Наследие исполинов. Никто, кроме нас
Странное дело, но финишировавший корабль чужие долго не могли обнаружить. Во всяком случае, они кружили и кружили над лесом, не снижаясь. Потом четыре из не менее чем трех десятков кораблей снизились, но вскоре снова взмыли.
Чужие маневрировали до самой темноты; потом часть кораблей убралась на космодром, часть продолжала упорно утюжить местность.
— Ничего не понимаю! Если гость сел, обнаружить его труда не составит. А если не сел, то его бы давно уже перехватили в полете.
МакГрегори недоумевал совершенно искренне.
— Может, он опять прыгнул? Прочь? — предположил Сориал.
— Да вряд ли, тогда и второй шквал до нас докатился бы. А его не было.
— Может, оба шквала слились? Может, мы последствия финиша и сразу за ним — старта просто приняли за последствия одного только финиша?
Сориал инстинктивно пытался объяснить необъяснимое наиболее обыденным образом.
— Нет, Жорж, тут что-то другое. Гости каким-то образом успели спрятаться. Я слышал, что на некоторых правительственных кораблях ставят некие суперкамуфляжные модули ценою чуть не с целую планету. С их помощью можно оставаться невидимым, даже если ты прячешься вплотную к врагу.
Тамура фыркнул, выражая сомнения:
— Угу. Я тоже слышал о чем-то подобном. Вот только я ни разу не слышал внятного теоретического обоснования всем этим небылицам. Как, спрашивается, скрыться от тазионарного сканирования, сам подумай? От потока — еще туда-сюда, но от сканирования…
— Не знаю. — МакГрегори беспечно пожал плечами. — Но думаю, что это все же возможно. На всякую хитрую задницу найдется еще более хитрый фитиль.
— Ну-ну, — не стал спорить Тамура. — Впрочем, нам-то что до всех этих штучек? Если корабль имеет защиту ценой в целую планету, то на нем прибыли такие шишки, которым до нас просто нет дела. Что правителям миров какие-то там диспетчеры?
— Вот тут ты прав, пожалуй, — согласился МакГрегори. — Завтра с утра совершим вылазку в лес.
— А патрули чужих? — хмуро спросил Тамура.
— К утру чужие их снимут. А вместо этого вышлют пехоту, вот увидишь. И мы должны пехоту опередить. Единственное, что мы реально можем сделать для нашей планеты, — рассказать, как все было. Кто бы ни явился на таком непростом корабле, если он друг, ему будет весьма интересен наш рассказ.
— А если не друг? Если это все те же скелетики или их союзники нарисовались? — усомнился Сориал.
— Тогда им не пришлось бы прятаться от патрулей шат-тсуров.
— На все у тебя готов ответ, — проворчал Тамура.
МакГрегори печально вздохнул в ответ:
— К сожалению, далеко не на все.
ПАРЛАМЕНТЕРСКИЙ БОТ АЗАННИ
Пронг-33 (Ухта) — Пронг-32 (Табаска), доминанта Земли
Прыжок просчитывали вшестеро дольше обычного, с минимальными допусками по расстоянию на расположение финишной сферы. Допуски составляли меньше сорока килоун. Подобные «блошиные» прыжки возможно было осуществлять исключительно в пределах одной звездной системы, да и то лишь между ближайшими планетами или их спутниками и, безусловно, только при отсутствии вблизи астероидных поясов.
Маримуца с подчиненными взлетели с поверхности Ухты и закрепились на стационарной орбите, а пока компьютер трудился, ворошил россыпи цифр, внимательно следили за неприятельским флотом. Практически непрерывно бот с земными десантниками сканировался армадой шат-тсуров.
Они уже знали, чья это армада, Маримуцу известили с флагмана, когда бот приземлился на Ухте и лейтенант согласно приказу доложил о выполнении первичной задачи.
— Знаешь, — задумчиво сказал Раджабов, в очередной раз покосившись на табло тазионарного счетчика, — нас определенно пасут. Определенно.
— Вижу, — недовольно буркнул Маримуца. — Но ведь не трогают пока?
— Вот я и не понимаю — почему не трогают? Если они знают, что у нас предстартовое состояние, почему не берут? Почему отпускают?
— А почему сразу не взяли, едва мы финишировали?
— Может, пытаются понять, что удумал предводитель азанни и вообще зачем он здесь? — неубедительно предположил Раджабов.
Маримуца едва удержался от презрительной гримасы:
— Рафик, ты что, недоспал? Какой предводитель? Скелетики давным-давно уже установили, где находится Парящий-над-Пирамидами. Информацию такого рода скрыть невозможно, ибо что это за лидер, который прячется? Кто за таким лидером пойдет? Скелетики просто не поймут, зачем мы здесь, — как не понимаем этого мы. Вот и выжидают. Их интересы явно расположены на Табаске, а мы вертимся вблизи Ухты. И раз мы готовимся смыться, гораздо полезнее будет узнать, куда фальшивый парламентерский бот направился, нежели захватить подставных болванчиков. Нас то бишь.
Раджабов вздохнул, помолчал и виновато сознался:
— Недоспал я, это верно…
Маримуца только рукой досадливо махнул.
В видеокубе асгрогатора беспрерывно текли столбцы вычислений, и казалось, не будет конца этому десятичному потоку.
— Команда, вы как там? — осведомился Маримуца по селектору.
— Готовы, — лаконично доложился кто-то из Суондредов. Вероятно, Джерард, старший из близнецов, он у братьев-десантников выполнял роль капрала, хотя все Суондреды покуда оставались рядовыми. Лейтенанта и унтера за прошедшие двенадцать суток успели поставить в известность о том, что Джерард старше Клемента, Арнольда и Конрада соответственно на две, пять и семь минут. Бедная их мать отказалась от дородового подращивания и выносила всех четверых, хотя, естественно, в положенный срок пришлось делать полузабытое уже врачами-акушерами кесарево сечение. Этих лбов вынимали из нее, как заряды из обоймы, одного за другим. Ужас какой-то. Дариуш Маримуца даже не подозревал, что в доминанте Земли кое-где еще практикуется такое варварство.
Обыкновенно в штатном режиме на пунктире экипажу довольно трудно заметить прыжки. У некоторых темнеет на миг в глазах. Если после долгого пребывания в горизонтали при повышенном тяготении резко вскочить на ноги, возникает очень похожее ощущение. Мгновенная пустота в груди, словно падаешь с высоты, но все это протекает настолько быстро и почти неуловимо, что спустя секунду начинаешь сомневаться: не почудилось ли?
Но на этот раз парламентерскому боту, а значит, и его пассажирам предстояло финишировать в атмосфере. А это чревато сильной болтанкой, даже если они не вляпаются в область переменного давления. Понятно, что Раджабов стремился навестись куда-нибудь в спокойный и желательно лишенный облачности район Табаски, но с такого расстояния стопроцентной гарантии на успех не могли дать даже близкие к совершенству приборы азанни. Поэтому Маримуца велел команде подготовиться к сюрпризам и обустроить удобные и безопасные кресла, где легко переносилась бы любая болтанка, любая свистопляска. Причем не с гравитационной фиксацией тела, а с механической, с тривиальными ремешками, ибо всякие встряски имеют наглость в первую очередь выводить из строя гравигенное и гравизащитное оборудование, а крепкие ремешки, как правило, спокойно выдерживают все что угодно. «Летали, знаем, — заявил Маримуца подчиненным. — Вторично побывать непристегнутым внутри баскетбольного мяча желания абсолютно не имею и вам не рекомендую. Так что…»
Не пришлось уточнять тот факт, что мяч, в котором Маримуца имел честь оказаться, отнюдь не отлеживался у судейского столика, а, в свою очередь, имел честь быть предметом раздора десятка здоровенных долговязых мужиков. Джерард Суондред просто ответил: «Есть, сэр!», и в этой фразе явственно слышалось: «Летали, знаем!»
Переоборудовать под человеческие фигуры несколько креслонасестов азанни оказалось в общем-то не так уж и сложно.
Остаток времени прошел в томительном ожидании: предпримут шат-тсуры какие-либо шаги для захвата наглого парламентерского бота или не предпримут?
Не предприняли.
Раздался мелодичный, похожий на трель неведомой птицы сигнал, и видеокуб астрогатора очистился от цифр. Вместо этого там возникла нежно-зеленая строка на интере: «К пульсации готов».