Вторые (СИ)

— Как я здесь оказалась? Где мои друзья, я была…
— Все в безопасности, — заверил ее Эш, — они добрались сюда, вас принесли в медмодуль, сами они в соседнем помещении.
— Могу я их увидеть?
— Они на карантине. Сами понимаете…
— Понимаю, но связаться с ними можно? Поговорить?
— Боюсь, что пока не стоит этого делать. Вы еще не в форме, вам нужно отдохнуть и…
— Я в норме, — заявила Марлин, — немного потрепало, но я в норме, и хотела бы увидеть ребят.
— Я не могу это позволить, — покачал головой Эш.
— Почему?
— Я ведь сказал…
— Вы будете удерживать меня силой?
— Нет, ну что вы…
— Тогда я сама способна решить, что для меня лучше, — с этими словами Марлин попыталась подняться, но…только сейчас она поняла, что привязана к койке, на которой лежала — на ее руках и ногах были самодельные ремни.
— Что это за…
— Чтобы вы не сопротивлялись. Я ведь всего лишь хочу вам помочь… — Эш попытался улыбнуться, наверняка в его планах было, чтобы улыбка получилась доброй, успокаивающей, однако для Марлин она стала зловещей, угрожающей.
— Помочь с чем? — зло бросила Марлин. — Кто вы такой, и зачем привязали меня? Что вам нужно вообще?
— Видите ли…все мы на этой станции не до конца понимаем, с чем столкнулись. Не знаем и не осознаем, насколько нам повезло… — Эш, видимо, любил разглагольствовать, «заходить издалека», при этом еще и не мог устоять на месте — он принялся медленно шагать по модулю, обходя койку, на которой лежала привязанная Марлин.
— О чем вы?
— О том, с чем, или точнее с кем, нам удалось встретиться… Эти существа, эти…сущности — они идеальны!
— Идеальны? — чуть ли не прошипела Марлин. — Вы об этих тварях?
— «Твари»… — задумчиво повторил Эш, — мы люди, слишком самоуверенны, ксенофобия у нас в крови. Мы ненавидим, презираем, испытываем отвращение ко всему, что на нас не похоже, и только поэтому. Если бы эти существа были похожи на ангелов или же на котов, что бы вы тогда сказали?
— Коты, ангелы и прочие не влезают внутрь человека, не начинают жрать его изнутри, — парировала Марлин, — а это…эти…просто паразиты. Мы для них корм, инкубаторы для потомства.
— Все друг друга используют в том или ином виде. Даже дети своих родителей, а родители своих детей. Некоторые, можно сказать, выгрызают друг друга, портят жизнь, так что…
— Что за чушь? — скривилась Марлин. — Ваши сравнения просто смешны. Глисты — это паразиты, а не домашние животные. Причем здесь ксенофобия? Тараканов, клещей, блох и вшей мы ненавидим совершенно по другим причинам!
— Вы сравниваете этих прекрасных существ с вшами? — рассмеялся Эш. — О, это так высокомерно! Конечно же, люди — это венец природы, но теперь мы встретили более совершенные творения…
— Может, мы и не венец, но хотя бы не сраные черви, — вспылила Марлин, — а этих «совершенных» можно удалить, как клеща. Эти существа опасны. Их нужно уничтожить!
— Хах! Знакомые слова. Где же я их слышал? — Эш задумался. — Ах, да…доктор Кади. М…милая женщина…
— А знаешь, что с ней стало? — поинтересовалась Марлин. — Твои милые зверушки сожрали ее, а остатки ее тела, словно чучело, «носит» на себе здоровенная тварь.
— Знаю, — кивнул Эш, — и смею заметить, для такой сучки, какой была Кади — это лучшее, что я мог бы пожелать.
«Эш!» ‒ Марлин вспомнила, откуда она знает это имя.
Он мелькал в отчетах доктора Кади. Это подопытный, один из «пробудившихся» — помешанных!
Едва она это вспомнила, как заметила на запястье Эша порезы, свежие, даже толком не поджившие. Значит, его «психоз» уже достиг предела. Самый пик — когда подобные Эшу начинали резать себе лицо, уродовать тело самым невероятным образом.
Марлин вспомнила, что Кади упоминала Эша, как «неподдающегося лечению», и, собственно, по этой причине решила использовать его, как она сама выразилась, в научных целях.
Проще говоря — она заразила его Дэворарами, выждала, пока те подрастут в его теле, а затем удалила. Эш — этот тот «пациент», на котором фактически Кади ставила все свои опыты и «отрабатывала» методы лечения, диагностирования паразитов.
 
Меж тем Эш продолжал свой спич:
— Она думала, что я просто псих, что я безумен, не в себе, но она ошибалась. Да, быть может, сразу, когда я только увидел Глаз Пустоты, когда он впервые поглядел на меня, я сошел с ума. А как может быть иначе, когда бог обратил внимание на тебя, жалкую букашку. Но затем…когда она соединила меня с…«говорящими» — это словно он произнес с таким пиететом, что у Марлин не осталось никаких сомнений — перед ней конченый псих, — когда я слился с ними воедино, когда они начали говорить со мной, я все понял, все осознал! Передо мной открылся большой мир, все было доступно. Я знал, я умел, я слышал и видел столько, сколько обычному человеку и не снилось. И они…они говорили со мной…
Он замолк, застыв со счастливой улыбкой на лице, даже закрыв глаза от удовольствия — настолько для него приятными были эти воспоминания. А в следующее мгновение его лицо исказила гримаса боли.
— Но она забрала у меня все. Она лишила меня возможности слушать «говоривших», она отняла их у меня!
Марлин хотела было сказать, что Кади просто спасла его жизнь, но промолчала — бесполезно. У этого психопата иное мнение, и его он будет отстаивать с пеной у рта.
— Я помню то время! Это была пытка, ‒ меж тем продолжил Эш, — я помню, как она забирала их у меня, как уничтожала. Я знал, как плачет по своим детям Великая мать…и я знал, что вы придете! — вдруг он поглядел на Марлин с нескрываемым презрением и злобой. — Великая мать предупредила меня, она сказала, что вы придете, и среди вас будет тот, кто убивал ее детей. Невинных и беззащитных. И когда Великая мать придет за вами, я отдам вас обоих! — он расхохотался. — Да, именно обоих! Я знаю о твоем грехе, я знаю! Глаз Пустоты узнает о том, что ты сделала!
— И что я сделала? — в принципе, уже все поняв, поинтересовалась Марлин.
Вместо ответа Эш отошел назад и взял со столика банку, где был тот самый паразит, которого Марлин извлекла из Майи, и принялся рассматривать его.
— Какое же прекрасное создание! Ты тоже оценила это? Поэтому носишь его, как трофей? Как нечто ценное для тебя? Значит, все-таки понимаешь, кто они и кто мы? Но ты еретичка! Ты убила невинное дитя прежде, чем оно родилось. Ты уничтожила его, даже не дав вкусить жизни! И что самое плохое: ладно бы ты ненавидела и желала смерти только «говорящим», но нет же! Твоя подруга получила великий дар, она стала невестой бога! Она была бы принесена ему в жертву, могла бы слышать его! А ты у нее забрала это! Но я все исправил, я все вернул на место. Для нее еще не все потеряно. А вот ты…ты должна поплатиться за содеянное!
— Стоп, что? — вскипела Марлин. — Что значит «все вернул на место»? Что значит «исправил»?
— «Говорящие» снова с бедняжкой, они снова вместе, они едины, — с довольной улыбкой пояснил сумасшедший.
— Ты что, заразил ее? — прямо-таки заорала Марлин, и увидев его довольную улыбку, не сдержалась: — Ты просто конченый псих! Да чтоб ты сдох, ублюдок!
— Ты сейчас ничего не понимаешь, я не желаю тебе зла! — с этими словами он взял небольшую емкость, на которой была крышка, и надвинулся на Марлин.
Марлин практически мгновенно сообразила, что он собирается сделать, и что находится в емкости.
— Нет! Даже не думай! Прекрати! — заорала она.
— Я хочу помочь! Ты не понимаешь! — возразил он.
— А тот, чей комбез ты носишь, где он? Ты ему тоже помог?
— Алекс… — тут же помрачнел Эш, — он был единственным моим другом, единственным, кто хотел помочь, но…
— Что «но»? Ты его убил?
— Нет! — возмутился Эш. — Я не убивал его!
— Так где же он! Куда он делся? Ты скормил его тварям? Своего друга?
— Помолчи, не мешай! Сейчас вершится таинство, и, поверь, лучше так, чем то, что с тобой сделала бы Великая мать.
Эш открыл емкость, запустил туда свою руку, а спустя мгновение вытащил ее. На его руке, скрутившись вокруг пальцев, было несколько существ, уже не червей, а больше напоминающих сороконожек, обычных мухоловок, которых можно встретить даже в жилом доме, совершенно безобидных существ. Но те, что сидели у него на руке, безобидными не выглядели. И что удивило Марлин — личинки не пытались атаковать его, пробить кожу, влезть в тело.