Сво(бо)дные (СИ)

— Ох, какой грубый, невоспитанный мальчик! — Я игриво грожу ему пальчиком, забираю минералку и иду дальше.
Полинка все еще валяется в постели. Окна в комнате так же наглухо закрыты, и от перегара здесь режет глаза.
Кристиан вваливается в номер вслед за мной, даже не пытаясь спросить приглашения. Обводит комнату мрачным взглядом и на каких-то необъяснимых хозяйских правах спрашивает:
— Так ты сюда перебралась?
— Господи, ну его-то ты зачем притащила? — со стоном протягивает Полинка, беря у меня воду.
— Брат же, — смеюсь я и открываю окно.
— Не волнуйся, безымянная подружка моей сестры, мы уже уходим, — отвечает он ей, широко улыбаясь.
— Мы? — в голос переспрашиваем мы с Полинкой.
— Ты же должна помочь мне со шкафами, забыла?
— Ты вроде сказал…
— Вот и отлично! Идем! — Он достает мобильник, набирает номер и вызывает такси.
Мы с Полинкой переглядываемся. Я пожимаю плечами, не зная, как реагировать на его упертость, а она тихо хихикает и кивками намекает мне валить отсюда вместе с Крисом.
Он не отстанет, я это нутром чувствую. Да и сама уже этого не хочу. Так и вцепилась бы в него клещом!
— Слушай, Полин, у меня к тебе просьба… — Я вынимаю из клатча паспорт Васьки и протягиваю ей. — Не могла бы ты…
— Я никуда не поеду, — бурчит она. — Куда я с таким фонарем? Даже Ромку мама в художку отвозила.
— Никуда ехать и не надо. Я позвоню нашему участковому, он сам приедет заберет паспорт. Я просто сама с ним видеться не хочу. Начнутся расспросы, он будет рассказывать мне о… — Я замечаю, что Крис нервно дергает ногой, и имя бывшего мужа застревает где-то на зубах, которые от него оскоминой сводит. Меня даже начинает мутить от воспоминаний, какой тряпкой я была, будучи замужем за этим ничтожеством.
— Ладно, — кивает Полинка, берет документ двумя пальцами и кладет его на тумбочку. — А почему минералка ополовинена?
— Чтобы ты меньше писалась, — ворчит Крис, теряя остатки терпения.
Бедняга, совсем голову потерял от возбуждения. Как бы в такси на меня не напал. Не хотелось бы мне засветиться на ютубе с раздвинутыми ногами, высунутыми из окон машины. Достаточно камеры в лифте, из-за которой я переминаюсь с ноги на ногу, не зная, как сказать Полинке, чтобы она подтерла записи, пока они никуда не попали.
А впрочем…
Я смотрю на Кристиана, все еще чувствую жар его поцелуев на своих губах, его запах и вкус… Он искушает меня своей страстью и бездумностью, от которых подгибаются колени. Знаю же, что снова никакие шкафчики не разберем, а иду за ним. Нет, не иду. Бегу!
Не было бы здесь Полинки, уже сама запрыгнула бы на него и оседлала. Все-таки ощущение свободы пьянит.
Я чмокаю подругу в щеку и выхожу из номера. Едва за нами закрывается дверь, как наглая рука Криса ложится на мою ягодицу, сминает ее, и он, склонившись, слегка кусает меня за шею. Его зубы разгоняют по моей коже мурашки, от которых, кажется, меня вот-вот парализует.
— Давай по лестнице? — Сворачиваю я к лестничной клетке.
Ну нафиг этот лифт! Нельзя нам с Крисом находиться в замкнутом пространстве наедине. У обоих какие-то первобытные инстинкты просыпаются. Хотя Крису ничто не помешало меня и на лестнице зажать.
— Да бли-и-ин… — скулю я, когда он придавливает меня к перилам и снова набрасывается с поцелуем. — Кри-и-ис… Я сейчас спину сломаю…
Он нехотя отрывается от моих губ, и я хлопаю ресницами.
— И у тебя телефон пиликнул. Наверное, такси приехало.
Он сногсшибательной улыбкой обнажает свои белоснежные зубы, и в его глазах вспыхивают чертовы азартные искорки.
Господи, что мы творим?! Ведь уже осознанно! Но от одной только мысли, что он где-то ошивался все утро и, возможно, встречался со своей «Сукой», а еще каким-то ветром его занесло сюда, меня охватывает дикая ревность. Хочется влепить ему пощечину, расцарапать его божественно красивое лицо, искусать и отдаться ему полностью: хоть в лифте, хоть в такси, хоть в сортире.
— Мы же, правда, будем мебель разбирать, как и обещали родителям? — тихо спрашиваю я, а мой внутренний демоненок кричит: «Ответь, что ты будешь трахать меня!»
 
— Конечно, — шепчет Крис, опаляя своим дыханием мою щеку и шею. — Только я сначала бы на прочность пару тумбочек проверил.
Его так и не расслабившийся член упирается в мое бедро, и от желания отдаться ему прямо здесь и сейчас меня избавляют лишь голоса снизу.
— Надо идти, — проговариваю я, выбираясь из его тисков.
На улицу мы выходим, больше нигде не задерживаясь. По пути я успеваю отправить участковому смс-ку и даже получить ответ, в котором он обещает сегодня же забрать Васькин паспорт.
Ну вот и все. Теперь с этим нелюдем меня связывает лишь жуткое прошлое. И я надеюсь, что совсем скоро между ним и настоящим разверзнется целая пропасть.
Крис открывает для меня дверь машины и запрыгивает следом на заднее сиденье. Уточнив водителю адрес назначения, притягивает меня к себе и губами касается моего виска.
Он дышит тяжело, сбивчиво. Ранее непоколебимый Кристиан теперь будто одержим. Я скрещиваю наши пальцы и чувствую влагу на его ладони. Боже, он волнуется… Как мальчишка. От этого мое сердце начинает трепыхаться. Я поднимаю лицо, смотрю в его одурманенные глаза и прилипаю к нему с поцелуем.
Мы целуемся в такси, целуемся у подъезда, целуемся в лифте, где Крис снова пытается стащить с меня джинсы, но ограничивается лишь их пуговицей, которая отлетает в неизвестность. Мы целуемся даже у двери квартиры, когда он пытается засунуть ключ в замочную скважину. А потом вваливаемся в прихожую, захлопываем дверь и просто воспламеняемся… желанием разобрать шкафчики.
Крис срывает с меня рубашку, я стягиваю с него футболку, позволяя ему покрывать обжигающими поцелуями мою шею, ключицу. Его сильные ладони сжимают мои налившиеся груди, подушечки больших пальцев через тонкую кружевную ткань лифчика трут мои каменные соски.
— О-о-о-о… — со стоном выдыхаю я, не чувствуя ног.
Возбуждение обрушивается на меня огромной волной, уничтожающей все на своем пути: особенно разум.
Я буквально стекаю по Кристиану, опускаюсь на колени и, с покорностью глядя на него снизу вверх, расстегиваю его джинсы. Он дышит еще тяжелее. Рукой опирается о стену и стискивает зубы, когда я засовываю руку в его трусы и пальцами захватываю член в кольцо.
Не успеваю его вынуть, как боковым зрением замечаю выросшие рядом тени и слышу знакомые до боли голоса:
— Кристиан?
— Оксана?
Мы с Крисом медленно поворачиваем головы и видим остолбеневших родителей, похоже, не дождавшихся нашей помощи и решивших самостоятельно разобраться с вещами.
От подкравшегося стыда я еще сильнее сжимаю член, и Кристиан звучно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.
Моя мама кладет руку на грудь, пошатывается и с грохотом падает в обморок.
Надеюсь, от радости…
  
Глава 32. Кристиан
 
«Ах ты ж блядь!» — только и проносится в голове, когда я понимаю, что мы конкретно влипли. Конкретно так. Конкретнее некуда.
Судя по темнеющему от ярости взгляду отца, от встречи моей челюсти с его кулаком остаются секунды. Оксана нервно убирает руку из моих штанов, и я тут же застегиваю ширинку. Пиздец.
Нимфа, с пылающим лицом подбирает с пола нашу одежду. Протягивает мне футболку, а сама, отвернувшись, стыдливо натягивает на себя рубашку, застегивая ее. Я быстро одеваюсь, сделав шаг в сторону и закрыв Оксану собой.
— Какое же ты дерьмо, Крис, — произносит отец, опомнившись, и смотрит на Светлану, которая лежит в обмороке. Потом поднимает женщину на руки и кивает Оксане: — Я отнесу ее на диван. Приведешь в чувство?
— Конечно, — всхлипывает нимфа, и я удивленно смотрю на нее. Она плачет. Дьявол!
— Окси, — произношу я и хватаю ее за локоть, когда она хочет уйти вслед за моим отцом, — все будет хорошо. Не переживай. Я разрулю.
— Ничего не будет уже хорошо, Крис, — качает она головой и уходит, мягко высвободив руку из моего захвата. Она идет, обнимая себя за плечи, будто хочет спрятаться от всех, и теперь, как никогда, снова напоминает ту самую забитую Оксану, которая была еще замужем за свиньей по имени Василий.