Темным ведьмам не отказывают (СИ)
Я пыталась подобраться к жениху и передать ему флакон с антикомариным мухоморником, тем самым зельем, что выдало меня с потрохами в Диморе. Облить монстра жидкостью мог лишь сам Эрик, сама я была не способна улучить момент в этой безумной пляске живого и неживого.
Эрик и Райан, синхронизировавшись до идеальности, исполняли только им двоим понятный сложный танец. В другое время я бы остановилась и полюбовалась тем, как братья оттягивают внимание твари, открываются, чтобы спровоцировать перерожденную на выпад, бьют… и начинают все сначала. Но приходилось следить за перемещением монстра и уворачиваться от второго «кнута», еще слабенького, но стремительно растущего.
Монстр и не думал слабеть. Если бы перерожденные так легко уничтожались, каждый год в Диморе и Беленхейме не гибло бы столько народа. Даже самый слабый при жизни маг-дурачок, переоценивший свои силы и недооценивший Тьму, или сельский знахарь, перестаравшийся с темными травками, или впавший в искушение жрец после начала перерождения становились дьявольски сильными.
В новых нарядах, заказанных в столице, не было столь необходимых для любого зельевара кармашков, и я нашила их сама, под поясом. Первый флакон до Эрика не долетел. Второй облил его самого, поскольку им с Райаном пришлось неожиданно поменяться местами. Оставался еще один.
Эрик был готов поймать склянку, жестом попросив Райана прикрыть его. Но то ли тварь уже поняла, что против нее готовится что-то подозрительное, то ли второй «кнут» случайно зацепил летящий пузырек, но флакон изменил траекторию: подлетел к потолку и начал падать вертикально вниз. Мы следили за ним, уже находясь в замедленном времени. Я или Эрик, или мы оба остановили время, как тогда, в трактире.
Я бросилась к падающему флакону, Эрик выставил руки, готовясь подтянуть к себе пузырек магией, и тут с отчаянным воплем на середину комнаты вылетела Милдред. Она «подтолкнула» склянку в сторону монстра набалдашником для трости с головой грифона, как в лапте, которую кузина весьма уважала. Время свернулось, флакон полетел в Клару и разбился о нарост на ее лбу. И, как в прошлый раз, когда Эрик встал против бродящего по Прядницам перерожденного, существо захрипело и рухнуло навзничь.
Время уже текло по-прежнему, но мне казалось, что «кнут», взвившийся над телом, выписывает дугу и устремляется ко мне крайне медленно. Однако в этот раз я не могла двигаться быстрее – жгут ударил меня поперек живота. Раздался крик Милдред и чей-то еще… Эрика. И, отстраненно наблюдая, как кто-то невидимый выключает мир вокруг, я подумала: «Ну, здравствуй, Смерть».
Эпилог
Свет лился прямо на меня. Он манил… он звал. Я летела к нему, как мотылек… но недолго. Милдред рывком раздвинула шторы на втором окне, и быть мотыльком в потоке света стало некомфортно – жарко и душно.
– Вставай! – рявкнула Милли. – Все тебя жалеют, но не до такой же степени!
– Хотелось поваляться в постели, – сонно оправдывалась я. – Когда еще такая возможность представится?
– Валяйся, да знай меру. Без тебя скучно. Инспектор из Отдела только что уехал. Ты-то улизнула, раненая ты наша, а нам досталось и допросов, и вопросов, и кофе.
– Тело забрали? – оживилась я. – Ты сделала, что я просила?
Милдред досадливо тряхнула волосами и с брезгливой гримасой выдвинула ящик прикроватной тумбочки:
– Вон та коробочка. Все, что успела. Дознаватели наступали мне на пятки, пока я срезала это с трупа. Фу! Не будь ты такой слабой, ни за что не согласилась бы!
– Ты чудо, Милли! – я уже рассматривала содержимое жестянки: три страшных черных ногтя и прядь волос. – Теперь я смогу сварить зелье своей мечты!
– Любовное? – кузина недоверчиво скривилась.
– Нет, конечно! Противоядие от отравы, которая попадает в кровь при ударе «кнута». Не у всех под рукой имеется линяющий огнелап.
Меня спас Типси. Он предпочитал дремать у меня на коленях, поэтому ткань на животе и коленях покрылась липкой чешуей. Чешуйки сработала как доспех. «Кнут» прожег материю в двух местах, и Эрик тут же обработал кожу экстрактом измененного сонника. Из моего жениха вышел бы отличный ученик зельевара, не будь он уже прославленным магом и охотником на нежить, с сегодняшнего дня еще более прославленным, чем прежде.
– Хорошо, что бабушка не приехала с Отделом, – с чувством сказала я. – Такие потрясения опасны для пожилых людей.
Милдред скептически кивнула:
– Навестим ее в ближайшее время, да? Вместе? – залебезила я.
– Ага, – ответила Милли. – Но только объяснять, почему мы не покинули дом перед визитом Отдела, будешь ты.
… – С этого дня все вы обязаны собирать каждую чешуйку Типси, – строго предупредила я компанию, войдя в столовую. – И сдавать мне лично.
В гостиную я лишь заглянула, но впечатление получила… яркое.
Райан вытянулся стрункой и щелкнул каблуками. Эрик только посмотрел, но так, что я… смутилась и потеряла мысль, с которой шла вниз. Впрочем, когда все наелись и ждали, пока слуги разольют чай (Грета, Розалинда и Людвиг еще не успокоились и суетились, будто вокруг потерявшихся, но найденных детей), разговор, сместившийся было на всякую ерунду, вновь вернулся к событиям вчерашнего дня.
–… А Милдред так ловко вдарила по склянке…
– … Я люблю лапту! Чем еще заниматься дамам летом на городских лужайках?
– … Вот почему моя руна «коб» не сработала!
– … Яд речной корнеловки существует?
– … Я ее придумала, корнеловку. Нет такого растения. А пена на губах – от мыльного корня. Понравилась?
– … Книпс, ты был на высоте!
– …Это Типси! Он умный.
– … Да, да, каков наш Типси! Смышленый малыш.
– … я же говорила!
– … А Сола! Так ловко впаривала стерве сказку о феях…
– … Это была импровизация чистой воды.
– Ты все-таки отлично придумала отвлечь Клару темой неперерождающихся. Как догадалась, что ей нужно именно это? – спросил Эрик, жаркий взгляд которого продолжал меня смущать.
– Бабушка подсказала. Она знала, что многие, кого Профессор нанимал на работу, погибали от последствий применения Тьмы. У Клары даже целое личное кладбище имелось. Конечно же, Профессор, то есть Клара, не мог не задаться вопросом: как сэкономить на серебре, освященной воде, железе и обучении новичков.
– И она решила, что мы знаем ответ? Я думал, она была умнее.
«Была». Мы веселились, стараясь не вспоминать вчерашнюю битву. От облегчения распирало сердца. И проклятие… оно ушло. Я больше не чувствовала связь с Эриком, ту, прежнюю магическую связь, зато между нами соткалась новая нить – благодарности, нежности и вполне плотского томления.
– Она правильно думала, – брякнула я. – Мы его знаем. Я… знаю.
Наступила тишина. Обитатели дома смотрели на меня, как на внезапного пророка. Ну хоть не как на контуженную в бою.
– Бабушка? – спросил Райан.
– Она намекнула, я додумала.
– И? – робко поинтересовалась Милли. – Нам можно рассказать? Мы дадим клятву, просто… уж очень хочется узнать, ради чего эта тварь сюда притащилась.
– Разумеется. Клятвы не нужно, но и рассказывать никому не стоит. Старинные рода Димора в большинстве своем знают разгадку. Она передается из поколения в поколения, но очень осторожно. Считается, что процессом руководят боги. Думаю, так и есть.
… Это делается в том возрасте, когда одаренный магией ребенок более-менее определился с ее направлением и был представлен соответствующей богине: Белолике или Чернолике. Но когда рождаются особые дети, с тягой к обоим видам волшебства, за ними сначала долго и тщательно наблюдают. Затем кто-то из старших отводит ребенка в храм и совершает ритуал.
Раньше в Диморе одинаково почитали и Белолику, и Чернолику. Менялись эпохи и правители, политические игры привели к запрету темного волшебства. Количество темных магов, нужное Беленхейму, резко сократилось. Но семьи Димора продолжали хранить свой секрет, уже не ради равновесия, а из страха.