Убить зверя
— Попозже, — улыбнулся Джон, взглянул на дверь в кухню и потянул носом, давая понять, что игрища закончились.
— Чем-то вкусно пахнет.
— Пастуший пирог, — объявила Элис, расслабляясь. — Салат в холодильнике.
— А, здорово, Эл! — воскликнул довольный Джон. — Ты не возражаешь, если я сначала немного пробегусь? — Он пропустил тренировку, и ему очень хотелось размяться.
— Конечно, нет. Я сама поужинала давным-давно.
Джон взглянул на пса:
— Не желаешь ли пробежаться?
При слове «пробежаться» собака испустила довольный визг и потопала к входной двери, где уставилась на свой поводок, висящий на крючке вешалки для верхней одежды.
— Как прошел день? — спросил Джон, взбираясь по лестнице. — Расскажи мне, пока я переодеваюсь.
— Я опять опоздала. Этот дурацкий поезд до Пиккадилли опять отменили. — Она двинулась за ним в запасную комнату, переступая через гантели и штанги, сложенные на полу, и села на скамейку в углу.
Джон стоял перед стенным шкафом, вытаскивая свой костюм для бега из груды разной спортивной одежды, сваленной на полках. Он быстро снял туфли и носки, повесил костюм на плечики и пристроил галстук на другие плечики, где уже томилось полдюжины галстуков.
Когда он начал расстегивать рубашку, Элис сказала, с невинным видом разглядывая ногти на одной руке:
— Вообще-то Мелвин сегодня ввел новый режим красоты в салоне.
Обратив внимание на ее тон, Джон осторожно спросил:
— Продолжай. Что он еще придумал?
Он уронил свои трусы на пол и, наклонившись, потянулся за синтетическими велосипедными шортами, которые одевал под укороченные тренировочные брюки, когда собирался бегать. Посмотрел на Элис и заметил, что она не сводит глаз с его задницы.
— Это восковка для мужчин. «Спинки и задницы», как говорит Мелвин.
Секунду Джон переваривал информацию, затем взглянул на нее:
— Ты, случайно, не выщипываешь волосы с задниц посторонних мужчин?
Она хитро ухмыльнулась.
— О, Пресвятая Мадонна, скажи мне, что это неправда! — простонал он, обхватив голову руками и делая вид, что рыдает. — Если кто-нибудь узнает, мне не жить. — Он снова посмотрел на нее, желая убедиться, что она шутит.
Элис задержала на нем взгляд, потом неожиданно улыбнулась.
— Какие проблемы?
— Спины, это я еще понимаю. Но задницы?
— Не волнуйся. Этим специально займется Мелвин. У него уже слюни текут при мысли о такой возможности. — Она поморщилась. — Представляешь? Первый клиент по записи наутро понедельника, штаны мужика отброшены в сторону и… — Она содрогнулась и фыркнула.
— Не надо, — попросил Джон. — А то мне плохо будет. Куда только мир катится? Спины и чертовы задницы. — Он недоуменно покачал головой.
— Ты удивишься, когда узнаешь, сколько желающих. И не только геи, как ты вообразил, наверное. И вообще, ты ведь никогда не возражал против того, что я обрабатывала женщин под бикини.
— Ну, это совсем другое дело! — воскликнул Джон, внезапно повеселев. — Тут в последнее время никаких новостей?
— Увы, — ответила она.
Джон натянул куртку с отражающими свет полосками спереди и сзади. Спустившись вниз, он пристегнул поводок к ошейнику Панча.
— Панч, если ты увидишь, что она подкрадывается к тебе сзади с этим воском, беги куда глаза глядят.
Джон слышал ее смех, даже когда захлопывал дверь.
Холодный ночной воздух пробрал его, пока он бежал вдоль Шаубрук-роуд к полю для гольфа «Хитон-Мур». Сойдя на траву, он двинулся по периметру, огибая учебные поля школы, где он имел возможность попрыгать на пустых и темных футбольных площадках. Миновав школьное здание, Джон увидел группу подростков, сидящих на низкой кирпичной стене. В воздухе отчетливо пахло травкой. Джон решил не обращать на них внимания, но тут кто-то громко свистнул. Раздался взрыв хохота. Джон продолжал бежать, когда ехидный голос произнес:
— Ненавижу гребаных боксеров.
Джон замедлил темп, повернулся и двинулся назад. Следом, стуча когтями по асфальту, мчался Панч. Когда они приблизились, Джон мгновение разглядывал их, прищурился и тихо проговорил:
— Мой пес не любит, когда люди смеются. Ему в голову приходит вздорная идея, что вы смеетесь над ним. Теперь, если вы извинитесь, а я знаю, что вы обязательно извинитесь, я попробую убедить его, что вы ничего плохого не имели в виду.
Подростки тупо молчали, и Джон сообразил, что они не догадались, какой фильм он цитирует.
— Мне кажется, вы все выглядите староватыми, чтобы ошиваться около школы.
Теперь они поняли, что он их задирает, и переглянулись, решая, кто будет говорить первым. Джон сменил интонацию, перестал шутить.
— Я делаю по этим полям два круга. Когда я в следующий раз стану пробегать здесь, у меня с собой будет ордер на арест. Если вы все еще будете торчать здесь, я вас арестую.
— Вы полицейский? — спросил один, широко раскрыв глаза.
— Точно. И у меня есть занятие получше в мое свободное время, чем возиться с маленькими засранцами вроде вас. Но если вы меня вынудите, я это сделаю.
Подростки начали подниматься, косячок уже исчез в рукаве. Джон молча повернулся и продолжил бег.
Дома он принял душ, надел старую рубашку, в которой играл в регби, и тренировочные брюки. Вытащил ужин из плиты, уселся на диван. Панч уже растянулся перед газовым камином, внимательно следя за каждым движением хозяина.
— Что там? — спросил Джон, глядя в телевизор.
— Не знаю, — сонно ответила Элис, придвигаясь поближе и кладя голову ему на колени.
Он поднял тарелку поближе к подбородку, чтобы не сыпать еду ей на волосы, и принялся энергично есть. Вскоре Джон почувствовал, что челюсти Элис двигаются, будто она жует. Он взглянул на стол. Рядом с пузырьком желудочных таблеток лежала начатая упаковка никотиновой жвачки.
— Борешься с собой? — тихо промолвил Джон.
— Да. Сначала прихватило, когда ты ушел. В первый раз после ленча, кстати.
— Замечательно, ты молодец, детка, — произнес Джон, вспомнив, как близок он был к тому, чтобы схватить сигарету сегодня днем. — Кстати, это мое новое дело… это расследование убийства, и Макклафлин назначил меня старшим.
Элис села.
— Блеск. Правда, мировые новости?
Он усмехнулся:
— И да и нет. Ведь это означает, что меня сняли с дела об угонщиках машин.
— Джон! — Элис вытянула вперед руки ладонями вверх, словно взвешивая два предмета. — Дело об автомобильных угонщиках, — она опустила руку на пару дюймов, — и старший по расследованию убийства. — Она резко опустила вторую руку так, что она упала на диван. — Будет тебе.
Джон кивнул:
— Я знаю.
Элис устроилась в его объятиях, положив голову ему на грудь.
— Тогда все дело в тебе. Ты вцепляешься во что-то зубами и не можешь отпустить. Так что это за новое дело?
Джон перегнулся через подлокотник кресла и поставил пустую тарелку на пол. Он заметил, как из пасти Панча тянется слюна до самого ковра.
— Молодая женщина, двадцать два года, жила в Гайде. Кто-то ее задушил.
— Печально, — пробормотала Элис.
Джон знал, что она любопытна и захочет узнать подробности, но Элис понимала, что ему не нравится обсуждать детали таких происшествий дома.
— Кстати, сегодня я слышала в салоне сплетни. Насчет того блондина, с которым ты играл в одной команде по регби за Стокпорт. Женился на девушке по имени Шарлотта.
— Том Бенуэлл?
— Он. Давно его видел?
— Давно. У меня были два билета на полуфинал мини-регби в Играх Содружества. Но он не появился. Пришлось отдать билет австралийцу, сидеть рядом с ним и смотреть, как его команда громит всех.
— Это было три месяца назад, Джон, — заметила Элис, остановив его, потому что он собирался поведать ей о каждом матче, удар за ударом.
— Да, конечно. — Он вдруг осознал, как много уже прошло времени. — Но я пытался несколько раз позвонить ему на мобильный. Никто не отвечал, а потому телефон вообще отключился. Наверное, он сменил сеть.
— Ну, одна из дам, приходящая к нам на восковку ног, посещает тот же спортивный зал, что и крошка, на которой он женился. Она говорила, что Шарлотта от него ушла. Вроде он потерял работу.