Темным ведьмам не отказывают (СИ)

– Согласен, – Фо Амаль приблизился к перилам, и я непроизвольно сделала еще один шаг вниз.
Мы стояли, вызывающе глядя друг другу в глаза, и я поражалась собственному нахальству. Попасть в ловушку собственной глупости, оказаться практически заложницей в подозрительном особняке – и иметь наглость качать права! Впрочем, противостояние, в которое мы с магом вступили в первый же день знакомства, никуда не делось – оно лишь подернулось пеной вежливости.
– А шутка ли родиться в семье некромантов, единственным отпрыском из четырех, имеющим склонность к светлой магии? – с некоторой горечью поинтересовался Фо Амаль.
– Вы! – воскликнула я, чуть не свалившись с лестницы. – Вы из семьи темных?! Этих… неперерождающихся?!
– И тем самым необыкновенно ценных для Короны магов, – подтвердил господин Герберт. —Амали входят в список наиболее востребованных специалистов в Королевстве и на всех Восьми Островах.
– Я думала, это сказки! Целые семьи с иммунитетом к черному колдовству!
– Нет, скорее, это еще одна объединяющая нас с вами черта, фра Филчер. И ответ на вопрос: чем ваша родина ценна для Беленхейма. Все Фо Амали рождаются в Диморе. Женщины Фо Амалей уезжают туда, чтобы произвести на свет очередного Фо Амаля. Затем ветви семьи вольны жить, где угодно. Я, мой брат и моя сестра родились в Диморе. Мы все темные… почти. Как и вы, Сола. А этот дом – гнездо некромантии, место, в котором еще сильны ее отголоски, – глаза инспектора недобро блеснули. – И мне крайне интересно, как он вас примет.
 Глава 8 
Что мне еще оставалось? Лишь надменно фыркнуть и потопать на второй этаж, чувствуя спиной взгляд Фо Амаля.
Исследуя коридор с множеством одинаковых дверей, я размышляла о превратностях судьбы. Да-да, нашла время пофилософствовать, вздыхала я и… продолжала думать.. Мне бы спальню себе выбирать, поудобнее и роскошнее (ибо даже ковры в галерее свидетельствовали о богатстве Амалей), а я сравнивала наши с Гербертом судьбы.
Я – единственная из Филричей со склонностью к запретному волшебству, Фо Амаль – белая ворона в своей темной семье. Чувствовала ли я когда-либо себя не такой, как все мои близкие? Нет. А Фо Амаль наверняка чувствовал.
Нам бы держаться друг от друга подальше, но одной беспечной ведьме стукнуло в голову проклясть специалиста по отлову темных. А он и рад-радешенек – решает за ее счет свои проблемы. И что там за фра Эмилия, вооруженная и настолько опасная, что господин Амаль решил просто сбежать?
Я толкнула первую попавшуюся (вернее, это была девятая или десятая попавшаяся) дверь и вошла в гостевые покои, оформленные в милом деревенском стиле.
На всякий случай ткнулась в соседние комнаты и убедилась, что интуиция не подвела – остальные спальни подходили разве что особам королевской крови. Да мне там и зелья свои и книги расставить будет негде, разве что между многочисленными золочеными вазами и хрустальными графинами.
Неизвестно, сколько придется тут проторчать, а профессиональные навыки терять не стоит. К тому же мне не терпелось начать изучать магически измененную флору Беленхейма. Вот завтра прямо с сада и начну. Судя по его запущенности, птицы принесли и рассадили там немало интересного.
Моя спальня отличалась лаконичностью убранства, кроватью не жесткой, и не слишком мягкой и… роскошной ванной. Тут уж протестовать и морщиться повода не было – сибаритствовать так сибаритствовать. Полюбовавшись медной емкостью, в которой я при желании могла бы сплавать от борта к борту, и удивительным краном в виде огромного бронзового грифона, я мечтательно помахала удобствам рукой и пообещала, что всенепременно вернусь. После ужина.
Разумеется, на обратном пути я заблудилась. Лестница оказалась совсем не той лестницей, я забрела в зимний сад и чуть не осталась там навсегда (нет, не от испарений ядовитых растений, которых тут имелось в достатке, а от любопытства), и уже на первом этаже почему-то очутилась перед массивной дверью, от которой несло могильным холодом. Подвал, решила я и повернула к кухне.
 
Дом не спешил демонстрировать некромантские замашки, а меня совсем не тянуло его провоцировать.
Книпса я застала в процессе самого удивительного приготовления пищи, который я когда-либо наблюдала. Сам помощник сидел за столом и лениво закидывал в рот ржаные сухарики. Кухня была заставлена невероятными механизмами: соус на плите помешивался металлической рукой, жидкое тесто ворчало и пузырилось в огромной стеклянной колбе, которую время от времени переворачивало какое-то щелкающее устройство. Жутковатый механизм, прикрепленный к стене, сверкающими лезвиями рубил на доске кусок говядины, а медная лопатка монотонно мешала фарш и отправляла куски на плиту.
Я с опаской села за стол. Господин Амаль, напротив, ничуть не удивился и спокойно уселся напротив меня. Мы избегали встречаться взглядами. Я лично еще не совсем понимала, как нам общаться дальше. Уж скорей бы заявился очередной враг. Как я уже успела заметить, в минуту опасности Фо Амаль становился спокойным, отстраненным и чрезмерно острым на язык. В этом мы тоже были схожи.
К моему облегчению, Книпс сам расставил тарелки и разложил по ним ужин. Судя по степени заляпанности плиты и кухни в целом, его механические устройства не отличались особой точностью.
Фо Амаль ел и обреченно морщился. Бифштекс было жестким, а соус – слишком густым. Однако девушке, которой еще вчера было уготовано прозябание в Приграничье, без денег и перспектив, жаловаться не полагалось. Я съела все до последней крошки и была вознаграждена порцией оладий с медом.
За десертом Фо Амаль развернул газету «Беленхеймский листок» и погрузился в чтение. Однако минут через пять он отвлекся от новостей, пожевал губами и угрожающе протянул, обращаясь к Книпсу:
– И какие специи ты взял на этот раз?
Книпс, энергично поедавший оладьи, изобразил замешательство. Стекла круглых очков закрылись диафрагмами.
– Я спрашиваю, – тем же пугающе ровным тоном повторил Фо Амаль, – что за пряности из коллекции моего прадеда ты использовал? Я же чувствую! Немедленно покажи мне банку!
Книпс начал подниматься из-за стола.
– Простите, фра Сола, – раздраженно пояснил господин Герберт. – Мой прадед, в числе других предприятий, торговал специями. Ваниль, перец, шафран, сиропы и настойки… В его коллекции есть и весьма… специфические добавки. А Книпс почему-то считает, что без пряностей еда не еда. Я даю ему деньги на обычные специи, но он упорно нарушает запрет! Остается только гадать, что он положил в тесто на этот раз. Неси флакон, проныра!
Книпс явно считал пауков в углах столовой, не спеша исполнять приказ.
– Не стоит гадать, – подсказала я. – Это мед. Пчелы собирали нектар с цветков дьявольской лозы.
– Дьявольской? – поперхнулся Фо Амаль.
– На самом деле, с совершенно безобидного растения. Стручки слегка напоминают рожки демона, но в целом дьявольская лоза полезна и ценна. Ее нектар усиливает… как бы это выразиться… эстетическое восприятие. Насколько я знаю, ценители прекрасного, а также эксперты разных видов искусств, используют его для обострения чувствительности. Не думаю, что мед с лозы как-то нам навредит. Кстати, насколько я понимаю, это весьма дорогой продукт.
Реабилитированный Книпс обиженно плюхнулся за стол. Отверстия в диафрагмах очков закатились вверх.
– Ладно, – пробормотал Фо Амаль. – Но больше даже не думай касаться запасов деда, понял?
И, разумеется, на обратном пути я опять заблудилась, почему-то умудрившись пропустить поворот. Сыто махнула рукой и позволила некромантскому гнездовищу поводить меня по своим «злачным» углам. Дом разочаровано вывел меня к спальне, так и не показав ничего интересного.
Впрочем, в плане «интересного» меня ждало несколько сюрпризов. Во-первых, шелковый халатик, подаренный Милдред, был до неприличия короток. Во-вторых, бронзовый грифон на изголовье ванны был до безобразия прекрасен.