Еще более дикий Запад (СИ)

Её голос перекрывает иные и легкая хрипотца в нем царапает натянутые до предела нервы.
Коридор.
Двери, распахнутые настежь.
Зал.
Обыкновенный бальный зал. Сияющий паркет. Зеркала, что искажают пространства. Колонны. Цветы. Музыка. Музыка доносится откуда-то издалека и царапает своей легкой неправильностью. Чарльз даже остановился, пытаясь понять, что же не так.
Не понял.
Просто неправильная. Или, точнее, слишком уж правильная. Выверенная.
— Твою ж, — прошептал Эдди, засовывая палец в ухо. — Извини. Напрягают меня эти механические штучки.
— Оркестр?
— Оркестровый ящик. Помнится, говорили, что его сделают меньше и ставить будут в любом трактире. К счастью, пока не сделали.
Тогда понятно, что не так: вся эта механическая выверенность мелодии убивала её напрочь.
Чарльз попытался отрешиться. Получалось плохо. Эк он… одичал, однако. Бал. Просто бал. Он что, позабыл, каково это?
— На вот, — Эдди сунул в руку бокал с чем-то. — Пить не рекомендую, мало ли, но держи на всякий случай.
Музыка прервалась.
Загудели трубы, застучали барабаны и люди, собравшиеся в зале, повернулись к дверям на другой его стороне. Чарльз тоже повернулся.
Двери открылись, выпустив человека в раззолоченных одеждах. В руках тот держал длинный посох, которым ударил по полу:
— Его Императорское величество! Истинный владыка мира, повелитель племен, сотрясатель Вселенной.
— Вот что за манера, — тихо поинтересовался Эдди, — вселенную сотрясать? Живет себе она спокойно, так нет, каждому потрясти надо.
— Это для величия, — Чарльз с интересом наблюдал за охраной.
Наемники. И весьма неплохие, но не хватает им изящества дворцовой гвардии. Да и воспитания тоже. Гостей теснят, пробивая проход через залу.
А вон и трон потащили.
Могли бы, к слову, и заранее озаботится, а то выглядит это как-то… глядя на суету, Чарльз сполна осознал, что прав был Дэн. Не Змееныш затеял эту игру. Он и прием-то толком организовать не способен, куда уж за приличный заговор браться.
Трон грохнули у стены, причем слегка косовато.
Рядом поставили еще один стул.
Наемники встали по обе стороны. Забавно. Будто представление Чарльз смотрит, причем отнюдь не в Императорском театре. Там хотя бы форму актерам по фигуре подгоняют. А тут…
Прокатилась красная дорожка.
— Вижу, и вы здесь, — произнес в полголоса человек с бокалом и бокал приподнял. — Признаться, я несколько обеспокоился, обнаружив ваше внезапное исчезновение.
— Случайно вышло.
От человека тянуло характерной мертвой силой.
Орвуд.
И тоже в маске.
— Как вы…
— Мне, конечно, далеко до сестры… сестер, однако кое-что я вижу. Вы несколько изменились. Огня стало больше. И силы. Стало быть, процесс идет.
— Какой?
— Единения. Подобные браки не просто так называют абсолютными.
— Впервые слышу.
— Вернемся, отправлю кое-какие книги… из тех, которые ныне сложно найти.
— Запрещенные?
— Отнюдь. Просто… многое из того, что было доступно прежде, ныне считается утратившим актуальность. Смотри. Хорош.
Снова затрубили трубы и так, что просто-напросто оглушили. Грохот барабанов заставил Эдди поморщится и снова засунуть палец в ухо.
Но зато появился Император.
Преисполненный чувства собственного достоинства, прямо-таки распираемый им, он медленно ступал по алой дорожке. Свет отражался в драгоценных камнях, украшавших парадное его одеяние. Золотое.
Золотая парча.
Атлас.
Золотой бархат. И золотое шитье поверх. Топазы. Алмазы.
— Сейчас ослепну, — проворчал Орвуд.
Золотой плащ волочился по дорожке. Золотая корона, весьма неплохая копия Большой Императорской, которую извлекали исключительно по праздникам, возлежала на голове. А ведь, если и вправду золотая — Чарльз был почти уверен в этом, слишком самолюбив засранец, чтобы ходить с незолотой короной — то весит она прилично.
За Императором следовали… жены?
Чарльз заставил себя стоять спокойно. Смотреть.
Алые платья.
Золото.
И корона на голове Августы, на сей раз больше похожая на обыкновенную диадему. Сама Августа… болезненно-бледная, но выражение лица возвышенное, одухотворенное.
 
Сиу смотрит в спину Змеенышу. И взгляд отнюдь не преисполнен любви.
Что-то не так?
Орчанка вот улыбается. И эта её улыбка заставляет Дика ворчать.
— Тише, мой друг, — некромант выглядит безмятежным. — Полагаю, скоро мы проясним некоторые… нюансы происходящего.
Орк облизывает клыки.
И удар гонга заглушает ответ.
Император, достигнув трона, в который явно переделали какое-то кресло пороскошней, повернулся к людям.
— Добро пожаловать! — усиленный магией голос его разнесся по залу. — Я счастлив видеть людей, которые собрались под кровом сего дома, дабы вместе со мной создать новый прекрасный мир.
У Чарльза заныли зубы.
— Весьма скоро мы выйдем отсюда, чтобы нести свет знаний! И исполнить заветы великого Родда! Мы вернем в мир магию!
— Он вообще понимает, что говорит? — поинтересовался Орвуд, разглядывая Императора с немалым интересом.
— И каждому воздастся по заслугам его!
— Сомневаюсь, — ответил Чарльз.
— Но пока! В миг, когда перемены близки, стоит задуматься о главном! О любви в ваших сердцах! Пусть расцветает она, пусть случится то, чему предначертано.
— Знаешь, я думал, что мы с отцом не сильны в риторике, — Орвуд отвел взгляд. — К слову, мне вернули перстень. С извинениями.
— Даже так?
— Не стоит отворачиваться. Он довольно внимателен.
— Знакомы?
— Пришлось, — Орвуд коснулся губами бокала. — Мы вернулись в гостиницу. А на следующий день получили приглашение. Я получил. И был удостоен встречи с… Учителем.
Он все-таки умудрился одним словом выказать собственное отношение к Змеенышу.
— …и пусть каждый из вас получит то, чего желает!
Грянули трубы.
Застучали барабаны.
— Меня приняли весьма любезно. И полагаю, с расчетом на то, что я оценю всю прелесть сделанного предложения.
— И что же вам предложили?
— Жену, — Орвуд кивнул кому-то в толпе. — Знакомые лица, однако. Узнаете, Чарльз?
— Кого тут можно узнать.
— Ах да, конечно… знаете, у меня есть некоторое преимущество, а потому просто поверьте, здесь хватает людей, которых я не ожидал увидеть в подобном месте.
— Зачем ему вы?
— Я? Сам по себе не знаю, но Орвуды всегда верно служили короне, — он повернулся, чтобы поставить бокал на поднос проходившего мимо лакея. — Полагаю, он понимает, сколь нелепы его притязания. А потому спешит заручиться косвенными знаками своей легитимности.
— И вы…
— Пока не дал ответа. Я ведь растерян. И смущен. И еще немного обижен. Вам ли не знать, сколь сложны эти светские игры. Обещал подумать серьезно, особенно, если предложенная мне женщина придется по нраву.
— Бред.
— Несомненно, но… взгляните, они ведь пришли не просто так. Они ему не то, чтобы верят безоговорочно, но очарованы. Он говорит то, что они хотели бы слышать.
— И обещает жен.
— И дает. Таких жен, которые способны родить одаренных наследников, а это, знаете ли, немало. Еще, говорят, что его жены послушны, покорны и готовы на все ради мужа. Правда, подозреваю, что не совсем ради мужа, но… это нехорошо, Чарльз.
Еще бы.
Меж тем опять завопили трубы, и Эдди поморщился. Но теперь в дверях появились девушки.
Много девушек.
Очень много девушек, в первое мгновенье показавшихся похожими, что сестры. Одинаковые платья. Одинаковые прически. Одинаковые бледные лица с сияющими глазами.
Сердце пропустило удар.
Милисента!
— Не спешите, — Орвуд перехватил Чарльза за локоть. — Они выбирают. Как мне пояснили, женщины несут искру дара, разбуженную Наставником.
Наставник вытянулся на кресле, закинув ногу за ногу. И наблюдал за происходящим.
— И потому они делают выбор. Правда, люди, которые очень ему нужны, могут на него повлиять… скажем, изложить свои желания.