Дочь самурая. Трилогия (СИ)
– Я простите – филолог по первому образованию, – ответил с улыбкой Вамензон.
– Это по старому – словесник? Ну – тогда и углубляться не надо – доброй стариковской улыбкой улыбнулся Матвей Петрович. Физикам физическое а духовное – духовникам… – пошутил он – наверное что то из вольнодумной университетской юности. Даже вот статейку кропать начал – «Пространство Миньковского против пространства Бартини».
– Это вы про книгу Бартини которую он писал сидя у Троцкого в концтаборе?
– Именно, – кивнул Бронштейн, – совсем не удивившись осведомленности экс-филолога, – у меня есть ее второе издание к слову с подписью автора. Но вообще-то это очень интересный вопрос. Причем история его весьма… своеобразная. Взять хоть то чт еще о буддийская космология учила о существовании бесчисленного множества тройственных параллельных миров, во всем подобных нашему миру. «Субхути, как ты думаешь, много ли пылинок в трех тысячах большой тысячи миров?» Субхути сказал: «Чрезвычайно много, о Превосходнейший в мире» – процитировал он на память. Это из «Золотой сутры».
А в малой «Сукхавати вьюхе» Будда рассказывает своему ученику Шарипутре, что к западу от нашего мира, через сотни тысяч триллионов миров от него, расположен особый мир, называемый Сукхавати, то есть «Земля Блаженства». И это не все примеры! Даже взять ислам – веру, которую считают варварской. Коран говорит: «Хвала Аллаху, Господу миров!». У исламских богословов были целые споры о количестве этих миров. К примеру, Мукатиль говорит, что существует восемьдесят тысяч миров, Заххак говорил о существовании трехсот шестидесяти миров, где их обитатели голы, босы и не знают своего Творца, и шестидесяти тысячах миров, обитатели которых одеты и обуты и знают своего Творца. Вахб рассказывает, что во Вселенной присутствует восемнадцать тысяч миров, и этот мир, в котором мы живём, – один из них.
А Каабуль Ахбар писал что точное количество миров не известно никому, кроме Аллаха…
Впрочем – я забыл за разговорами о гостеприимстве.
Бронштейн открыл буфет, задумчиво пробежал взглядом по строю бутылок.
– Пить вредно – не так ли? – обратился он к Вамензону.
– Думаю, что…. не полезно, – несколько растерялся ротмистр.
Старик довольно хмыкнул.
– Мой доктор приставленный ко мне умниками из Техниона тоже так считал. Всегда разорялся как одесский маклер, если замечал у меня дома спиртное. Просто несносным становился.
– Надо думать, Матвей Петрович, вы нашли другого?
– Пришлось. Тот умер два года назад. Пятьдесят лет – оторвался тромб. Так что скажете? Есть друзская мастика из фиников. Есть левантийская ракия из инжира. Есть арбузная. Есть виноградная – тут по соседству обитает семья грузинских евреев – ее глава – Моисей Эбраули иногда подбрасывает бутылку другую чачи… Есть кошерная здешнего разлива – он вынул пузатую «четвертушку» с синим могендовидом на белой этикетке. Или может коньяк – есть шустовский, есть сицилийский… Привозят гости. друзья присылают…
– С вашего позволения, Матвей Петрович – я за рулем.
– Ну – у нас в Самарии правила о процентах алкоголя в крови водителя вроде помягче российских! – за разговором Бронштейн соорудил пару бутербродов с селедочным фаршмаком и питой.
– Правила правилами, – отшутился Вамензон, – но встречному грузовику или придорожному столбу их объяснять не будешь.
– Ну и ладно! Бронштейн плеснул в малюсенькую рюмочку чачи и повел ей в сторону гостя…
Так какая нужда занесла вас сюда?
Штабс-ротмистр порылся в своем портфеле.
– Прежде всего я должен извиниться. Возможно я зря трачу свое и ваше время, но… Нам очень не помешает ваша консультация. Так вышло что из всех кто занимал сколь-нибудь важное положение в первых программах создания атомного оружия вы – единственный живой участник… Так вот… Нами – не важно где – были найдены ядерные заряды и мы хотели б узнать что вы думаете об их происхождении и о том как предотвратить появление новых… Наши специалисты – они конечно толковые – но все таки единодушно считают вас лучшим знатоком…
Так что прошу – взгляните на эти фотографии – тут заряды уже разобраны. Я не беру с вас подписки хотя по идее должен – но думаю вы сами понимаете что есть вещи какие лучше не знать нашему обывателю…
Академик поднял голову, из-под густых седых бровей ясными молодыми глазами долго смотрел на гостя, потом перевел взгляд на фотографии а затем принялся их перебирать что то бормоча под нос.
До слуха ротмистра долетали фразы на русском и идиш…
– Ассиметричный взрывной блок – как у Резерфорда – но он же сам признал ошибку… Так – цилиндрическая имплозия – снижает потенциальную мощность… Та-ак… многослойные концентраторы… Экое старье право слово! А где у них шахта нейтронного инициатора? Ах вот даже как??
– Завод не нашли? – осведомился Бронштейн пять минут спустя, откладывая снимки…
– А почему вы решили что он есть? – машинально вопросом на вопрос ответил Вамензон.
– Молодой человек, – наставительно покачал головой нобелевский лауреат – я иногда почитываю научную фантастику – и только в ней можно собрать атомный заряд в гараже!
– Нашли, – кивнул штаб-ротмистр. Но разработчика – или разработчиков взять не удалось. На нем работали обычные слесаря и токари – что скажет начальство то они и сделают – они даже не поняли что это – ну кроме сборщиков.
– Сколько? – отрывисто бросил старик.
– От шестисот до восьмисот килотонн – как полагают наши специалисты.
– Я спрашивал – сколько их было сделано? – голос Бронштейна дрогнул и посуровел.
– Двадцать четыре.
Бронштейн горько вздохнул, прикрыл сухой ладонью глаза.
– Вы нашли все?
– Двадцать две уже… безопасны – две еще ищут.
– Говорите от шестисот до восьмисот? – после короткой паузы продолжил ученый. Значит они где-то достали тритий. Скверно…
Вамензон с ним мысленно согласился, ибо источник происхождения трития и лабораторию по его производству так и не отыскали. Асано явно убили преждевременно.
– Откуда у них кстати плутоний? – продолжил Матвей Петрович полминуты спустя.
– Из отработанных реакторных элементов.
– Понятно, – печально улыбнулся Бронштейн, – как в первых английских «Марках»? Но там применяли сегментную имплозию…
– Итак, – он взмахнул рукой словно подводя некоторый итог – вы хотите знать – откуда это появилось – и можно ли повторить что то подобное?
– Не могу не признать вашей полной правоты – только и оставалось ответить Вамензону.
– Ну что ж – для начала скажу по боеприпасу. Как по мне его делал ремесленник. Толковый и очень умный – но ремесленник. Даже сейчас я вижу пару ошибок – которых я – приди мне в голову такая безумная мысль: делать атомную бомбу – попробовал бы избежать.
И прежде чем Вамензон успел удивиться Бронштейн продолжил.
– В данном образце соединено несколько старых схем времени перехода от самолетов к ракетам как основному носителю. Причем за главный критерий как можно понять бралась не мощность и даже не простота сама по себе – а сохранение тайны и необходимость избегать использования специального оборудования. Как бы это сформулировать поточнее…
– За неимением гербовой пишут на простой, – подсказал Вамензон.
– В годы моей молодости в Одессе говорили так – за неимением горничной пользуются дворником! – рассмеялся старец. Ну так вот – вернемся к нашим как говориться баранам… Этот человек, безусловно, какое-то время работал на соответствующем производстве – но он не конструктор и не разработчик: иначе бы например догадался – из чего можно собрать инициирующий излучатель нейтронов.
– Из чего же? – не удержался Вамензон.
– Позволю себе промолчать… – нахмурился ученый. Знаете – тут конечно глухие стены но за стеной мыши – а у них есть и уши и языки, – по-восточному витиевато выразился Бронштейн. Но для начала позвольте, напомнить вам как появилась атомная бомба в нашем мире. Кто ее сделал первыми?
– Странный вопрос, – пожал плечами штаб-ротмистр. Конечно же Квебек! Вы же сами…