W&H (СИ)

— Уэнсдей! — негромко позвал Гарри, пару раз стукнув костяшками пальцев по стеклу.
Ему никто не ответил.
Внутри комнаты Аддамс была темнота, а луну, которая смогла бы разогнать её, не вовремя закрыла большая туча.
— Уэнсдей! — предпринял ещё одну попытку он, но так же остался без ответа. — Я вхожу!
Гарри надавил на раму и залез в небольшое окошко. Каким образом Уэнсдей затаскивает через него свою огромную виолончель, он старался не думать. Под его ногами что-то захрустело.
— Что за… — недовольно пробормотал себе под нос Гарри.
Он сделал несколько шагов вперёд, и под его ногами захрустели книги, бумаги и чужие вещи. Гарри пару раз чуть не споткнулся, пока наконец не нащупал на стене выключатель и комнату не озарил свет.
Вся сторона, где жила Уэнсдей, была в разрухе. Кто-то явно постарался, раскидывая вещи его подруги. По всему помещению валялись листочки и книги, шкаф, как и стол, был вывернут наизнанку. Неизвестный «взорвал» даже кровать.
Подобная ситуация Гарри была знакома. Когда-то давно, уже, кажется, в другой жизни, его комнату тоже перевернули вверх дном, разыскивая одну вещь…
— Дневник! — Гарри был уверен, что Уэнсдей хранила записи Натаниэля Фолкнера у себя в комнате; неизвестный, видимо, думал так же.
Нашёл ли грабитель то, что искал, было непонятно.
Гарри не сразу заметил, но в некоторых местах была кровь. Особенно большая лужа натекла под древний граммофон. У Гарри сжалось сердце, когда он подумал, что грабитель убил Уэнсдей, но уже через секунду он понял, что подругу никто не трогал — над граммофоном висел Вещь, пронзённый кинжалом насквозь и пригвождённый к деревянной раме. Именно от него натекла кровь, правда, откуда взяться такому количеству в одной лишь руке, было совершенно непонятно.
— Вещь! — Гарри подскочил к раненому другу Уэнсдей. Тот едва заметно шевелил пальцами, подавая признаки жизни.
Гарри сгрёб ближайшую валяющуюся одежду Аддамс — это оказалась белая блузка — и, вытащив кинжал прямо из насаженного на него Вещи, аккуратно положил его на ткань, которая моментально окрасилась в красный. Гарри знал, что при колотом ранении лучше ни в коем случае не вытаскивать нож или любой другой острый предмет из раны, так что и сам так делать не стал.
В стрессовых ситуациях он всегда соображал намного быстрее, так что выбор, куда бежать, был сделан за секунду. В медблок с раненым Вещью не пойдёшь: будут ли там помогать отрезанной руке, было непонятно, да и вопросов задали бы слишком много. Зато Фестер мог помочь. Гарри не знал, разбирается ли тот в медицине, но выбора не было. К тому же Уэнсдей должна находиться на пасеке вместе с дядей.
Так быстро — как сегодня — он ещё с Офелия-холла не слезал. Не то чтобы это было сложно, но обычно заморочиться всё равно бы пришлось. Но сейчас Гарри чуть ли не слетел с башни, неосознанно помогая себе магией.
До сарая, в котором временно обитал Фестер, Гарри добежал за рекордные несколько минут. Если бы кто-то посторонний видел этот забег, то с уверенностью бы сказал, что видел самого быстрого человека на земле.
— Фестер! — крикнул Гарри, пинком открывая дверь.
Он уже ждал. Видимо, услышал, что кто-то бежит к его двери, и был наготове. По рукам Фестера пробегали электрические разряды, и он замер в такой позе, словно собирался прыгать.
— Быстрее! — Не обращая внимания на нелепую позу дяди Уэнсдей, Гарри протянул Вещь вперёд.
— Чёрт! — нелепо вскрикнул Фестер и перехватил друга. — Что с тобой, дружище?!
Гарри бросился к столу, сметая с него всякий хлам и освобождая место, параллельно отвечая на вопрос Фестера:
— У него нож в… руке, — слегка затупил он на последнем слове.
— Да я знаю, что тебе больно! — Фестер не обратил внимания на ответ Гарри, читая по пальцам, что говорит Вещь.
Он быстро положил друга на стол и резким движением выдернул ножик, отбрасывая его на пол.
— Не ной, чёрт тебя дери! — прикрикнул Фестер. — Сейчас зашьём и всё будет нормально! Не в первый раз же!
Наблюдать за быстрыми и точными движениями Фестера, когда тот сноровисто зашивал рану своему другу, было не очень-то и приятно. Гарри не стал вставлять своё мнение по поводу того, что рану надо сначала обеззаразить и каким-то образом остановить кровь; кажется, Фестер знал, что делает и без его советов.
 
Вещь поманил Гарри поближе и медленно начал шевелить пальцами.
— Со спины… — прочитал он. — Ублюдки. Дневник забрали… Понятно. Нет, я её не видел.
Уэнсдей влетела в сарай через секунду после того, как Гарри ответил на вопрос. Глаза девушки горели. Она взглядом пробежалась по комнате, а затем остановилась на своём друге, которого оперативно зашивали.
— Нет! Вещь! — Уэнсдей бросилась к Вещи, упав на колени рядом со столом. — Что с ним, дядя Фестер?!
— У него был нож в руке, — хихикнул взмокший Фестер, повторяя фразу Гарри.
Уэнсдей не разделила смех своего родственника. Она кусала губы, смотря на друга, и что-то тихо ему шептала, отвечая на движения каждого пальца.
— Я им отомщу, клянусь. — Уэнсдей проглотила тугой комок в горле, а её глаза заблестели от непрошеных слёз. — Они будут страдать. Медленно и долго.
Фестер сделал шаг назад. Раны были зашиты. Вещь перевернулся на ладонь и вытянул мизинец, Уэнсдей всхлипнула и протянула в ответ свой, скрепляя пальцы в замок.
— Всё будет нормально, — серьёзно произнёс её дядя и положил ладонь на плечо племянницы.
Уэнсдей тут же поднялась, сбрасывая руку Фестера, и быстрым движением стёрла слезинку.
— Твой байк нашли полицейские. Тебе пора уходить. В следующий раз кради что-нибудь неприметное, — посоветовала она.
— А в чём тогда веселье? — Фестер развёл руками. — Пригляжу за пациентом до утра, а потом исчезну с первым солнечным ветром.
Уэнсдей кивнула и повернулась к Гарри. С её глаз всё ещё не сошла краснота, и видеть их такими было странно. Ему подумалось, что есть в этом что-то интимное — не каждый может увидеть плачущую Аддамс и остаться при этом живым.
Она протянула вперёд руку, и Гарри её пожал, окрашивая в алый цвет.
— Спасибо. Если бы не ты, Вещь бы умер. — Уэнсдей смотрела прямо в зелёные глаза за круглыми очками. Гарри кивнул.
Когда они уже разжимали рукопожатие, глаза Уэнсдей неожиданно закатились, и та начала падать, заваливаясь на бок. Гарри успел подхватить подругу прежде, чем та ударилась о пол.
— Что с ней?! — Фестер в одно движение оказался рядом, приседая рядом с племянницей на руках у Гарри.
— Видение, оно обычно… — начал объяснять Гарри, но ещё до того, как он закончил, Уэнсдей глубоко вдохнула и раскрыла глаза, глядя прямо на него, — быстро заканчивается. Что ты видела?
— Тебя.
  
Глава 13
 
Уэнсдей очнулась на территории Невермора. Мимо неё пробежали трое учеников, пропав через несколько метров в туманной дымке. Она оглянулась: коридор, выходящий во двор, был ей хорошо знаком. Если пройти прямо, то можно попасть к статуе, хранящей тайну библиотеки «Белладонна».
Но сейчас Уэнсдей подталкивало в другую сторону — к открытым дверям, ведущим в четырёхугольный двор. Она поднялась с пола. Очередное видение застало её неожиданно, быть готовым к таким вещам было невозможно.
Уэнсдей двигалась вперёд, и туман перед ней рассеивался, открывая всё новые и новые участки. По коридору словно прошлась волна ветра: картины были сорваны с креплений на стенах, выставленные средневековые доспехи разлетелись повсюду грудой железного хлама, разбитые горшки с растениями осыпали всё вокруг землёй. Чем ближе Уэнсдей оказывалась к выходу из коридора, тем большей была разруха и тем сильнее нарастал непонятный шум, похожий на ультразвук.
Видение в этот раз было очень чётким, как будто она находилась в реальности, а не в собственном разуме. Идти было легко, но Уэнсдей не торопилась, рассматривая окружение настолько пристально, насколько могла, но ничего особо важного она не замечала.