Вторые (СИ)

Сергеич был неимоверно рад, прямо-таки счастлив.
Ну, почти. А сможет ли он включить гранату? Он ведь ее даже не видит. Где она? Кажется, внутри одного из наростов.
Включить гранату он не смог: палец не слушался его, но Сергеич не сдавался. Он пытался раз за разом, и с каждой минутой ему казалось, что еще немного, и получится, он сможет.
И он продолжал свои попытки.
Сколько прошло минут, часов, дней — он не знал. Все его внимание, весь его разум заполнила одна лишь мысль — щелкнуть переключателем.
Нужно лишь щелкнуть, и все закончится.
Он настолько сосредоточился на своих попытках, что когда, наконец, отвлекся, обнаружил неподалеку двух человек.
Это точно были люди — он не мог их разглядеть, видел лишь размытые контуры, но это точно были люди.
— Твое оружие тебе не поможет. Убери его, и я попрошу Великую мать…
Сергеич узнал этот голос: тот псих, Айзек!
А кто второй? Тот, что, судя по звуку и последующему падению говорившего, вмазал ему от души.
На секунду зрение прояснилось, и Сергеич узнал Честера.
Выжил-таки! И отомстил за них троих!
Черт! Честер ‒ молодец! Молодец!!! Сергеич искренне желал ему удачи и по-доброму завидовал. Выжил…выжил, и остался человеком…
Внимание Сергеича привлек новый звук, который он легко опознал.
Такой звук издает чертова сороконожка, и она уже явно близко.
Тут же послышалось шипение игольника — наверняка Честер начал стрелять.
Но Сергеич знал, что парень ничего не сможет сделать этой твари. Уж кто-кто, а сам Сергеич в этом убедился.
Черт…как же жаль…Честер ведь смог достать этого Айзека, смог выжить. Очень может быть, что смог спасти Майю. А они трое…
Нужно помочь Честеру! Во что бы то ни стало!
Когда Сергеич, прямо-таки превратившись в слух, стараясь точно определить, где находится тварь, дождался, чтобы она была рядом, он с легкостью вдавил пальцем кнопку на переключателе, а затем чуть ли не с улыбкой выдохнул:
— Сдохни, мерзость…
Нестерпимый жар охватил его, боль, прямо-таки нестерпимая боль захватила каждую клеточку его тела. Но Сергеич ни на секунду не переставал улыбаться, так как во время всех этих адских мгновений он слышал визг твари, сгоравшей вместе с ним.
Последней мыслью в его измученном, усталом разуме было пожелание, чтобы его уход хоть чем-то помог Честеру.
  
Глава 24. Маски долой
 
Жаром меня обдало так, что даже скаф не спас. Ощущения были такие, что я решил, будто скафа на спине у меня и не осталось. Кожа прямо-таки ныла. Представляю, как досталось этому уроду, Айзеку, или как там его?
Я, едва только понял, что должно случиться, даже скорее просто пытаясь спастись от приближавшейся к нам твари, тащил его за шиворот к дверям. Ну а когда волна жара ударила по нам, продолжил начатое.
Так вот, моему пленнику здорово досталось — на его лице не осталось волос, кожа была красной, кое-где даже волдырями покрылась.
Вот только это его как будто совершенно не беспокоило. Он не сопротивлялся, не пытался отбиться или вырваться из моей хватки, а просто оторопело глядел куда-то назад, мне за спину, туда, где во внезапно вспыхнувшем взрыве (или что это было) сгинула тварь. Он глядел и постоянно повторял, как заведенный:
— О, нет, она погибла, погибла… О, Великая мать, прости этих глупцов, ведь они не понимают, что делают… Глаз Пустоты, смилуйся, и яви им мудрость…
— Заткнись! — я не выдержал всего этого и, остановившись, врезал ему кулаком в лицо.
Видимо, несколько не рассчитал силы, так как удар его моментально вырубил. Я же, сделав глубокий вдох, стараясь успокоиться, оглянулся.
М-да…что бы там ни случилось, но мне это было на руку. В «точке взрыва» не осталось ничего — ни твари, ползшей к нам, ни странных наростов (которые были ничем иным, как гнездом или инкубаторами, кладовыми с пищей для подрастающих где-то тут, неподалеку, личинок).
Но что же это было?
Мне показалось, или я видел Сергеича? Неужели они погибли?
Я продолжил путь, дошел-таки до двери, таща за собой психа, не без труда открыл дверь и вышел в коридор.
 
Только там, когда дверь за нами закрылась, я облегченно выдохнул.
Вот теперь вроде как в безопасности…
Скользнув равнодушным взглядом по пленнику, все еще находившемуся в отключке, я уставился на бирку, где были инициалы и фамилия: А. Берк.
Теперь я уже знал, что этого урода зовут иначе, но откуда он взял этот комбез? Фамилия, имя на них, неужели это просто совпадение?
Ну не мог, не мог Алекс оказаться здесь! Он ведь забракован для миссии, он ведь сломался еще там, на Земле, после прохождения того чертова теста, который затребовали бюрократы и чинуши…
Я не мог терпеть, не стал откладывать этот вопрос и достал свой планшет. Сеть работала, и я мгновенно подключился к базе, открыл список участников третьей волны.
«Алекс Берк, старший помощник…»
Наверное, я бы все еще надеялся, что это какое-то чудовищное совпадение, что это не только однофамилец, но еще и тезка, однако в профиле имелась и фотография, так что любые сомнения, любые мои предположения тут же посыпались…
ЧЕРТ! ДА как так? Почему он здесь? Как он смог это сделать?
Конечно же, чуть успокоившись, я смог сам себе ответить на этот вопрос: Браун помог. Алекс ‒ не тот человек, который просто смирится с тем, что ему сказали. Он из кожи вон вылезет, но докажет, что насчет него ошибаются, что он может, что он…
Псих очнулся, и я практически сразу схватил его за грудки.
— Где Берк? Что с ним стало?
Пленник скорчил постную мину и промямлил:
— Он не понимал…не захотел понимать. Единение с Великой матерью было великим даром, который он отверг, не возвысился из-за своей глупости…
— Что с ним? — прямо-таки прорычал я.
— Не беспокойся. Я помог ему, освободил его…пусть и не сам, добровольно, но един с ними, он слышит и понимает Глаз Пустоты, он слышит голос Великой матери.
Я взвыл в голос, едва только осознал, что значат его слова.
В это мгновение меня словно бы волной накрыло, и я начал бить это существо, которое даже человеком уже назвать было нельзя. Бил со всей силы, мой кулак поднимался и опускался ровно до тех пор, пока у меня попросту не закончились силы.
Самообладание или, скорее, способность мыслить вернулись ко мне лишь тогда, когда я уже попросту не мог поднять руки. После этого я не без труда поднялся, отошел и попытался унять дрожь, которая меня била.
Мои кулаки, на которых я содрал кожу до костяшек, непрестанно ныли, но до этого мне не было дела.
Сейчас меня мучила боль не телесная, а душевная, ко мне пришло осознание того, что стало с моим братом.
Ну как же так…как так? Ведь этого просто не могло быть! Как он сюда попал, как он смог полететь в Алькари? А главное, почему он был так неосторожен, почему позволил сделать с собой то, что…
Я мотнул головой: не хочу даже думать об этом! Он уже мертв, ему не помочь.
Усилием воли я запретил себе думать о брате, как ранее запретил думать о Норе и остальных.
Сейчас не до того, время для траура еще будет, а пока…
— Честер!
Я завертелся на месте, пытаясь понять, с какой стороны услышал голос.
А вот собственно, откуда: из-за ближайшего угла появились Марлин и Митчелл (последний шел, прихрамывая, опираясь на Марлин).
Девушка сразу же ненавидящим взглядом уставилась на лежащего на полу пленника.
— Ты его поймал! Что это с ним?
Я повернул голову и тоже поглядел на пленника. М-да…отделал я его до неузнаваемости, прямо-таки лицо в отбивную превратил.
Вообще-то подобные вспышки гнева для меня не свойственны, да и не припомню я за собой, чтобы настолько меня накрывало. Похоже, так мой разум, мое тело, нашло способ выплеснуть стресс, усталость, накопившиеся переживания и злость.
— Упал, — буркнул я.
— Ни хрена себе, упал! — хмыкнул Митчелл. — Да ты его отделал так, что он и говорить не сможет.