Гросс (СИ)

Пока Саша болтала, цесаревич не сводил с нее глаз. Вместо обычного придворного платья сегодня на ней была простая белая блуза и плиссированная юбка того же цвета до колена, открывающая стройные ноги в шерстяных гетрах и спортивных парусиновых туфлях. 
— Можно я тебя провожу? — выпалил он.
— До душевой? — не без иронии в голосе поинтересовалась она.
— Ой, прости, пожалуйста! — густо покраснел Николай.
— А знаешь, что, — неожиданно заявила барышня. — Если хочешь, ровно через полчаса выходи из комплекса на стоянку. Я буду ждать тебя в машине — ярко-красном «Альфа-Ромео». Мы с друзьями собирались погулять, и я приглашаю тебя присоединиться.
— А говорила, что у тебя нет друзей…
— Я сказала, что их немного. Но те, что есть — самые настоящие! Так ты поедешь…
— Не могу поверить, неужели ты это серьезно?
— Ну а что? Масленица же!
Предложение, прямо скажем, было неожиданным, и в глазах молодого человека зажегся огонек, тут же, впрочем, потухший.
— Меня охрана не выпустит.
— Это если ты переоденешься в свой мундир. А пойдешь в спортивном, на тебя никто и внимания не обратит.
— На улице мороз…
— В машине тепло, а потом купим тебе куртку.
— Даже не знаю…
— У тебя уже есть дела на этот день? Назначены важные встречи?
Николай лишь пожал плечами, не признаваться же, что все его планы сводились к чтению книг, доклеиванию корабля и слушанию музыки по радио в полном одиночестве у себя в дворцовых апартаментах.
— Твои родители еще утром улетели в первопрестольную праздновать с народом. А ты что же? Не захотел с ними?
— Да, я отпросился у матери.
— Тогда тем более надо ехать! У нас в Академгородке все факультеты устраивают сегодня большие гуляния, представления, соревнования и серьезные, и смешные, танцы, игры и хороводы. Много музыки. Ну же, решайся! Будет весело!
— Ладно, я попробую…
Цесаревич, прежде чем уйти, распорядился, чтобы его не беспокоили, мол, он не будет сегодня ужинать, включил погромче радиолу на своей любимой музыкальной волне и, по-воровски глянув по обе стороны коридора, запер снаружи дверь на ключ.
С самого начала это была сумасшедшая идея, но, как ни странно, все получилось. Выскочив на улицу, Николай в два прыжка добежал до единственной ярко-красной машины на стоянке и устроился рядом с Сашей. Та немедля тронулась, и еще через несколько минут ее «Альфа» покинула стоянку, после чего они мчались сквозь город, изредка обмениваясь короткими фразами и упиваясь своей молодостью и свободой.
Цесаревич еще никогда не чувствовал себя настолько упоенным счастьем и любил в этот момент весь мир. Включая многочисленных прохожих, городовых, неодобрительно поглядывающих на столь заметный автомобиль, а также эту необыкновенную девушку. Наконец, они оказались где-то в окрестностях Академии Одаренных, где у юной фрейлины была своя квартира.
Все было непривычно. Серый и от этого немного мрачный двор. Вход по черной лестнице, а не через парадное. 
— Проходи, — пригласила она его, отомкнув дверь. — Знакомься, это мои друзья!
— Виктор! — протянул ему руку улыбчивый парень с явно азиатской внешностью.
— Николай, — неловко ответил ему наследник престола, сообразив, что тот понятия не имеет, кто перед ним.
— Это его подруга и мой бывший начальник Таня!
— Начальник?
— Да, и очень строгий. Когда мы летали в Китай, она была вторым пилотом, а я стажером. Ты не представляешь, как она меня гоняла!
— Не слушай ее, — отмахнулась девушка с короткой стрижкой и большими лучистыми глазами. — Сашка вечно что-то придумывает.
— Ну а с моим женихом вы, кажется, знакомы!
Ошеломленный быстрой сменой обстановки Коля машинально поздоровался с Мартом и только потом сообразил, что ему сказали.
— Жених?
— Есть такое дело, — крепко пожал мгновенно ставшую безвольной ладошку Колычев и тут же перешел к делу. — Я смотрю, наряд у тебя не по погоде?
— Так уж получилось…
— Понятно. Ну, ничего, сейчас мы тебя приоденем. В этом доме много студентов живет, так что не замерзнешь…
— Да, я сейчас, — спохватилась Зимина, но Март остановил ее.
 
— Нет, ты, как гостеприимная хозяйка, напоишь Колю чаем, покажешь ему альбомы с фотографиями, а я попытаюсь найти нашему другу кое-какую одежду. Слушай, до сих пор не верится, что у тебя получилось!
— Я всегда подозревала, что ты меня недооцениваешь!
— Был не прав, обещаю исправиться, — улыбнулся Колычев и тут же исчез за дверью.
— Я запомню эти слова! — хихикнула Сашка и отправилась на кухню ставить чайник.
Буквально через минуту к ней присоединилась Татьяна, и девушки принялись хлопотать вместе.
— Ребятам там не скучно? — поинтересовалась Зимина, нарезая сыр тонкими ломтиками.
— Это уж вряд ли, — уголками губ улыбнулась Калашникова. — Витька присел парню на уши и не слезет с них, пока не увидит перед собой что-нибудь съестное.
— Удивляюсь, куда в него столько лезет?
— Наголодался в детстве, — вздохнула Таня, куда лучше знакомая с реальной жизнью простого народа. — Они же с Мартом приютские…
— Наверное, ты права. К слову, загляни в холодильник, там должны быть икра и масло. Я займусь багетом, а ты собирай бутерброды.
— Слушай, этот Коля — он кто? Откуда ты его притащила? — на языке у Татьяны так и крутился вопрос: «А главное, зачем ты его привела», но, будучи девушкой воспитанной и умной, она предпочла его не озвучивать.
— Да так, знакомый, — решила пока не посвящать подругу в излишние подробности Александра, которая отлично уловила даже и непроизнесенную часть реплики подруги. — Родители у него строгие и заняты постоянно…, вот мы и решили с Мартом его пригласить в нашу компанию.
— Просто знакомый? — недоверчиво хмыкнула Калашникова, успевшая заметить, какими глазами новичок смотрит на Александру.
Тем временем Витька в красках и не скупясь на подробности рассказывал Николаю о перспективах развития автоматического оружия, приправляя время от времени эпизодами из их с Мартом славного боевого прошлого, когда они отбивали нападение на маяк, гонялись по всей Корее и Манчжурии за шиноби и, наконец, захватили самый настоящий воздушный корабль. И все это без малейшей помощи со стороны военных, разве что дядька Игнат пару раз стоял рядом.
— А кто это? — поинтересовался ошеломленный обилием новой информации Коля.
— Крестный Марта, — ответил Ким, но тут появились девушки с чайником и полным подносом закусок и отвлекли юное светило оружейной мысли от его повествования.
— Класс! — восхитился он, но против обыкновения не стал хватать угощение, а принялся помогать хозяйке разливать чай.
— Тебе сколько сахара? — обернулся он к Николаю.
— Два, — почему-то смутился тот.
— Не сладкий же будет! — искренне изумился Ким. — На такую кружку надо минимум пять…
— Нигде не слипнется? — с невинным видом поинтересовалась Саша.
— Тебе что, жалко? — парировал Виктор, — смотри, какой у нас гость худой и бледный? 
— Так ты о нем беспокоишься?
— Конечно!
Все это время цесаревич пребывал в состоянии перманентного изумления. Ему еще не приходилось бывать среди студентов, с их нарочитой грубостью и простотой нравов, и он совершенно не представлял, как на это следует реагировать. С другой стороны, все вели себя абсолютно естественно, и ему было от этого необычайно хорошо и легко.
— Ну, вот и я, — появился с ворохом одежды Март. — Пойдем, сменим твой наряд.
— Дай человеку поесть! — запротестовал с набитым ртом Ким.
— Тебя, оглоеда, никто и не трогает! — парировал Колычев.
Соседняя комната, в которую они отправились переодеваться, судя по всему, была будуаром хозяйки. Во всяком случае, здесь имелся большой шкаф, полный одежды, туалетный столик с несколькими рядами флаконов, баночек и пузырьков с косметикой, а также два больших зеркала, в которых можно было оценить свой внешний вид. Видимо, Александра, несмотря на всю свою эмансипацию и прогрессивность, не чуралась ни моды, ни других маленьких женских радостей.