Почти цивилизованный Восток (СИ)

Стало вдруг холодно.
- А ты… тоже за письма?
- И за письма, и за… - Мелани поморщилась. – Не надо обо мне. Тебе стоит активировать заклятье. И тогда все будет хорошо.
Будет ли?
- Меня не просят ни о чем таком, что может поставить под удар мою… репутацию. Напротив. Мне помогают.
- Как?
- Думаешь, - она тронула прическу. – Это все родители купили? Не всем так повезло, дорогая, появиться на свет в нужной семье. У меня семеро сестер и трое братьев. Дохода со старого поместья на всех не хватает. И живем-то впроголодь, а уж чтобы в свет выйти… но вдруг нашлась одна пожилая и очень достойная дама, которой я настолько глянулась, что она взяла меня под опеку. И если все будет хорошо, - Мелани наклонилась. – А все обязательно будет хорошо, иначе я тебя сама придушу… так вот, еще сезон в свете и мне найдут мужа. Достойного состоятельного мужа.
Она откинулась.
- Я и без мужа как-нибудь…
- Ну да, тебе он без надобности. Но… что-то другое? Репутация? Чудесная репутация, которой дорожат все леди? Или… мало ли что может произойти? Несчастные случаи, они такие… несчастные. Слышала, может? Прошлой зимой Николетта Эберли подошла слишком близко к камину. Платье вспыхнуло моментом! Её пытались спасти, но увы… а вот Лидия Найтли простыла. И как-то так заболела быстро, что целители ничего не смогли сделать. Но ты не бойся. Я так рассказываю.
Это не страх.
Это благоразумие.
- Я… хорошо, - Эва сглотнула. Все-таки взгляд у Мелани был холодный.
Страшный.
- Вечером, - сказала она. – Отец уедет, а то вдруг… почувствует.
- Правильно. Леди должна быть осторожна, - Мелани снова улыбнулась. – Не волнуйся, никто не заставит тебя следить за отцом…
- А за кем?
- Ты ведь имела честь познакомиться с новой леди Диксон? И более того, ты ей, можно сказать, обязана…
Эва осторожно кивнула.
- Напиши ей письмо. Постарайся понравится. Поплачься, как тебе плохо и страшно. Подружись. Вряд ли это будет сложно, все-таки она здесь одна.
- Леди… Диксон? Милисента Диксон?
- Именно. Скоро она получит одно… интересное предложение, - Мелани откинулась в кресле. – Так вот, ты должна сделать так, чтобы эта самая леди Диксон без тебя и чихнуть не могла.
Это будет сложно.
Но… Эва кивнула.
- Вот и умничка, - обрадовалась Мелани. – Я так и скажу, что ты большая-пребольшая умничка…
Эва снова кивнула.
- Главное, не забудь… и ничего не бойся. Так, читала, что тебя тоже представят Императору?
- Это… из-за брата. Наверное.
- Да, да… не важно, главное, не упусти момента.
Мелани поднялась.
- Все, мне пора…
К отцу Эва пойти не решилась. Почему-то подумалось, что он разозлится. Очень-очень разозлится. Пусть даже не на Эву, но… но все равно страшно.
А вот Берт – это другое.
И он выслушал. Внимательно так. И не стал ругать. И даже говорить, что Эва сама во всем виновата, тоже не стал. И попросил лишь.
- Покажи.
Эва протянула руку, которая почему-то дрожала.
- Ничего не ощущаю. Спящий артефакт? Скорее всего, - это он вслух рассуждал. И касаться кольца не рискнул. – Все…
- Плохо?
- Нехорошо, скорее… я должен буду рассказать Диксону.
Эва кивнула, с трудом сдерживая слезы. Она ведь… она ведь и вправду понадеялась, что все закончено. А тут вот…
- А мне что делать?
- То, что ты обещала, - Берт ободряюще улыбнулся. – В конце концов, думаю, нет ничего плохого в том, что вы подружитесь с Милисентой. Заодно и присмотрит за тобой.
Раньше Эва всенепременно обиделась бы. Она и сама за собой присмотреть способна. Но… раньше. А теперь кивнула.
И сказала:
- Она…
- Будет в курсе.
- А если…
- Если от тебя захотят чего-то еще, просто скажи, - он стал серьезнее. – Эва, это важно. Если вдруг ты почувствуешь что-то не то, неладное… или увидишь кого-то, кто покажется тебе знакомым. Или просто примерещится… скажи. Не отговаривай себя, что это ерунда, пустяк.
- Х-хорошо.
- Мы справимся, - он ободряюще улыбнулся. – Вот увидишь, мы с ними справимся.
  
Глава 43 Где один джентльмен заглядывает в темный-темный подвал
  
Глава 43 Где один джентльмен заглядывает в темный-темный подвал
За дверью было пыльно.
Темно.
И воняло. Такой вот характерный запах земли, камня и застарелой тайны, который обволакивал Эдди, манил, уговаривал сделать еще один шаг.
Или два.
Три.
Что держаться порога? Что можно увидеть в кромешной тьме, если ты не рискуешь заглянуть в эту самую тьму? То-то и оно.
- Здесь как-то… - человек за спиной поежился.
- Стой, - Эдди и сам попятился. Потом хмыкнул и сказал. – А пошли-ка кого в мою комнату. Там сумка имеется. Пусть принесут.
Тьма шелестела, катая эхо краденых звуков. Чьи-то шаги. Осторожные. Крадущиеся. Вздох. Смех, который тает где-то там, в глубинах подземелья. Младенческий лепет.
…и время рассыпается.
Время почти исчезает.
И ждать приходится почти бесконечность. А мог бы сам за веревку подумать. Но вот сумку принесли. Эдди услышал шаги на той стороне. Странно, порог сейчас виделся ему границей, что разделяла мир на две части. И близость живого человека будоражила того, кто скрывался во тьме.
- Веревку можно было бы на кухне найти, - проворчал Бартон, но как-то без энтузиазма.
- Не такую, - Эдди вытащил свою, проверенную, сплетенную из конопляных волокон, конских волос и кое-каких трав. Вымоченную в зелье и бычьей моче. Заговоренную.
Прочную.
Он закинул петлю на руку. И протянул конец Бартону. Мелькнула мысль, что надежнее будет привязать. Но к чему? Стена у двери гладкая, ни крюков, ни выступов. А веревка не так и длина. На пару десятков шагов хватит.
- Ты это… если чего, кричи, - не слишком уверенно сказал Бартон. – Тянет тут… дурным.
- А в тот раз?
- Было поспокойней. Нет, темно, конечно, хоть глаз выколи, но свечи горели ровно. И свет давали.
Сейчас огонек под стеклом лампы дрожал и пригибался. И света давал мало, только-только чтобы разогнать мрак.
Шаг.
И еще один.
Закрыть глаза. Свет не поможет, а стало быть, пользы от него нет. Поставить лампу на пол. Свечи… свечи вот пригодятся.
Еще шаг.
Веревка скользит по полу. Сколько здесь…
- Там ям нету? – Эдди останавливается. И оборачивается. Только двери больше нет. Его окружает мягкая тьма. Такая… напрочь кромешная.
И веревка уходит куда-то… куда-то уходит. А вот ответа нет. Тьма, она такая, звуки глушит.
Вот, значит, как.
Ничего. Эдди разберется.
Он опустился на пол. Вытащил свечи. Расставил. А вот зажигались они нехотя, но все-таки один за другим рождались рыжие огоньки. Они дрожали, трепетали, грозя вот-вот погаснуть. И кто-то в темноте, совсем рядом, тягостно вздохнул.
Эдди вытащил дудочку.
Надо же, привыкает к ней.
Там, за границей света, что-то было. Что-то такое, от чего веяло болью и горем.
Слезами.
- Сейчас, - сказал Эдди, стараясь, чтобы голос его звучал покорно. – Поговорим.
Он поднес дудочку к губам. И снова засомневался, но чье-то ворчание, близкое, от которого шею обдало то ли холодом, то ли дыханием зверя, прогнало сомнения.
Первый звук утонул во мраке.
…а матушка пыталась научить его играть. На клавесине. Откуда в старом больном доме взялся клавесин, Эдди не знал. Должно быть остался с прошлых, богатых времен, когда дом был не так и стар, а люди в нем находили время на подобную ерунду.
Слух у Эдди имелся.
А вот пальцы оказались слишком толстыми, и по нужным клавишам они попадали, но попутно задевая другие, не такие нужные. И с музыкой не сложилось ни у него, ни у Милли.
Дудочка другое.
Тут и учиться не надо, выходит. Или можешь играть, или нет. Он, выходит, может. Только мелодию надобно выбрать. В этом вся загвоздка: как выбрать подходящую мелодию.