Темным ведьмам не отказывают (СИ)
В общем, ничего я от них, этих хранителей памяти Амалей, не добилась. Яйцо пропало, а с ним развеялись мои мечты.
Конечно, я жалела не о деньгах, хотя, как выяснилось в ходе проникновенной беседы с бургомистром (я прям-таки воочию наблюдала отражение своей будущей лавки в его хитрых глазках), на сто креатов я могла бы безбедно прожить три-четыре месяца или оплатить аренду за год с лишним. Мне было до боли жаль малыша огнелапа. Но кто же покусился на мой будущий проект?
Грустная и отчаявшаяся, я бродила по дому, пока не оказалась перед гаражом. Именно туда могло скатиться яйцо, если я в силу неожиданного помутнения рассудка все же оставила его на скате крыши у чердачного окна.
Но там ничего не было. На пороге гаража появился Книпс… и помахал мне рукой. Я удивилась. До этого молодой человек игнорировал меня ровно настолько же стойко, насколько не замечал всех окружающих его живых людей.
Когда я вошла в гараж, первым, что бросилось мне в глаза, было… яйцо огнелапа. Оно спокойненько лежало на решетке над противнем с углями, живое и невредимое. Внутри билось темное пятнышко, ставшее заметно больше за несколько суток.
Я вопросительно и умоляюще поглядела на Книпса. В ответ молодой человек кивнул и прижал палец к губам. Насколько я поняла из его отрывистых объяснений, Книпс зашел в мою комнату, чтобы проверить краны в ванной, увидел дотлевающие поленья в камине, нашел остывающее яйцо и переместил его в безопасное место.
От избытка чувств я чмокнула парня в щеку. Книпс залился краской до корней волос. Я успела заметить, что под длинной челкой прячется вполне симпатичная, довольно юная мордашка. Вблизи помощник мага оказался совсем мальчишкой. Он тоже не желал огнелапу смерти. Теперь мы с Книпсом стали невольными союзниками и… заговорщиками.
… Следующие две недели прошли довольно скучно. Если не считать нескольких мелких происшествий.
Мой спеленатый пациент, хотя пока и являл наглядную копию мумии Царя Царей из Королевского музея Димора, потихоньку выздоравливал и даже научился узнавать меня по голосу.
Книпс усердно кормил нас блюдами механических поваров. Я похудела на четыре фунта и чувствовала себя бабочкой, невесомой и воздушной. Сходство с прекрасным мотыльком немного портили пятна от тинктур, они умудрялись разбрызгиваться и оседать где угодно, кроме фартука, косынки и перчаток. Пыльца фей пошла бы мне намного больше.
Фо Амаль тоже не сидел сложа руки. Ему каждый день доставляли по новому фолианту из столичной библиотеки. Посылки появлялись в самых неожиданных местах. Одна чуть не свалилась мне на голову, когда я, задумавшись, с мензуркой бурлящего зелья неслась к подопытной двери в подвале.
Меня спас Гриф. Бронзовый полулев-полуорел подхватил пакет в клюв, когда тот материализовался у меня над макушкой. С тех пор я передвигалась по особняку по стеночкам, прислушиваясь и принюхиваясь (все заказы Фо Амаля ужасно пахли пылью и забвением).
Ковер спасти, увы, не удалось – зелье проело в нем дыру. Мы с Книпсом оценили ущерб, поняли, что свалить вину на моль не удастся, скатали коврик и тайком утащили его в гараж. Фо Амаль ничего не заметил. Он вообще не вылезал из кабинета, штудируя библиотечные волюмы.
Зелье созревало. Если первый опытный образец я позорно пролила на ковер, то второй всосался в замочную скважину, а высосался в виде крайне неаппетитных алых жил, расползшихся по двери пульсирующими щупальцами.
Дверь сначала прогнулась, а потом выгнулась с громким хлопком. Заложило уши, а затем я обнаружила себя парящей над полом. Порадоваться открывшимся способностям к левитации я так и не успела – гравитация победила неустойчивую магию.
Чувствительно приложившись локтями к полу, я выразительно, но сдержанно высказалась на предмет своих экспериментаторских порывов и, подумав, добавила:
– С костяшками мертвеца ошибочка вышла. Перебор. Полдюжины так полдюжины.
Дохромав до лаборатории, внесла поправки в рецепт и поставила новую порцию на огонь. Еще неделя. Не беда. Недруги Фо Амаля все равно не спешат атаковать нас в доме. Должно быть, Эрик спугнул приспешников Врага номер один, рассевшихся по оврагам и ждущих вмешательства юного огнелапа.
Яйцо, на мой взгляд, чувствовало себя прекрасно. Если я была занята, его забирал Книпс. Малыш все время был под присмотром.
Фо Амаль тоже похудел и осунулся. На завтрак и обед он вообще не спускался. Книпс оттаскивал в кабинет свои ужасные кулинарные поделки, но довольно часто возвращал блюда на кухню нетронутыми.
– Что вы ищете в этих книгах? – спросила я за очередным молчаливым ужином, обреченно ковыряя вилкой переваренное рагу.
Эрик Фо Амаль помолчал и нехотя ответил:
– Разгадку. Человек, который должен рано или поздно явиться за мной, должен был давно переродиться. А он живет и продолжает сеять смерть.
– Может, он такой, как я… или вы, – проговорила я, поразмыслив.
– Нет, не такой. Я хорошо его знал. Я был его… учеником. Однажды он проводил эксперимент и перебрал с темной магией. Это чуть не кончилось плохо. Вот вы, Сола, варите у себя на чердаке какую-то темную… дрянь. Недавно пустили по дому антируну. И как оно вам?
– Да нормально, – смущенно пробормотала я.
Это он о двери? Не знала, что это была «антируна». Кажется, я расту и развиваюсь. Только в нужную ли сторону?
– А другой человек уже страдал бы от последствий. Вы не просто совершенно безнаказанно пользуетесь запрещенным волшебством, вы еще развиваете свой дар, – подтвердил маг.
– Я могу в один прекрасный день превратиться в некроманта? – встрепенулась я.
– На некроманта нужно учиться, – Фо Амаль спустил меня с небес на землю. – Расскажите мне подробнее о вашей семье. Уверен, корни толерантности к темному волшебству найдутся у вас в родословной.
– А я вот не уверена. У меня обычная семья. Когда-то Филчеры обосновались в Прядницах, открыли лавку. Бабушка, правда, никогда не одобряла Прядницы. И теткам там тоже не нравилось. Как только выдалась возможность, они разбежались кто куда. Папа умер, когда я была маленькой, мама вырастила меня сама. А потом и она уехала, ей предложили хорошую работу. Не то чтобы хорошую… Маме нужно было сменить место, отвлечься. С возрастом она заработала стойкий неизлечимый кашель от испарений настоев и отваров. Она прижилась в одной деревне в Рудных горах, вышла замуж за хорошего человека, у меня есть маленький брат, никогда его не видела… Я мечтала уехать из Прядниц, но все время чего-то не хватало: то денег, то настроения. Милдред, моя кузина, сбежала ко мне от своей матери, тети Ханны, та все время пыталась выдать ее замуж. Все было хорошо, пока… – Книпс подлил мне морса. Хоть что-то у него получалось вкусным. – Но я не помню ни одного случая перерождения в нашей семье. Мы ведь зельевары, а не маги.
– Но вас обучала бабушка, – уточнил Эрик.
Я пожала плечами:
– Обучала. И денег дала. Чтобы я получила настоящий диплом. Я три года проучилась на курсах в Вольгонии, землях на востоке Димора. Я, кстати, первый дипломированный зельевар из Филричей. Второй. Первый – бабушка. Но она получала диплом, будучи Вейлой Авенлог.
– Авенлог? – маг поднял брови. – Из тех самых Авенлогов, придворных зелье- и ядоваров? Значит, вы действительно Мо Филчер?
– Нет, – возразила я. – Никакая я не «Мо», сколько можно повторять? Бабушка вышла замуж за простого фэра, моего дедушку, и потеряла право на титул.
– Ну… – маг неопределенно причмокнул. – Титул есть титул, а кровь есть кровь.
– Вы мне репутацию подпортили, – пожаловалась я. – А ведь подумывала в Грёзе лавку открыть. Теперь не открою, вдруг кто-то узнает, что я титул присвоила. За это, между прочим, ссылают.
Опыт у меня как бы есть, но не хотелось бы довести дело до конца и действительно оказаться в какой-нибудь беленхеймской глуши.
– Пфе! – маг махнул рукой. – Грёз. Что здесь хорошего? Самый захудалый городишко в департаменте.
– Тихий, – возразила я. – Вы не забывайте, что я беглая преступница.