Наследие исполинов. Никто, кроме нас
— Меньше чем через сутки, — теперь фразу закончил Плужник. — Вероятнее всего, нынешней же ночью, перед самым рассветом.
— Ты предлагаешь воспользоваться неизбежной суматохой? — осторожно спросил Скотч. — Что-то слабо верится, чтоб шат-тсуры не сумели справиться со стадом животных, пусть даже это и титанодоны. Пожгут их, к чертовой матери, с крейсера.
— Тем не менее это шанс. — Семенов пожал плечами. — Внимание скелетиков будет сильно отвлечено, и глупо на этом не сыграть. А посему мы должны оказаться на траверзе турбазы уже вечером и за ночь отмахать почти семьдесят километров.
— Ёлы-палы, — подал голос Хидден, не отрывая взгляда от курса. — А спать когда?
— Сейчас, — объявил Семенов. — На руль поставим Цубербюллера, он справится. Я спрашивал, он согласился. Патрис вызвалась ему помочь. Потом Солянка его сменит. Вася Шулейко вызвался корректировать передвижение, он ведь астрогатор, а это почти то же, что и навигатор. Приборчики господ искателей мы уже успели запенить. — Семенов кивнул на все еще работающий терминал Плужника.
— А не засекут перехваты? — озабоченно спросил Валти. — А?
— Не должны, — вздохнул бригадир. — Хотя теоретически это возможно, пусть и очень маловероятно.
— Ну и ладненько, — подытожил Семенов. — Тогда все на боковую. Я лично уже с ног валюсь.
Откровенно говоря, Семенов не выглядел ни сонным, ни уставшим. А вот Скотч уже начал потирать глаза и периодически мотать головой, отгоняя подступающую сонливость.
— Хид, постоишь на руле?
— Постою.
— Солянка тебя подменит потом. Ага?
— Подменю! — заверил Солянка.
— Тогда я за спальником. Тут и упаду, у переборки.
— А я на воздухе лучше, на палубе, — сказал Семенов.
— Комарью на откорм? — хмыкнул Скотч. — Ну-ну…
— Я невкусный, — сказал Семенов и впервые зевнул.
Даже железный парень из неназванной спецслужбы иногда нуждался в отдыхе. Скотчу почему-то отрадно было убедиться в этом. Хотя для дела лучше подошел бы эдакий несгибаемый рыцарь без страха и упрека. Ведь ни для кого не секрет, что самые подготовленные и тренированные люди часто валятся на простых человеческих слабостях.
Но и работать приятнее с живым человеком, а не с роботом без души и жалости. Особенно если у тебя тоже есть душа.
Через пять минут Скотч уже спал на полу у переборки, подложив под голову ладонь и сладко посапывая. Семенов устроился у носового кнехта. Остальные, за исключением Хиддена и Солянки, спустились вниз, в кают-компанию. Солянка сменил на корме искателя Веселова — тот сразу же ушел вниз. Спать. Бессонная ночь его тоже вымотала.
«Амфисбена» резво уходила на юг.
Ближе к полудню свернули в Полог-рукав, настоящий зеленый коридор. Это неширокое русло обрамляла настолько пышная растительность, что ветви смыкались на высоте десяти — пятнадцати метров сплошным зеленым сводом. С воздуха визуально заметить катер теперь не мог никто. Да и восточный берег пропал из виду, что вселяло верный шанс добраться практически до самого моря совершенно незаметно.
А еще приблизительно через час (десятичный, местный) миновали дельту Сайры, по небольшому извилистому руслу, и оказались в обширном, постепенно расширяющемся заливе. Берега расступились, вода из мутно-коричневой незаметно стала пронзительно синей и прозрачной, а влажная удушливая жара тропического леса сменилась свежим морским бризом. Цубербюллер и Солянка к этому времени поменялись местами.
К катеру вскоре пристроились две здоровые ихтиофтеры. Обе следовали чуть сбоку по правому борту — любой мог видеть их сплюснутые с боков темные тела у самой поверхности.
Так и мчала «Амфисбена», рассекая пологую волну Южного океана. Час за часом, минуту за минутой.
Ближе к вечеру, когда Пронг уже наполовину сполз к далекому горизонту и висел чуть правее кормы, на палубу поднялся Константин Цубербюллер в сопровождении девушек — Вали Хилько и Патрис Дюэль. Стоящий на руле Солянка хотел было турнуть их, но потом подумал: а зачем, собственно? Их окружало только море. Небо вокруг оставалось чистым, поверхность океана — тоже. Кому они помешают, стоя на палубе, облокотившись на борт и глядя на скользящих параллельным курсом ихтиофтер?
И он промолчал.
А буквально минут через пять Цубербюллер вдруг стукнул в рубочную дверь. Солянка удивленно взглянул в большой круглый иллюминатор — Костя указывал рукой куда-то вперед и влево. Солянка взглянул и машинально потянулся к биноклю.
Навстречу, несколько ближе к невидимому отсюда берегу, ползла еле различимая с такого расстояния точка.
Взглянув на нее посредством оптики, Солянка тут же обмер.
Это была точно такая же «Амфисбена». Она шла на запад. Стоящий на палубе шат-тсур приветственно махал им рукой. Еще дальше к берегу, совсем уже еле-еле различимой крупинкой, обозначилось еще что-то плавучее. Вполне возможно, очередная «Амфисбена».
Солянка не успел ничего предпринять: Валентина Хилько сделала несколько шагов вперед, выйдя из-за рубки на палубу, и энергично помахала рукой в ответ. Шат-тсур заметил это, потому что тут же замахал обеими руками сразу. Чуть позже к нему присоединился второй.
Так они и разминулись: время от времени салютуя руками.
Солянка, вцепившись в штурвал, молчал. Возможно, скелетики приняли их за своих. Хорошо, если просто помахали ручками. А если пытались вызывать по какой-то своей шат-тсуровской связи, дабы перемолвиться словечком-другим? А если передали на базу: мол, видим катер там-то и там-то, идет туда-то и туда-то. А на базе дежурный скелетище чешет в своем ороговевшем затылке и бормочет: позвольте-позвольте, но у нас нет никаких катеров в этом квадрате! Ну-ка, друг Шуш-Пуш (или Быш-Кыш), вышли-ка туда патрульный катер, пусть пройдет на бреющем да присмотрится, что это за деятели? И друг Шуш-Пуш (или как там чертовы скелетики друг дружку называют?) послушно бормочет приказ в микрофон, а минутой позже с космодромчика у турбазы в небо взмывает скоростной космическо-атмосферный кораблик с деструкторами в полной боевой готовности…
Солянку аж передернуло от таких мыслей.
Но то ли объединенный отряд гидов, спасателей, туристов и искателей по-прежнему хранило небо, то ли шат-тсуры на «Амфисбене» оказались гораздо беспечнее, нежели в Солянкиных мыслях, то ли еще почему, но до самой темноты они больше никого не увидели, кроме привычных уже ихтиофтер да стаи летучих медуз, дождем ссыпавшихся в волны метрах в двадцати от катера.
Скотч проснулся незадолго до заката. Семенов — минутой раньше. Хиддена и Солянку тотчас отправили ужинать и спать. Перед тем как уйти, Солянка коротко рассказал все на ухо Скотчу. Его реакцию и реакцию Семенова спасатель уже не видел, потому что ушел в кубрик.
Покрасневший кругляш Пронга сполз почти к самой воде, окрашивая океан за кормой в нежно-розовые тона. Это было безумно красиво, поэтому все — и туристы, и искатели, и даже индюкоподобный советник Паулиста с Фалькау высыпали на палубу полюбоваться.
Было чем.
2— И что? — сердито выпалил Тамура. — Так и будем сидеть здесь дни напролет? Как крысы?
— А что нам остается? — как можно спокойнее поинтересовался МакГрегори.
Не то чтобы он был не согласен с Тамурой. Конечно, сидеть здесь бесконечно нельзя. Проблема в другом: МакГрегори пока еще не продумал линию дальнейшего поведения.
Положение троицы бывших диспетчеров с крохотного туристского космодрома «Экзотик-тура» смело можно было назвать аховым. Планета, очевидно, захвачена чужими. Не имеет смысла вторжение такими силами на какую-то там мелкую турбазу. Такими силами захватывают планеты целиком. Скорее всего Табаска полностью контролируется шат-тсурами. Сомнительно, чтобы крохотные людские поселения оказали чужим достойное сопротивление. МакГрегори вообще подозревал, что гиды и спасатели «Экзотик-тура» — лучше всех вооруженные и тренированные люди на Табаске. Но разве устоят пятеро против сотен и тысяч?
Бред.
Скотч и компания, можно не сомневаться, уже давно пленены.