Еще более дикий Запад (СИ)

Матушка точно расплакалась бы.
Или нет?
В местном храме было пыльновато и темновато. Слабо горела пара лампадок перед темной нишей, а что там в этой нише укрывалось — святой ли Николай или же Мать Прерий с отрезанной головой неверного — не понять.
Главное, что сам храм имелся.
И где-то в вышине, где тонкие оконца пронизывались светом, ворковали голуби.
Это все невзаправду.
Это все… временное. И потом, когда выберемся, графчик подаст на развод. Или я. Скорее даже я, потому как у него воспитание и совесть. А у меня она тоже, между прочим, имеется. И не буду я живого человека неволить счастливой семейной жизнью.
Он, небось, свадьбу свою тоже представлял иначе.
Я вздохнула.
— Все будет хорошо, — сказал Чарли и по руке меня погладил, успокаивая, значит.
Будет.
У кого-нибудь всенепременно.
Священник, выслушавши наше пожелание, подавил зевок и сказал:
— Налог пять золотых.
Ну и цены у них тут!
— Еще три храму за услуги. И одна монета за выписку свидетельства. Храм лицензирован, а потому свидетельство имеет вес и на внешнем мире, — он сунул что-то за щеку и захрустел. — Отдельно можно приобрести кольца, браслеты или иную атрибутику в классическом стиле. Национальная — под заказ, срок ожидания до трех дней.
Говорил он лениво и, явно утомленный этой речью, замолчал.
— Обойдемся, — Эдди развязал кошель. — Сколько всего? Со свидетельством если.
На кой нам свидетельство?
— Справку для магистрата брать будете? — священник взял с алтаря счеты.
— Будем.
— Тогда десять монет.
Да уж… ничего святого. Даже свадьбы.
— Свидетели? — запоздало уточнил священник.
— Есть.
— Нужны жители города, — он покачал головой. — Как минимум двое. Из числа почтенных граждан. Заметьте, репутация весьма важна.
— Сколько? — поинтересовался Чарльз.
— Пять. За каждого.
— Хорошо, — Чарльз взмахом руки остановил моего братца, который, кажется, собирался выразить собственное категорическое несогласие с подобной постановкой вопроса.
— Тогда, — священник вытер губы рукавом. — Обождите. Вон… можете жертву принести. Или помолиться.
— Кому? — уточнил Эдди мрачным тоном.
— А кому хотите.
И ушел.
А мы остались.
— Да, — заметил некромант, оглядываясь. — Здесь все несколько более… демократично, я бы сказал.
Орк и вовсе проворчал что-то на своем, но вряд ли одобрительное. Я же… я волновалась. Мать его, я действительно волновалась, как если бы это все взаправду! И руки вон похолодели, и вспотели тоже, и стыдно за это. А еще… еще, видит Бог или Боги, уж не знаю, кто там, наверху есть и есть ли вообще, но…
Я, может, и не слишком-то к семейной жизни стремилась. Да только свадьбу представляла иначе.
Чарльз посмотрел на меня, будто спрашивая что-то. Я же покачала головой. Ничего страшного. Это просто… просто нервы, наверное. У всех случаются. А я живая.
Храм же…
Четыре стены. Четыре ниши. А свечи горят только пред одной, что как-то неправильно. Как если бы на день рождения позвали, а тортом обнесли. Ну, торт, может, и другое, но…
Я коснулась огрызка свечи, торчавшей из плошки, и капля силы скатилась на фитиль.
Так-то лучше.
Я перешла ко второй нише. И к третьей. И… и мне не жаль огня. Наверное, трудно быть богом в подобном месте.
— Вы… — я вытерла руки о штаны. — Извините, если что…
К богам так не обращаются.
И нет, никогда-то не испытывала особой почтительности, хотя в местный храм заглядывала. С матушкой. И чтоб её не огорчать.
Тоскливо там было, но хотя бы чисто.
А тут могли бы и паутину смести. Я бы сама смела, честно, но…
Огни вдруг вспыхнули ярко, как не могло бы быть, поскольку от свечей оставались одни огрызки.
Тихо что-то произнес орк, склоняясь перед нишей, в которой проступали темные очертания… чьи? Не знаю. Как ни вглядываюсь, понять не могу.
Наверное, и правильно. Почему? Просто чувствую, что правильно. И… и ненадолго задерживаюсь перед другой нишей, из которой на меня смотрит…
— Это сиу? — отчего-то шепотом поинтересовался мой будущий муж.
— Ну… наверное. Только какое-то… оно… она…
 
Страшное.
— Резчик был безруким, полагаю, — предположил Чарльз. А я подумала и согласилась. Это даже не просто безрукий. Это… это слов нет, до чего безрукий.
— И что надо делать? — поинтересовался он, разглядывая статую, кожу которой почему-то выкрасили в черный, но краска потрескалась и местами облепилась, оттого и выглядела богиня несколько плешивой.
— А я откуда знаю?
— Ты же отсюда. В смысле, с Запада.
— И что?
— На Востоке почти не осталось других храмов, — он отличался изрядной терпеливостью, Чарльз Диксон третий граф чего-то там. — А те, которые остались… людям там не рады. И вовсе ходят слухи, что их запретят.
— Как можно запретить веру?
— Поверь, можно.
— У нас в городе церковь стоит. Туда все и ходят. Кому молятся — тут уж каждый сам решает. Боги, они ведь не люди, услышат… а так… Эдди иногда в степь уходит. Но я с ним никогда и… не знаю, можно ли так. Вдруг она обидится? Мы все-таки люди. Или…
Я прикусила губу.
Зачем вообще её поставили? Для сиу? А они есть в городе? Или просто…
Я сунула руку в карман. И вытащила. Надо же… тот самый камушек, который я подобрала на лестнице. Я про него и забыла-то. Кольца и прочее еще когда разобрали, а вот камушек остался.
Может…
Я протянула руку и осторожно наклеила камушек на уродливое лицо, в котором едва-едва улавливалось сходство с сиу. Резчик и вправду был не особо умелым.
— Прими это в знак… не знаю чего. Просто прими.
Камень блеснул ярко.
И загудело пламя.
Ветром протянуло…
— Вижу, что вы выбрали обряд! — раздался нарочито бодрый голос жреца. — Чудесно… несколько экзотично, однако спешу напомнить, что, вне зависимости от типа выбранного обряда, брак будет считаться законным.
И уставился на Чарльза, будто надеясь, что тот испугается и передумает.
Я бы испугалась.
А Чарли ничего, кивнул и ответил:
— Отлично.
  
Глава 2. Где брак заключается на земле
 
В какой-то момент общая абсурдность происходящего, надо полагать, достигла того апогея, за которым восприятие Чарльза притупилось. А потому ни место, ни храм, в который впихнули всех, кажется, местных богов, ни жрец, сменивший обычное убранство на праздничное, Чарльза не удивили.
Как и церемония.
Их с Милисентой поставили друг напротив друга и велели взяться за руки. Руки невесты оказались неожиданно горячими, и Чарльз буквально услышал, как пульсирует сила, желая вырваться.
От волнения?
Страха?
Женщин необычайно волнуют свадьбы, особенно собственные.
…матушка расстроится.
Она так мечтала устроить идеальную свадьбу. И не раз обговаривала, какой та будет. И… и не такой.
Жрец воздел руки к грязному потолку, с которого свисали пропылившиеся ленты, клочья паутины и высохшие до состояния хрупкости цветы. Цветы от звука голоса — а голос у него оказался на диво громким — крошились, и их крошка сыпалась на голову.
Молча и торжественно стояли Эдди с соплеменником, который вовсе казался статуей. Чуть дальше, на лавках, устроились свидетели из числа почтенных горожан. Верно, происходившее не было для них чем-то новым, и потому полноватый мужчина устало уронил голову на грудь, а после даже похрапывать начал.
…матушка желала, чтобы венчание состоялось всенепременно в главном соборе.
Красная дорожка.
Невеста в роскошном платье, хрупкая и невинная. Прекрасные девочки с корзинками. Лепестки роз. Песнопения…
…тускло поблескивал алый камень во лбу статуи, и Чарльз не мог отделаться от ощущения, что богиня смотрит.
Глупость какая.
Это просто… место такое. И нервы. Нервы у него не железные. Он все-таки живой человек, а после всего пережитого не удивительно, что мерещится, будто статуи смотрят.