Выдыхай (СИ)
Он молчит, мне тоже нечего ответить на этот гнусный ультиматум, а по сути угрозы. Мысли лихорадочно мечутся в голове, мне нужно сторговаться с этим опасным человеком, но что я могу ему предложить?
— Я дам тебе время подумать, Мария. До завтра. Будь умной девочкой.
В трубке давно звучат гудки, а я все никак не могу прийти в себя. Мне нужна помощь, и я не уверена, что сейчас мне поможет моя семья. Опомнившись, набираю Алекса. Вспоминаю, что он должен сейчас быть уже в самолёте, только когда он отвечает на звонок и сообщает, что рейс задержали. С ним всё в порядке. Пока. Надеюсь, до завтра его действительно не тронут. Сославшись на ночной кошмар, спешу распрощаться с любимым мужчиной. Лишь на секунду пальцы зависают над контактом «Папа», чтобы листнуть выше. Если кто-то и поможет в этой ситуации, то только он.
Кирам не отвечает безумно долго. Оператор сбрасывает дозвон несколько раз, и я набираю снова. На этот раз удачно:
— Привет, — он удивлён моим звонком, значит не в курсе провокации Самира. Мне требуется время, чтобы собраться с мыслями и рассказать, что произошло. И не разреветься. — Что случилось, Мари? — спрашивает встревожено. — Кто тебя обидел?
Я, наконец, соображаю, что сказать, и передаю Киру угрозы его отца.
— Что мне делать, Кир?
— Успокойся, солнце. Всё будет хорошо. Я не дам тебя в обиду. Веришь?
— Верю, — безосновательно, глупо и наивно, но я ему верю.
— Сделай себе кофе и просто успокойся, тебе нельзя нервничать. Я всё решу.
— Спасибо, — шепчу в ответ.
— Рано, — усмехается он. — Поблагодаришь позже. Мари, тебе лучше сегодня не выходить из дома. И пусть кто-то приедет, посидит с тобой, не будь одна. Хорошо? — Кир дожидается моего «Да» и прощается.
Я сижу как на иголках, не зная, что делать дальше. Не хочу пугать родных, но с такими вещами не шутят, сказать просто необходимо. Я звоню папе, чтобы посвятить его в очередную историю, в которую вляпалась его непутёвая дочь. И уже через час ко мне приезжает Лиз, а количество охраны под моим окном и за дверью растёт в геометрической прогрессии. Лиз пытается отвлечь меня, но это ей плохо удаётся, да она и сама вся на нервах. Поэтому мы по большей части смотрим какие-то глупые шоу и лишь изредка перебрасываемся словами. Немного погодя появляется мама с огромной сумкой продуктов, и они с Лиз готовят завтрак, который я не могу в себя запихнуть. Как раз в это время звонит Алекс, ругается, что не сказала ему сразу.
— Не хотела тебя пугать перед вылетом, — отвечаю на все его нападки. — Алекс, — умоляю его, — Будь осторожен.
— Всё будет хорошо, принцесса, — успокаивает меня, а я слышу, что он на взводе.
Мы разговариваем не так долго, как мне хотелось бы — у него плотный график и дела не ждут. Но Алекс обещает перезвонить, как только освободится, и мне остаётся только ждать. Ни он, ни Кир не дают о себе знать бесконечно долго. Ни один из моих защитников не считает нужным рассказать мне, что происходит, и я психую. В конце концов, мама с Лиз загоняют меня в ванную, чтобы расслабиться, и, по закону подлости, Кир звонит именно в этот момент.
— Я всё решил, Мари. Он больше не побеспокоит тебя, — говорит, не тратя время на предисловия.
— Как дорого тебе это обошлось? — сердце ноет от тягостных предчувствий, я боюсь представить, какую цену Киру пришлось заплатить за мою жизнь.
— Не дороже, чем я готов был заплатить, — говорит он, и я знаю, как изгибаются уголки его губ в этот момент. Тягостные предчувствия превращаются в липкий страх. Кир всё понимает по моему дыханию, видимо, потому что уточняет тут же. — Это всё-таки мой отец, Мари, он не убьёт меня. Не бойся. Я знаю, что сейчас ты кусаешь губы, и это выглядит жутко соблазнительно, — он меняет тему, явно надеясь сбить меня с мысли. — Береги себя, моё сердце.
Кир сбрасывает звонок, а я ударяюсь в слёзы. И это не слёзы облегчения и радости, вовсе нет. Чем бы ни заплатил мой мальчик за данную мне свободу, уверена, что цена непомерная и страшная. Прости, Кир, я не планировала делать тебе больно.
АЛЕКС
Меняются города, отели, концертные площадки — всё сливается в одну безликую картинку. Эдакий усреднённый город со среднестатистическим номером гостиницы. Усталость накапливается просто неимоверная и к началу июля я похож на выжатый лимон. Ранним утром мы сидим с Марком на мягком диване в бизнес-зале и рассматриваем самолёты за панорамным окном в ожидании отложенного уже второй раз вылета. Сил нет даже на то, чтобы перекинуться парой слов. Внезапный звонок от Мари удивляет — в Кио всего пять утра, к тому же принцесса знает, что сейчас я должен быть в воздухе. Я тороплюсь снять трубку, потому что паника поднимается внутри удушливой волной.
— Привет. Что-то случилось, малыш?
— Просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке, — неубедительно говорит она.
— Почему должно быть не в порядке? Вылет задержали, вот сидим, ждём с Марком, — я стараюсь говорить как можно мягче, чтобы успокоить ни с того ни с сего запаниковавшую принцессу.
— Просто дурацкий сон, Алекс. Хорошего тебе полёта, напиши, как доберёшься.
Мы болтаем ещё какое-то время, но Мари спешит распрощаться. И я больше чем уверен, что дело вовсе не в страшном сне. Только вот в чём? Вскоре мы отправляемся на посадку, и все два часа в воздухе я извожу себя мыслями, что же произошло. Стоит только включить телефон, когда самолёт касается посадочной полосы своими шасси, он отзывается писком о непрочитанных сообщениях. Там пропущенный от Стива и просьба перезвонить, как только смогу. Я набираю его еще до того, как мы полностью останавливаемся. Отец моей малышки всегда предпочитает говорить коротко и по делу, и сегодня не изменяет себе:
— Мари звонил Арафат-старший, — начинает он после короткого приветствия. — Угрожал устранить тебя, либо увезти её в Палеру. Мы усилили охрану Мари, и она пока не выходит из дома, не переживай. Но нам надо подумать и о твоей безопасности, Алекс. Тебе нужен телохранитель, срочно. Я уже договорился, тебя встретят. От охраны ни на шаг, Мари не переживёт, если потеряет тебя.
Мы договариваемся обсудить подробности позже, когда я буду в отеле, и прощаемся. Марк смотрит на меня удивлённо, интересуется, что произошло. «Потом», — прошу его не лезть сейчас. Когда у трапа нас встречает пара крепких ребят в обмундировании спецназа, он уже просто умирает от любопытства, но оставляет расспросы на более подходящее время. В этот раз обходится без автограф-сессии, нас вывозят в машине с тонированными стёклами сразу с лётного поля. Конвоируют в номер гостиницы, не той, что бронировал Марк, обыскивают предварительно номер. Кажется, всё более чем серьёзно. Первым делом звоню принцессе, и, только убедившись, что с ней всё в порядке, набираю снова Стива.
— Ребята из моей службы безопасности тут проанализировали всё, Алекс. Скорее всего, и за слитой информацией о браке Мари, и за присланными тебе фотографиями стоит один и тот же человек. С девяностопроцентной уверенностью могу сказать, что это Самир Арафат. Постарайся сегодня не мелькать на улицах, в идеале пережди в номере. У нас пока не вышло с ним связаться — он не берёт трубку. Как только мы решим что-то, я сообщу.
После этой беседы мне приходится объяснить творящийся дурдом Марку. Друг понятливо начинает переносить и отменять запланированные на сегодняшний вечер мероприятия. В итоге договаривается, что и интервью, и фотосессия для молодежного журнала пройдут в номере буквально через час. У меня совсем немного времени, чтобы привести в порядок мысли и своё уставшее тельце. И как бы мне не хотелось сейчас позвонить Мари, приходится погрузиться в рабочий процесс.
Телефон звонит, когда интервью в самом разгаре. «Гадёныш» — высвечивается на экране крупными буквами. Я извиняюсь перед удивлённой журналисткой и выхожу в соседнюю комнату.
— Да, — говорю резко.
— Я тоже рад тебя слышать, Эванс, — усмехается Арафат. — Мы же уже почти одна семья, — и мне категорически не нравится эта шутка.