Мы под запретом (СИ)

Игнорирую его подкол и выжидающе смотрю на малышку. Но та лишь обреченно качает головой, позволяя увести себя.
— Кира!
Последняя попытка вразумить девчонку разбивается о ее холодное:
— Все кончено. Мы не в силах что-либо изменить, — обреченно выдыхает Белка. — Оставь меня в покое! — на грани истерики требует она.
А я сжимаю кулаки до боли в пальцах, сдерживая звериный рык отчаяния.
— Прощай. — Её тихий шелестящий голос ледяными иглами вонзается в сердце.
Все, что происходит потом, всплывает в памяти мерзкими картинками загула.
Я в хлам нажираюсь в соседнем баре, с кем-то дерусь и только чудом не попадаю в кутузку, а добираюсь до дома.
Несколько дней, а может, недель в пьяном угаре опустошаю все запасы элитного коллекционного алкоголя у себя в квартире. Не отвечаю ни на чьи звонки и лишь желание расквасить морду тому, кто вот уже полчаса с усердием вдавливает кнопку дверного звонка, заставляет меня открыть входную дверь.
— Ну и долго все это будет продолжаться? — почти интеллигентно интересуется у меня начальник нашей летной бригады. — Ты возвращаться обираешься? Или поставил крест на летной карьере?
В голове — перекати-поле, во рту — пустыня, а в душе — льды Антарктиды. Морщусь от пульсирующей боли в висках и делаю попытку хоть как-то ответить на поставленные вопросы. Получается плохо.
— Ясно, — скупо констатирует Лев Валентинович, окидывая чуть брезгливым взглядом мою квартиру и меня заодно. — Собирайся, поехали. Будем возвращать тебя в нормальное состояние. И полетишь-ка ты у меня на полгодика в Туманный Альбион.
— Да хоть в Зимбабве, — безразлично хриплю я, медленно соображая, что только небо и штурвал в силах вернуть мне желание жить дальше, пусть и серой убогой жизнью.
  
Глава 30
 
*Кира*
Трусливо сбегаю. Ухожу, не оборачиваясь, крепче прижимаясь к идущему рядом Ивану. В горле першит от непролитых слез отчаяния, а сердце разрывается в клочья, стремясь к нему.
Но это все неправильно! Нам нельзя быть вместе!
И я, кусая губы до крови, глотаю горечь пересохшим горлом, спеша увеличить разделяющее нас расстояние до беспредельного максимума, потому что не могу находиться с ним рядом и не касаться его. Не льнуть к нему бесхребетной рыбкой-прилипалой, которая не может и минуты провести вдали от своего хозяина.
Я не могу без него жить, дышать и просто чувствовать…
НЕ МОГУ!
Безысходность с новой силой бьет меня в грудь, сбивая ритм, казалось бы, немного успокоившегося сердца, туманя взгляд и напрочь лишая меня способность здраво мыслить.
Меня разрывает на части от желания рвануть к нему, наплевав на все рамки приличия, но… Как же больно!
Хочу забыться, хоть ненадолго вычеркнуть из головы все, что связано с Сашей, все воспоминания о нем и свои чувства к нему. Мне жизненно необходимо хотя бы на время опустошаться, иначе я просто свихнусь.
Ловлю пробегающего мимо официанта и делаю заказ на самый убойный коктейль, который способен сделать бармен данного заведения.
— Кира, детка, — раздается над ухом хриплый голос Ивана, — может, в ВИП пойдем? — предлагает он, теснее прижимая меня к себе и скользя губами по шее.
Чуть отклоняюсь в сторону и вытягиваю шею, скользя взглядом по залу в поисках Лёли.
— Давай здесь побудем, — делаю встречное предложение, развернувшись в его объятиях и заглядывая в потемневшие глаза, и от того, что плещется на дне его черных омутов, по телу пробегают мурашки. — Я танцевать хочу, — придумываю отговорку, потому что в ВИП я точно не желаю подниматься, да и не готова оставаться с Иваном наедине.
Мне нужна толпа, шум и веселье. Внешний хаос как нельзя кстати сейчас способен скрыть мой внутренний раздрай. Утягиваю парня в гущу танцующих, желая утопить в этом океане людского бесшабашного разгула свою боль.
Безумные танцы, терпкие коктейли, блики светомузыки, басы различных мелодий — все это смешивается в единую ядовитую микстуру забвения, течет по венам, растворяя все мои эмоции до полнейшего вакуума в голове. Ни чувств, ни мыслей — ничего!
 
— Детка, ты как? Может, домой поедем? — перекрикивая окутывающий нас рев разнузданной толпы, интересуется Иван, забирая из моих ослабевших рук очередной (не помню уже, какой по счету) бокал.
Вздыхаю, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Недовольно морщу недовольно нос и заплетающимся языком пытаюсь озвучить свое решение.
— Да…
Лишь только это и могу выдохнуть.
— А Лёля где? Ее тоже надо забрать, — сквозь туман в отключающемся сознании вспоминаю я о подруге, испытывая угрызения не потерянной пока еще совести.
— Лёля уже дома. — Придерживая меня за талию, Иван ведет нас сквозь толпу на выход, — Я посадил ее в такси часа два назад.
— Да? — удивляюсь я, потому что вообще не могу вспомнить данного момента.
— Да, детка. — Заботливо укутывая меня в пальто, он скромно касается губами моего лба. — И тебе уже тоже пора в кроватку.
— Угу, — безропотно соглашаюсь я, ловя в фокус расплывающегося взгляда все происходящее вокруг.
На улице по-осеннему промозгло, холодный ветер бросает в лицо пригоршни стылого дождя, немного остужая горящие щеки и просветляя разум. Иван ловко выхватывает из потока проезжающего мимо нас транспорта автомобиль с шашечками, помогает мне разместиться на заднем сиденье и сам присаживается рядом, что-то говорит водителю, и машина плавно трогается с места.
В салоне тепло, и мерное движение убаюкивает меня. И я не в состоянии этому сопротивляться. На мгновение прикрываю глаза, проваливаясь в вязкую пучину тревожного сна, лихо переплетающегося с реальностью. Разобраться, что к чему, я даже не пытаюсь и просто отдаюсь на волю чьих-то заботливых рук, помогающих мне раздеться и улечься в кровать, чей-то нежный голос шепчет ласковые слова, чьи-то губы скользят по оголённой коже плеча…
Это же сон? Да? Да… Всего лишь сон, в котором я опять в объятиях любимого. И мне так хорошо, что просыпаться я не желаю. Абсолютно!
Но утро неизбежно, а вместе с ним, и болезненное пробуждение. Я еще не открыла глаз, но уже вернулась в реальность. Тело ноет от неугомонных плясок, голова раскалывается после непомерных возлияний, и где-то на задворках просыпающегося сознания вспыхивает огонек непреодолимого желания вернуться в прошлое, точнее, во вчерашний вечер, и врезать себе по голове, чтобы и думать забыла так напиваться. Мне сейчас даже вздохнуть больно. Во рту пустыня, и горло дерет от неутолимой жажды, но встать и доковылять до кухни у меня нет никаких сил.
«Не буду больше пить, вот вообще никогда и ни за что!» — даю себе клятву и с горем пополам приоткрываю глаза, утыкаясь взглядом в незнакомый потолок. Испуганный рассудок моментально выдает все возможные варианты моего ночлега, но ни один из них не подходит, просто, потому что не припомню хоть кого-то из своих знакомых с таким вот потолком с массивной лепниной эпохи… да хрен его знает, какой!
— Выспалась? — Хриплый после сна голос Ивана подобно холодному душу отрезвляет меня за считанные секунды. — Как самочувствие?
Хочется проорать: «Какого хрена ты со мной в одной кровати?!», но язык прилип к небу, а спавший похмельный дурман позволяет сознанию почти хладнокровно проанализировать происходящее. Уверенная мужская рука, лежащая поперек моего обнаженного живота, и я сама в чужой постели, в чем мать родила.
Боже, что между нами было ночью?!
— М-м-м-м, — довольно урчит лежащий рядом мужчина, подгребая мое безвольное тельце под себя и утыкаясь носом в ямочку под ключицей. — Все было шикарно, — томно тянет он, а я лежу, словно бревно, и от охватившей меня паники не могу пошевелиться.
— Все было? — пропихиваю сквозь саднящее горло душащий меня вопрос.
— Угу, — кивает и скользит губами вниз. — Ты такая горячая и бесшабашная в постели! — Он приподнимает голову и смотрит на меня похотливым масляным взглядом.