Темным ведьмам не отказывают (СИ)

Фрипс просиял и потер руки:
– Все-таки решили открыть в Грёзе лавку?
– Да. Ваш городок мне полюбился. Только у меня есть одно условие: найдите мне помещение подальше от особняка Фо Амалей.
– Хех! – бургомистр почему-то пригорюнился. – Я-то думал, у вас с Эриком все сложилось.
– Что «все»? – с прохладцей уточнила я.
– Ну-у-у… – Фрипс замялся. – Я ведь никогда не видел, чтобы так переживали. В тот день, фра Сола, когда вы лечили беднягу Лейса, вы так перенапряглись, что все, признаться, думали, что Тьма возьмет то, за чем пришла, и мы-таки получим покойника – вас. Эрик отнес вас в палату и всю ночь не отходил от кровати. Он сам потерял много сил, а тут еще пришлось вливать в вас все, что осталось. Тут уж мы опять подумали, что Тьма не уйдет без жертвы, но, к счастью, все обошлось. Видели бы вы его лицо, фра Сола, когда…
– Я поняла, господин Фрипс. Спасибо, что поделились. И все-таки повторюсь: скромный домик подальше от Амалей, с нижним нежилым этажом и прохладным подвалом.
… Я была права. Некоторые травы из сада Августа переселились на луг рядом с домом. В отсутствии сильного магического фона они начали возвращаться к своему первоначальному, неизмененному состоянию. Требовалось время, чтобы они вновь приобрели повышенные магические свойства.
Я выкапывала их с корнями и укладывала в садовую корзину. Пальцы перепачкались землей, но я не обращала на это внимания. Моя профессия стоила мне немало жертв, и красивые ухоженные руки – одна из них. Я попросту не могла работать в садовых перчатках – не чувствовала магию трав.
Было холодно. Темные тучи неслись по небу. В воздухе пахло зимой. Должно быть, празднования в трактире Ситкифа закончились…
– Они в самом разгаре, – сказал незаметно подошедший Эрик.
– Да, я часто разговариваю с растениями, меня это успокаивает, – заметила я, выкапывая непослушный кустик синего копытника, травки с длинными крепкими корнями.
Копытник не хотел расставаться со своей кочкой, хотя я приготовила ему отличное местечко в теплице.
– Отдайте мне перчатки и лопатку, – велел Эрик.
– Хотите уничтожить вложения в собственный сад?
– Хочу помочь. В детстве прадед заставлял нас ковыряться в земле, так что навык имеется. Конечно, я уже ничего не помню из названий. Поручите мне грязную работу, фра Филчер, не пожалеете. Земля холодная, а у этого…
– … копытника.
– У этого копытника колючки.
– Просто не нужно хвататься за нижнюю часть листьев. Ладно, держите.
Эрик с забавным видом схватился за лопатку. Некоторое время я наблюдала за его усилиями, а потом сказала:
– Его звали Леон. Леон Теренс До Левер. Я была лучшей на курсе, бабушка хорошо меня подготовила. К учебе, но не к подлости. Он много говорил о том, какие у меня красивые глаза, как меня полюбит его родня, особенно узнав, кто моя бабуля. Он даже кольцо подарил. А потом нужно было решить, кто из нас пойдет на конкурс. Логично было предположить, что это должен быть глава семьи, нашей будущей семьи, – мужчина, сильный пол. Ведь на что способны маленькие хрупкие девушки? Уж точно не на звание лучшего зельевара. Я ему помогла: подсказала, заставила выучить каждый ответ на каждый возможный вопрос, за одну ночь собственноручно сварила дюжину декоктов на состязание. И он выиграл. А потом женился на дочери бургомистра.
Фо Амаль сосредоточенно сражался с кустом копытника, я видела, как крошечные тонкие колючки впиваются в его неприкрытое перчаткой запястье, но он почему-то их игнорировал.
– Я не слепая и не глухая. Я знаю, что вы с Райаном устроили из-за меня… конкурс, а Август вас подначивает, заставляет состязаться. Для вас это, может, и весело, но для меня… Я еще тогда решила, что больше никогда не стану объектом внимания мужчин, во мне… заинтересованных.
Эрик поднял на меня взгляд:
– Я никогда не участвовал в состязаниях за ваше сердце, Сола. Да, я дал слабину. Рай всегда был обаятельнее меня, и я подумал, что при всей серьезности его намерений, а они действительно серьезны, вы им увлечетесь. Им все увлекаются.
 
Я громко фыркнула. Мне было весело с Райаном Фо Амалем, но посчитать это сердечной привязанностью…
– Что ж, – сказала я, – значит, мне показалось… насчет вас. Я рада. Я не выскочка и не охотница за богатыми мужьями, за теми, кто выше меня по положению. Мнение Августа, разумеется, может идти к чертям. И обаяние вашего брата тоже. Кстати, оно весьма преувеличено.
– Я тоже рад, – серьезно произнес Фо Амаль, вставая, – что вы раскусили Райана. А в остальном… я уже сказал, что проявил слабость. Очень об этом сожалею.
– Вот как? – дрогнувшим голосом проговорила я. – Но это ведь в прошлом? Ваш враг явится, вы одержите победу, а я… уйду. Мы все забудем. Все встанет на свои места. Спасибо, что спасли меня от истощения. Бургомистр мне все рассказал. Я перед вами в долгу и надеюсь его вернуть.
– Вы меня не поняли, Сола, – Эрик улыбнулся. – Я сглупил, позволив своим чувствам таиться внутри, разрешив своему брату возыметь какие-то надежды на ваше расположение. Мне нужно было сразу же пресечь все его попытки вас обаять. Но я сомневался в ваших чувствах ко мне. Я подозревал, что у вас имелся печальный опыт и видел грусть за смехом и улыбкой. Вы отказали Раю, и теперь я питаю надежду… на сердечное расположение, которое, я уверен, зайдет дальше, чем просто…
– Звучит странно, – пробормотала я. – Как в книгах моей кузины Милдред. У нее там все знатные мужчины так витиевато выражаются. Как встретят бедную, но милую девицу, так и начинают… изливаться.
– Да? – Эрик почесал в затылке рукой в грязной перчатке. К его волосам прилипли комочки земли. – Тогда давай по-простому. Вот твой копытник. Выйдешь за меня?
– Ага, – растерянно сказала я.
 Глава 18 
Вот так оно и происходит. Живет юная незамужняя девица, горя не знает, а потом – бац! – и она уже невеста. И что нас заставляет говорить «да»? На что меняем мы свои покой и независимость? Загадка.
Мы с Эриком отплясывали так, что остальные танцоры разошлись по углам и только хлопали. А бургомистр забрался на стол и подбадривал нас с высоты. Снизу его придерживали за ноги два помощника, такие же хмельные и веселые.
В конце концов, Фрипс сверзился на пол и заснул под столом. И пропустил наш поцелуй в ответ на многократное «горько!». Беленхеймцы не особо различали традиции помолвки и бракосочетания. Их не смущало, что мы ни слова не проронили о взаимном признании. Гости «Морской розы» безошибочно угадали в нас пару. Может, мы разговаривали как-то по-особенному, может, слишком много спотыкались, не в силах оторвать друг от друга взгляд…
Когда мы вышли в промозглую сырую ночь, под нависшие над городом темные тучи без единого просвета, перед трактиром стояла самоходная коляска Райана. Эрик довольно хмыкнул:
– Братец извиняется и подлизывается. Простим его?
Мы запрыгнули на теплое кожаное сиденье, и я благословила любовь Амалей к телесному комфорту. Эрик попытался ускорить неспешное вращение колес, но экипаж недовольно дернулся.
– Нет так нет, – покладисто сказал маг. – На роль хозяина не претендую.
Он взял мои руки в свои и принялся греть их дыханием. Это было очень мило, учитывая, что я вполне могла поставить свою коронную горячую руну.
– Я тебе все о себе рассказала, – напомнила я. – А ты? Кто разбил тебе сердце?
– Откуда? – со вздохом спросил Эрик.
– Райан намекал. А еще Эмилия. Помнишь? Ты снимал комнату у ее отца, но ваше общение так и не переросло во что-то большее, твое сердце уже было кем-то занято. Да, ладно, признаюсь – я подслушала ваш вчерашний разговор с братом. Ты же знаешь, как относится ко мне особняк Амалей – все показывает и рассказывает. Мне нужно было прояснить ситуацию с Райаном и, когда представилась возможность, я поспешила ею воспользоваться. Не злишься?
– Чего вдруг? Это было в моих интересах. И как много ты услышала?