Вечность по имени Любовь (СИ)

-Кто конкретно был виноват в осложнении?
-Индивидуальная реакция организма. За месяц до аппендицита у девочки был фурункулез. То есть, налицо инфекция и ослабленный иммунитет. Больная получает адекватное лечение. Александр Борисович, извините, у меня много работы. Я пойду, с вашего позволения.
-Да, идите. Видите, лечение вашей дочери контролирует главный хирург страны, так что успокойтесь.
Люба не стала рассказывать Саше о конфликте с сыном, но неприятный осадок остался.
Вечером Борька не пришел домой, остался со своей пациенткой. Состояние девушки улучшилось, температура спала. Но он все равно просидел с ней всю ночь. Нянчился, как с малым ребенком. Утром в палату вошла Люба, узнала состояние больной и отправилась работать дальше.
Предстояла сложная многочасовая операция, и Люба взяла ассистентом Бориса. Надо учить ребенка. Она не любила оперировать с интернами. Они были слишком медлительны, не понимали ход ее мысли и зачастую не совсем осознавали, что требовалось от них. С ординаторами было легче, у них уже был какой-то опыт. Она любила оперировать с профессионалами, но кто ей даст? Надо учить молодежь, и она брала ординаторов. Но Борька же свой, его точно надо выучить, дать в руки профессию и квалификацию. До Валеры ему далеко, у Валеры мозги работают куда надо и руки хорошие, а у Бориса ни того и ни другого. Но он сын и его надо учить. Люба достала литературу по теме предстоящей операции и вызвала Бориса. Она дала ему сначала все прочитать, а затем села разбирать с ним вместе, что к чему. Боря не сопротивлялся, передал своих больных Валере и сел за книги, через два часа они с Любой вошли в операционную. Около часа ночи Люба с Борей вернулись домой совершенно измотанные. Они ели на кухне и разговаривали, обсуждали операцию, прогноз, план лечения. Затем оба легли спать. Утром начался рабочий день. Борис пошел посмотреть своих больных до обхода завотделением. Вошел в палату Алины, пациентки с осложненным аппендицитом, но там никого не было. Он справился у медсестры, оказалось, что вчера, после обхода, завотделением выписал пациентку, рекомендовав перевязки в поликлинике по месту жительства. Борька расстроился, понравилась ему девочка. Он никому ничего не сказал, работал как обычно. Вечером он с Артуром и Андрюшкой собрались у Егоровых. Обсуждали работу, проблемы, девочек. Все было как всегда, но из головы не шла Алина. Ему первый раз понравилась пациентка. Он ни на одну девушку в больнице не смотрел, как на девушку. Романов с медсестрами, персоналом, пациентками у него не было. Все девушки были со стороны. А вот Алина запала в душу. Он увидел ее в приемном всего пару дней назад. Миниатюрная, хрупкая, крашеная блондинка была похожа на куклу. Живот заболел на вечеринке у подруги, девушка была в состоянии легкого алкогольного опьянения. В приемном отделении она пробыла долго. Сначала исключали беременность, затем все остальное по гинекологии, и только после исключения всего заподозрили аппендицит. Когда Борис вошел к ней в палату, там уже были родители Алины. Оперировал он сам. Все было хорошо. Следующий день тоже не предвещал дурных новостей, он поболтал с ней во время обхода, девушка явно кокетничала с ним, но к этому он привык. А вот дальше поднялась температура. Заигрывать с Алиной после повторной операции он не стал, а теперь ее выписали, и он жалел, что не спросил телефон и вообще не предложил продолжить знакомство.
Часть 49
День прошел в раздумьях, но к концу дня Борис поднял историю болезни и списал адрес. Купил конфеты и пошел по адресу. Он ничего не знал о девушке, к которой шел. Только что ей двадцать один год, что она журналистка, первый год работает и все. В подъезд он вошел с каким-то парнем. «Удачно, не надо объясняться через домофон», - подумалось ему. Он позвонил в дверь. Тишина, позвонил еще раз. За спиной услышал голос:
-Борис Александрович, какими судьбами к нам?
Боря обернулся и увидел маму Алины, за руку она держала маленького мальчика, рядом была коляска.
-Я не видел Алину перед выпиской, знаете, хоть все говорят, что я ни в чем не виноват, но мне как-то не по себе. Вот и решил ее навестить.
 
-Проходите, - мама Алины открыла дверь, - Алина почти не встает, тяжело еще, больно. Вот мне пришлось взять отпуск, чтобы за сыном ее приглядеть.
Борю обдало холодом. «Значит, у нее сын, следовательно, и муж имеется». Он прошел в квартиру, разулся, отдал маме конфеты и вошел в спальню Алины. Она лежала на обычной подростковой кровати, у противоположной стены стоял детский манеж, на полу были разбросаны игрушки.
-Борис, вы? - Алина не могла скрыть удивления.
-Да, решил узнать, как вы? Может, на ты?
-Хорошо. Боря, ты очень красивый парень. И ты профессорский сын. Я не та женщина.
-Я просто хотел узнать.
-Боря, я же понимаю, что ты всех своих пациентов дома не навещаешь. Ты хотел меня видеть? После осложнения и повторной операции ты совсем засмущался, даже не смотрел на меня, а потом, видимо, пожалел. Боря, у меня слишком богатый жизненный опыт.
-И что?
-Тебя ничего не смущает?
-Нет, а что меня должно смущать?
-У меня ребенок.
-Это имеет отношение к послеоперационному периоду?
-Хорошо, пройди в ванную и вымой руки, потом можешь щупать мой живот.
Он ее пропальпировал, рекомендовал побольше двигаться, не поднимать тяжести, а именно двигаться для профилактики спаек.
-У тебя действительно все хорошо, зря я переживал. У мамы все-таки золотые руки.
-У тебя интересная мама. Я ее запомнила, строгая, но добрая. Соседки по палате говорили о ней, как о боге. Я, знаешь, даже подумала статью о ней написать. Вот встану на ноги, переговорю с редактором и попробую взять у нее интервью. А может, ты мне о ней расскажешь? Боря, Теме полтора года, у меня нет мужа. Я пережила разрыв с его отцом. В данный момент у меня нет серьезных отношений с кем-либо. Если ты хочешь продолжить знакомство, звони. Я буду рада.
-Хочешь, я буду делать тебе перевязки дома?
-Хочу, у тебя мягкие руки, мне приятны твои прикосновения, даже ввиде перевязки.
-Я приду послезавтра, завтра у меня дежурство.
Он просидел с ней весь вечер, даже поиграл с ребенком. Домой вернулся поздно, молча поужинал и лег спать. Из головы не шла Алина. Он лежал и думал, когда в его дверь постучали.
-Заходите, я один и не занят.
-Слушай, брат, ты какой-то не такой в последние дни. Я беспокоюсь. - Валера сел в кресло около письменного стола.
-Тебе есть дело? Занимайся своими детьми, оставь меня в покое. Два отделения общей хирургии, а я должен тебе подчиняться. Валера, ты бы оставался мне просто старшим братом, а вот ввиде начальника ты меня бесишь.
-Слушай, твой друг Егоров работает под началом отца, Артур и с отцом, и с братом, а тебя бешу я. Я тебе где дорогу перешел? Боря, может, мы не были очень близки по жизни, но я старше тебя на пятнадцать лет. Ну, не находил я с тобой общих интересов, понимаешь, но ты все равно мой брат.
-Меня никогда в семье не любили, лишний я что ли?
-Не говори напраслины. Мама любит всех. Так любит, как ни один из нас любить не умеет. Ты же согласен, что мама у нас самая-самая?
-Я обидел ее, до слез довел. Понимаешь, Валерка, у меня все не так, все из рук валится, и мозги не такие как у вас. Мне стыдно, мерзко, я стараюсь, но не получается. Я злюсь. Я пытаюсь быть вас достоин, а меня природа обделила.
-Я тоже так думал, когда начинал. Отец говорит, что и он так думал. Только мама самородок. Но она одна, и как бы ни во всем мире одна. Борька, не занимайся самоедством и не ешь других по дороге. Скажи, чем тебе мои дети не угодили?
-Да нет, все нормально. Просто мне не нравится, что брат начальник. Я про детей просто к слову сказал.
-Да нет, я же вижу. Маринкиных ты любишь, Ванькину Катюху боготворишь, а мои – не пришей кобыле хвост.
-Да нет, Валера, дети твои ни при чем, они хорошие. Просто жена твоя немножко суховата, черствовата, что ли? А чтобы с ней реже общаться, я и к племянникам реже захожу. Прости.