Люба (СИ)

— Извини, я не поняла. — Она покраснела, он улыбнулся. — Я еще ни с кем не встречалась, но про тебя говорят… Да, я согласна быть твоей девушкой, если это только свидания.
— Хорошо, уже прогресс. Ты мне нравишься. Может, это прозвучит смешно, но ты чем-то похожа на мою маму, нет, не внешне, но что-то есть.
— У тебя комплексы, связанные с мамой?
— Нет, просто моя мама идеальная женщина. Ты со мной согласишься, когда узнаешь ее. Это был комплимент.
— Валера, ты москвич?
— Да, коренной, потомственный москвич. И родители у меня врачи.
— У меня тоже, но они в Саратове.
— Это неважно. Смотрю я на тебя и чувствую, что влюбляюсь… Так как далеко мы можем зайти?
— Валера, мы, кажется, договорились?
— Понял, значит, первым будет муж?
— Да. Я так хочу, и другое неприемлемо для моей семьи.
— Но мы можем встречаться?
— Я же сказала — да, можем.
Они встречались. Он радостно улыбался при виде ее на работе, она млела от его взглядов. Это стало заметно.
Еще через месяц к Инне подошел заведующий приемным покоем.
— Инна Викторовна, я понимаю, что задаю бестактный вопрос, но все-таки, что у вас с Корецким?
— Мы пара.
— А его родители знают?
— Я с ними еще незнакома, но почему вы об этом спрашиваете? Какое к вам это имеет отношение? Кто его родители?
— Если вы действительно пара, то он сам вам скажет. Кстати, у вас хорошие швы, вы грамотный врач, опыта вы еще наберетесь, а задатки у вас есть. Он очень сильный хирург, ваш Валера. Учитесь у него, пока не пошли пеленки. И не слушайте разговоры. Если вы пара, то вы знаете его лучше других.
Очередное дежурство подходило к концу. Она была одна с пациентом, дежурный врач спал. Пациент был тяжелый, но пока стабильный. Инна сидела рядом с ним и думала. Вчера они с Валерой первый раз поцеловались. Если бы ее родители знали, ей бы уже не жить, но рядом с ним все по-другому. Она теряется, она готова на все. К сожалению, их дежурства в этом месяце не совпадают. А так ночью в галерее он читал ей стихи Есенина, Блока, Мандельштама. Классно, он очень красиво читает стихи. И вообще, он самый лучший. Инна ловила себя на мысли, что может думать только о нем, он все время как будто стоял у нее перед глазами, и ей было хорошо. Правда, с медсестрами ведет себя нагловато и пошловато, но им нравится, они сразу для него все делают. Цель оправдывает средства. Она очнулась оттого, что ее кто-то взял за плечо.
— Ой, извините, я, кажется, задумалась.
Перед ней был врач, явно из старших. Она его видела впервые, но почему-то очень хотелось встать по стойке смирно.
— Точнее, задремала. Я решил посмотреть больных и увидел вас, новое лицо. Представьтесь.
— Я врач интерн-реаниматолог. Инна Викторовна. Пациента докладывать?
— Конечно. А я Борисов Александр Борисович, вот, выдалась свободная минутка, решил глянуть на свой любимый приемный покой.
Она доложила больного, он задавал вопросы, по диагностике, интерпретации анализов, плану обследования и лечения. Она отвечала.
— Мило, очень мило. Доложите вашему заведующему, что вы мне понравились. Я назначу вам время и буду сам с вами заниматься. Два раза в неделю, время я уточню. Приятно было познакомиться.
Она вошла в ординаторскую и доложила о происшедшем зав отделением.
— Ты хоть знаешь, кто такой Борисов?
— Нет. А кто? И где его кабинет?
— Академик Борисов — директор института, кабинет, соответственно, в приемной. Ему понравиться трудно, надо быть большой умницей. Ты притормози со своим бой-френдом. Учиться у Борисова круто. А если он узнает про Валеру, то учить тебя вряд ли станет.
— Как это связано?
— Девочка, ты с родителями своего друга знакома? Я вижу, что не знакома. Нет, они нормальные, интеллигентные, умные люди. Но они занимают высокие посты. Я не знаю, как они к тебе относятся, но они мои шефы, причем оба. Я не хочу неприятностей из-за тебя.
Они встретились с Валерой через день. Сидели в кафе.
— Валера, в приемный днями заходил Борисов. Он немного меня экзаменовал и предложил со мной индивидуально заниматься. Зав отделением сказал, что это шанс. Но почему-то все свел к тебе. Я у вас человек новый. Объясни.
 
— С Борисовым заниматься надо, он профи. Что касается меня, я не понимаю, как это со мной связано. Я с родителями о тебе еще не говорил. Во-первых, они слишком занятые люди, во-вторых, нас у них четверо, поговорить хотят все. Сейчас по потребностям в родителях на первом месте мои младший брат и сестра. До ЗАГСа мы с тобой ещё не дошли, я посчитал, что говорить о тебе им пока преждевременно. Ты обо мне своим сообщила?
— Нет, они могут отреагировать не совсем адекватно. Я думала узнать тебя получше и только потом рассказать родителям.
— Значит, ты меня понимаешь.
— Валера, а кто твои родители? Мой заведующий их явно боится.
— Они на нас адекватно отреагируют. Инна, я еще не готов жениться, извини, мне нужно больше времени. Ты мне очень нравишься, я люблю тебя. Но жениться — это очень ответственно. Дай мне время.
— Валера, я тебя не тороплю, и я сама не тороплюсь. Мне еще надо учиться, зав отделением говорит, что если Борисов увидит во мне какую-то перспективу, то предложит аспирантуру. Мой отец будет счастлив. Просто я не понимаю другого. Вот ты — Валерий Александрович Корецкий, а академик был Александр Валерьевич, его сыном ты быть не можешь, если судить по возрасту. Валера, если мы пара, скажи мне, кто есть кто. Я просто хочу знать.
— Он мой дед. Отчество — просто совпадение, я ношу фамилию деда. Ты не подумай, у меня есть отец, кстати, классный отец, он мне друг, но сейчас на него слишком много навалилось, и я пытаюсь его оградить от ненужных переживаний. Мама только вернулась из штатов, она работает всего пару недель. Инна, не подгоняй меня.
— Валера, мы говорим на разных языках. Я не прошу на мне жениться, я не прошу знакомить меня с родителями, братьями и сестрами. Я просто хочу знать, кто твоя семья, где они работают, кем и как их зовут? Понимаешь?
— Так ты не знаешь?
— Нет.
— Ладно. Мой отец — академик Борисов, моя мать — профессор Корецкая, оба работают в нашем институте. Мы еще пара?
— Подожди, ты что, стесняешься родителей? Ты ими гордиться должен. Или ты стесняешься меня? Думаешь, что они меня не одобрят? Не надо меня провожать, мне пора.
— Вот именно этого я и боялся. Ты никуда не уйдешь, и никого я не стесняюсь, ни их, ни тебя. Если ты такая умная, поехали знакомиться с твоими родителями. Я уже готов. И жениться готов. Мы встречаемся около четырех месяцев, чем я тебя обидел? Я к тебе плохо отношусь? Что я сделал не так, в чем я бестактен? Днями я сделаю тебе официальное предложение, и тогда ты встретишься с моей семьей. Договорились?
— Да. Прости меня.
  
27
 
Снова Марина
— Папа, почему ты не поздравляешь меня с днем рождения? Тебе все также стыдно на меня смотреть? Ты еще не привык к цвету моих волос? Тебе не нравятся мои серьги? Папа, дай мне денег. У меня сегодня инициация. Я теперь буду взрослой, пересплю с кем-нибудь. Представляешь, я никак не могла решиться, вот как вы мне мозги запудрили. Настя говорит, что это клево, особенно под кайфом. Ты долго будешь молчать? Хочешь, молчи. Дай деньги, и я пошла.
Марина подошла к зеркалу. Посмотрела на свое разрисованное лицо, сине-оранжевые всклокоченные волосы. В уши вставила по десять сережек непонятной формы. Хмыкнула в сторону отца, взяла у него из портмоне двести долларов и ушла.
Саша с горечью смотрел ей вслед. Это продолжалось два с половиной года. Саша мог бы сказать точнее — до дня, до часа, до минуты. Ни он, ни Люба ничего не могли с ней сделать. С Мариной говорили, ее водили к психологу. Психолог сказал, что это подростковый протест, что перебесится и пройдет. Но появилась Настя, потом какая-то группа, и стало хуже. В школу Марина не ходила. Колледж бросила. Сегодня ей восемнадцать. Она никто, и есть опасения, что еще и по рукам пойдет. Эти два с половиной года были адом. Кроме проблемы с Мариной была еще одна. Болел Ваня. Он был на диализе. Врожденная патология проявилась во всей красе.