на это просто нет времени.
— Вот-вот. Сколько времени уйдет на обсчитывание и практическую проверку?
— Ну… трудно сказать. Как все пойдет. И мне нужны будут еще генераторы — десятка два. Ле Бурже оставил нам только четыре.
— Генераторы будут, — заверил Попов. — Вы мне вот что скажите… Если эти ваши выкладки подтвердятся, простую систему из двух генераторов можно будет потом превратить в сложную из восьми?
— Безусловно, — не колеблясь, ответил Бекасов. — Мы научились инициировать пары, научимся инициировать и диполя, не думаю, что принцип окажется много сложнее.
— Это хорошо. — Попов потер подбородок. — Тогда не вижу смысла прерывать высев. Пусть заработает для начала простейшая сеть тоннелей. А потом уж будем ее по мере возможностей усложнять.
— Ну… можно и так. Да, пожалуй, сеть ведь наверняка будет использоваться для военных целей уже в ближайшее время.
— Конечно, будет!
— Тогда да. Продолжайте высев. Пары потом легко превратить в диполя, выборочные диполя — в более сложные системы, а лишние генераторы всегда можно снять и подмонтировать к другим системам.
— Лишние? Что вы имеете в виду?
— Видите ли, судя по всему при некоем граничном уровне сложности системы финишные генераторы вообще не понадобятся — стартовая будет забрасывать цель куда угодно, в любую вообразимую точку.
— Любой вообразимой вселенной? — не удержался и съязвил Попов, но Бекасов то ли не уловил сарказма, то ли проигнорировал его.
— Совершенно верно. Вы даже не подозреваете, насколько недалеки от истины, коллега. Дорогой мой, эти монодомены, которые кто-то недалекий обозвал генераторами, в идеале не только позволяют повелевать существующей вселенной. Они могут позволить творить новые вселенные, по своему вкусу и усмотрению. С заданными физическими законами. Простите меня, но транспортная функция — это крохотный побочный эффект. Монодомены — это истинно орудие демиургов, которыми мы, к сожалению, пока не являемся.
Наверное, Бекасов ждал, что полковник впечатлится. Однако тот, с непрошибаемостью толстокожего вояки, отшутился:
— Ну, раз на демиургов мы с союзниками не тянем, будем пока пользовать транспортную функцию. Надеюсь, наука не возражает?