Аратта. Книга 7. Золотые корабли
– А ты бы предпочел увидеть арьев на кольях?
– Возможно, да, – буркнул Хаста. – С кольями обычно все ясно… А в этих цветочных горшках заложен какой-то смысл, и я не понимаю его. А меня очень настораживает то, чего я не могу понять… Метта, не знаешь, зачем из черепов растут цветы? Может, у бьяров это что-то означает?
– Понятия не имею… О, вот и мой бывший дом! – Метта указал на торчащую из воды стену с кольцами и стрелой на фасаде. – Ой… А где же…
Хаста и Анил уставились туда, куда вела бревенчатая гать. Спускаясь на набережную, она переходила в плавучие мостки, подводившие к Северному храму. Вернее, к тому, что от него осталось.
Храм, как и все прочее, изменился до неузнаваемости. Сам остров остался на месте, как и внешние стены. Над ними поднимались крыши гостиницы для паломников и хозяйственных построек. У распахнутых ворот толпились вооруженные люди – судя по всему, храмовая стража… Но где же сам храм? Где его средоточие – белая башня, чей острый купол рвался к облакам, розовея навстречу восходящему солнцу?
– Сплетни-то не врали, – пробормотал Хаста, чувствуя, как мурашки бегают по коже. – Храм исчез!
– Может, в море обрушился? – предположил Анил. – Во время осад и не такое бывает. А тут не крепость какая – храм господа Исвархи! Помню, святейший Тулум раз на храмовом празднике вызвал гром и молнию прямо из большого бронзового горшка…
– Хм… – задумался рыжий жрец. – Здесь тоже болтали о слепящей вспышке, страшном грохоте, землетрясении…
У Анила загорелись глаза:
– Надо пойти туда и осмотреть место!
– Надо бы… – Хаста огляделся. – Если нас туда пустят.
Путешественники один за другим пробрались по мосткам над ржаво-мертвой соленой трясиной бывшей гавани и вскоре вышли к воротам храма. Вход охраняли с полдюжины скучающих городских стражников. Заметив посетителей, стражники оживились и закричали, требуя подойти ближе.
– Дядя Туган! – вдруг завопил Метта и, хромая, устремился вперед, к одному из стражей.
– Метта! – воскликнул тот. – Вот так встреча! Как твой отец?
– Отец… уехал к родне лечиться. У него же были сломаны обе руки…
– Помню, помню! Ну иди сюда, обниму!
Среди стражников оказалось много сослуживцев Туоли. Метта радостно здоровался со старыми знакомыми.
– Хвала матери Тарэн, ты жив, – радовался десятник Туган. – С тех пор как вы с отцом пропали, уж зима прошла! Мы и не чаяли тебя увидеть снова… А это кто с тобой?
– Добрые люди из-под Яргары, – ответил Метта, вспомнив придуманную Хастой легенду. – Я у них проводником. Это тетушка Хаста, она обо мне заботится. А этот парень, он сын ее, охотник, – хотел наняться в храмовую стражу, да, видно, уже не надо…
Все взгляды устремились на Анила.
– Благо вам, доблестные воины! – Хаста поспешно выступил вперед. – Да благословит вас мать Тарэн! Мой старший сын – вот этот славный парень – наделен богами силой и удалью. Да вот беда – с детства глухонемой. Однако Северный храм славился как место, где лечат самые разные хвори. Мы надеялись, что его здесь исцелят и возьмут в стражу. Ну а если нет – так послужит жрецам трудником…
– Мерзким колдунам! – сплюнул Туган. – Сколько лет они наводили на нас свои гнусные чары! А мы-то еще и служили им…
– О чем будем вечно просить прощения у отца Сола и матери Тарэн! – благочестиво ввернул другой стражник.
– Да как воспротивишься такому страшному мороку? – воздел руки Туган. – Хорошо, что явился спаситель наш, заступник, праведный певец Зарни – и развеял чары!
– И мы увидели истинное обличье луковых жрецов, – подхватил благочестивый, – и тех, кому они служат – чудовищным ящерам-арьям…
– Ящерам? – озадаченно повторил Хаста. – Мы-то – ох! – люди простые, живем в лесу, ничего такого не слыхали. Думали, арьи – такие же люди, как мы… а тут вон оно как! Я сама когда-то была служанкой в знатном доме и не видела в господах ничего такого уж страшного…
– Ничего-то ты не знаешь, тетушка, – вздохнул Туган. – Арьи, оказывается, вообще не люди. Поверь, мы всё увидели своими глазами. Когда святой певец заиграл на гуслях и развеял чары, арьи, стоявшие в толпе, явили свой истинный облик…
Тугана передернуло от отвращения. Прочие стражники взволнованно заговорили наперебой:
– Головы как у змей!
– Чешуя!
– Сзади хвосты!
– А на лапах – во-от такенные когти!
– Да вы что! – Хаста оглядел скелеты повешенных. – А с виду – обычные мертвяки…
– Это потому, тетушка, что ты не слышала песни, разрушающей чары, – снисходительно сказал благочестивый. – А мы, как увидели их, сперва напугались до смерти. Народ чуть друг друга не передавил, убегая! Зато после опомнился – да и поднял гадов на копья!
– А жрецов? – Хаста невольно бросил взгляд в сторону исчезнувшего храма.
– И жрецов… Они сперва пытались людей стыдить, потом карами грозили. А как начали их хватать и на воротах вешать рядом с змеелюдами, живо побежали к себе, под защиту стен.
– Прямо сказать, не много и добежало, хе-хе…
– Бо́льшая-то часть луковых вон там лежит.
Туган указал на трясину с торчащими из нее обломками стен.
– Но хоть кто-то добежал? – спросил Метта. – Там ведь и в самом храме народу наверняка немало было!
Туган взлохматил ему волосы:
– Конечно, кто-то унес ноги. Там жрецов-то – чуть ли не с целый городок! Заперли было ворота – но люди к тому времени так завелись, что вынесли створки с разбегу, не щадя собственных жизней.
– Ибо, когда за твоей спиной великий праведный певец, силы удесятеряются, а страх пропадает! – ввернул благочестивый страж.
– И вы тоже ворота ломали? – спросил Хаста.
– Ну-у… Мы там были… гм… как бы сказать-то… с неправедной стороны.
– Мы тогда на стенах в храмовой страже стояли, – со вздохом уточнил третий воин.
– Словом, как снесли первые ворота, все, кто уцелел, отступили за вторую стену, – продолжал рассказ Туган. – Ее уже наскоком не взять. Народ вроде как устал, отрезвел, начал расходиться… Но тут вынесли вперед святого, праведного певца Зарни…
– Зарни, – повторил Хаста, и его спину продрало морозом. – Тот самый… Зарни Зьен?
– Он, он, святой наш покровитель, защитник бьяров! – нестройным хором подтвердили стражники.
– Погодите, славные воины, я запуталась! Разве Зарни Зьен – не юный государь Аюр?!
– Мы ошибались, – не моргнув глазом заявил страж. – Проклятые арьи нас заморочили! Хотели подменить своим змеенышем истинного Небесного Всадника! Горе нам! Очень многие повелись на обман…
– Многие?! – всплеснул руками Хаста. Ему не приходилось играть изумление. – Да вся Бьярма на царевича молилась!
Вот так новости… Пробираясь к Белазоре через охваченные мятежом земли, Хаста постоянно слышал хвалы Зарни Зьену, Небесному Всаднику, посреднику между небом и землей. Слушал и радовался, что во взбаламученной Бьярме хоть любовь к государю не угасла… Он и понятия не имел, что бьяры имели в виду совершенного другого человека!
– Вишь, какое оно сильное, арийское колдовство, – развел руками Туган. – Так вот. Зарни, божественный певец, устроился напротив ворот храма. Мы, грешные, со стен стреляем – и то ли попасть не можем, то ли ничто его не берет… А потом он на гуслях как заиграет! И в тот же миг мы все прозрели. Как сейчас помню: глянул на Светоча, а на меня ящер скалится! Я лук вскинул, чтобы стрелу ему в глаз всадить, а ящер лапу поднял, пальцами щелкнул – и исчез, колдун проклятый!
– Да, да, – загомонили прочие, вспоминая чудо. – Мы все прозрели!
– Ящеров со стен побросали…
– Ну а потом сами ворота людям открыли!
– За это Зарни праведный нас простил.
– И что, все, кто был в храме, погибли? – спросил Метта.
– Не все, – огорченно произнес Туган. – Часть змеелюдов заперлась в главной башне. Ну а потом такое началось, ох, храните нас Сол и Хул, вместе взятые!
И стражники наперебой принялись рассказывать то, что Хаста уже неоднократно слыхал по дороге в Белазору: о золотой вспышке, трясущейся земле, облаке пыли выше облаков… С одной лишь разницей – эти люди все видели своими глазами.