Наследие исполинов. Никто, кроме нас
Гид «Экзотик-тура» заводился все сильнее и сильнее. Скрипел зубами, хрустел пальцами, раздувал ноздри.
— Слышь, шеф… — подал голос все еще бледный, несмотря на экстренную медицинскую помощь, Солянка. — А нас у оврага, того… Не встретят? Ведь если склад у Мангры почистили и на бункер Дуплистого леса зарились — кто поручится, что и на остальные наши точки не навалятся?
Об этом Скотч уже успел подумать — разумеется, он намеревался сначала сходить в разведку, а потом уж тащить группу непосредственно в овраг. Если там все спокойно.
— Посмотрим, — сказал Шутиков вслух. — Я думал об этом, не переживай. В плен я вас не приведу.
— Да я и не думал ничего такого. — Солянка вздохнул. — Так, на всякий случай спросил.
— Ничего. Лучше ты напомни лишний раз, вдруг я действительно чего упущу.
Солянка с серьезным видом кивнул, тронул компенсатор и перевернулся на бок, лицом к Скотчу.
А Скотч успел перехватить одобрительный взгляд Семенова.
«Вот еще с кем разобраться предстоит. Кто ж он есть на самом деле? Тоже какой-нибудь спецназ? Как он скелетиков крошил, мама моя, аж мороз по коже! И что он в моем туре делает? Что вообще тут происходит — вторжение, агент в группе, сплошная войнушка с геройством, мать ее!»
На Табаске, а точнее — где-то неподалеку от излюбленного маршрута Скотча — возникло нечто, живо привлекшее высшие военные интересы по меньшей мере двух рас, в этом можно было уже не сомневаться.
И вдруг Скотча прошиб холодный пот — он неожиданно сопоставил последние события с недавними словами Гурмы Бхаго, психологини «Экзотик-тура». Касательно перевертыша Нути-Нагути. У него ведь тоже весьма скользкое имя… Вот она и третья заинтересованная раса! Ведет себя перевертыш тише воды, ниже травы, и не вспомнишь о нем лишний раз. Как стреляет и мечет ножи, тоже задумываться не будем. А вот тот факт, что во время драчки с шат-тсуровской пехтурой отсиделся в стороне, — запомним… Еще один агент в группе? Ой, войнушка, ой, беда… И ведь, к безмерному сожалению — все наверняка всерьез!!! Так всерьез, что и думать не хочется. И стрельба всерьез, и стычка агентов если случится — тоже всерьез. Хоть вой от тоски. А жизни и здоровье настоящих туристов — на Скотче и Валти.
Выдался тур, ничего не скажешь!
Скотч очнулся от безрадостных дум, встряхнулся и поднялся с теплой, усеянной сухими листьями земли.
— Кончай отдыхать! — скомандовал он негромко. Не хотелось орать на весь лес. Поди проверь — шныряют сейчас невдалеке окаянные скелетики или, напуганные смертоносной вылазкой Семенова, предпочли пока убраться. Лучше не орать, целее все будут.
Туристы нехотя вставали. Скотч был уверен: умом все прекрасно понимают его правоту, неохота проистекает не от головы, а от натруженных ног. Заданный после стычки темп даже гиды выдерживали с трудом. Чего уж про остальных говорить… На Гунилу и Тентора больно было смотреть. Они, похоже, рюкзаки даже не в ноль, а в минус по весу выставили, и все равно оба напоминали выброшенных на берег рыбин. Рты по крайней мере они разевали очень похоже, а брыли на мясистых щеках Гунилы к тому же весьма напоминали шевелящиеся жабры. Остальные крепились. И неподготовленная Орнела, и подготовленные Валентина Хилько и Патрис Дюэль. И железный Цубербюллер крепился. Относительно Семенова и перевертыша Нути-Нагути трудно было сделать какие-либо выводы: об усталости первого говорил разве что выступивший на лбу и висках пот, а второй — инопланетянин, шут его знает, каковы истинные возможности оаонс? Может, он и не устал вовсе. Хотя отдыхал вместе со всеми, привалившись спиной к молодому мшистому кедроклену.
— Держитесь, недолго осталось! — подбодрил Скотч подопечных. Коллеги в понукании не нуждались: на работе, чай, не в отпуске. И не такое, бывало, терпели. А туристов лишний раз подбодрить всегда полезно.
— Валти замыкающим! Не зевать! Не шуметь! Слушать мои сигналы! Марш!
Вадим первым устремился в направлении оврага.
«Озеро обойдем, — подумал он озабоченно. — Там место открытое, да еще уток ненароком вспугнем — скелетики вполне могут вести наблюдение с воздуха. Обойдем, так спокойнее».
Тело привычно входило в режим экономного бега. Ружье на шее, руки на ружье, три шага — вдох, три шага — выдох. Ботинки ритмично вминают лесную подстилку. Раз-два-три, раз-два-три… И так по кругу. Через пенек — прыг! Пригнуться — ветка над тропой нависает… Раз-два-три, раз-два-три…
До места, где Скотч намеревался оставить группу, привалов больше не делали. Надо было видеть счастливые глаза измученных марш-броском людей, когда прозвучала команда: «Стой! Отдыхать всем! Хидден и Валти в дозор!»
Валились прямо на тропу, не снимая рюкзаков. Цубербюллер и Семенов отыскали силы сначала закрепить поводки с припасами и четверкой раненых и только потом уж уселись почивать. Патрис, откинувшись на ствол дерева, блаженно прикрыла глаза. Боты просто полегли в кустарник, как свиньи в лужу. Перевертыш, присев на корточки, помогал Валентине — что-то с лямкой рюкзака у нее стряслось.
— Влад! — как можно небрежнее обратился Скотч к Семенову. Тот поднял взгляд. — Пойдем, поможешь…
Семенов, не высказывая недоумения или недовольства, тут же встал. Ну да, правильно, если подозрения верны — он и не выскажет ничего похожего.
Они пошли вперед, за Валти. Менее опытного и к тому же подраненного коллегу — Хиддена — Скотч намеренно выслал назад, туда, где группа совсем недавно проходила. На рысях проходила, в темпе. А матерого волчару Валти — вперед, в неизвестность. Только Валти не подозревал, что «дозор» служит больше прикрытием, чем действительно дозором. Скотчу не хотелось беседовать с темнилой Семеновым с глазу на глаз. Не то чтобы Скотч боялся… Если Семенова и впрямь стоит бояться, то и вдвоем гиды ему не соперники. Вон скольких скелетиков шутя положил! А ведь скелетики — не гиды какие-нибудь, привыкшие в основном попугивать совершенно безобидными вещами лентяев-туристов. Регулярная пехота… или кто они там? Впрочем, пехотой их назвал именно Семенов, а из предстоящей беседы Скотч в основном намеревался выяснить, стоит ли Семенову верить. Верить хоть сколько-нибудь.
Валти успел устроиться справа от тропы, в густом подлеске. Показался на миг напарнику, маякнул ручкой и снова исчез. Скотч жестом пригласил Семенова. Тот все также безропотно согнулся в три погибели и полез под колючие лапы полисаула.
Скопления кустов полисаула имеют одно весьма удобное для наблюдения и маскировки свойство. Насколько густо переплетаются внешние ветви, настолько же чахло и неохотно они растут внутрь скопления. В сущности, заросли полисаула напоминают естественную крепость-плетенку. Зачастую внутри даже выпрямиться во весь рост можно. Эдакий колючий снаружи и пустотелый изнутри, чуть приплюснутый сверху шар, сплошь состоящий из твердых, хаотично изогнутых веток. Ветки вдобавок усеяны иглами и шипами. А центр этого растительного пузыря, как правило, пронизан стволом одиночного дерева. Древесная крона — надежное прикрытие сверху.
В одной из таких крепостей Валти и облюбовал наблюдательный пункт. В щели между ветвями хорошо просматривалась тропа, причем в обе стороны. Самого же наблюдателя снаружи заметить было невероятно трудно. Если бы напарник не показался по собственной инициативе, вполне возможно, что Скотч искал бы его очень долго.
Внутри было сумрачно; сквозь многочисленные просветы, в которые разве что палец можно было просунуть, нехотя вливался дневной свет, и так уже приглушенный кронами настоящих деревьев. Некоторое время глаза будут привыкать к полутьме.
— За тропой-то приглядывай, — хмуро обратился Скотч к Валти, опускаясь на корточки. — Разговоры разговорами, но дозор вполне настоящий.
Валти тотчас уселся вполоборота к остальным.
Чем ближе становился разговор, тем сильнее мрачнел Скотч. В глубине души он даже надеялся, что Семенов не выдержит и сам все расскажет. Относительно собственных… необычных способностей и навыков, скажем так. Но Семенов сидел все также невозмутимо, словно ничего и не произошло за последнее время. Мол, я не я и лошадь не моя.