Золотой характер
Наиболее отчаянные пытались кричать и звать Матвея. Но в ответ слышалось лишь злобное рычание.
— Может, его того… собака загрызла! — продолжая дрожать, высказался председатель. — Не нашли общего языка, вот она его и сгамкала…
— Пристрелить ее, чтоб живых людей не грызла! — предложил кто-то из членов артели. — Взять ружье, бах — и поминай, как звали!
— Стрелять нельзя, — возразил бухгалтер. — За нее большие деньги плачены. В инвентарную книгу записана… Уговорить бы ее как!
— Товарищи! Никак Матвей! — закричали в толпе. — Он и есть. Это его шапка! Да вон он, вон, на чердаке!
— Люди добрые! — замахал Матвей шаткой. — Братцы! Выручайте! Близко, подлая, не подпускает! Всю ночь, чтоб ей ни дна, ни покрышки, на чердаке промаялся.
Затем Матвей неожиданно юркнул обратно. И все услышали, как он стал зазывать собаку:
— Полканушка! Иди, собаченька, на место! Я тебе мясца куплю, печеночки! Иди!..
Потом раздался приглушенный лай, удар, похожий на выстрел, и радостный крик Матвея:
— Есть! Наконец-то, будь она семь раз проклята! Загнал подлую! Захлопнул! Кошка помогла. Погналась за кошкой, я ее, голубушку, и припер…
В тот же день бухгалтер стоял перед Мелешкиным и, переминаясь с ноги на ногу, докладывал:
— Полкан уже в две тысячи сто пятнадцать рублей обошелся, не считая кормежки. А чем, спрашивается, он лучше Матвеева Шарика? Шерсти больше — и все…
И, скосив глаза на матовый шар потолочной лампы, бухгалтер еле слышно добавил:
— Из газеты приходили. Спрашивали, что да как… Завтра жди подарка!.. Вот тебе и хозяйственный подход!.. Это называется сэкономили!
Вечером собаку продали за пятьдесят рублей заведующему базой райпотребсоюза, приехавшему в артель за бочкотарой.
В. Куканов
ПОСТРАДАВШИЙ
(История в письмах)
НАЧАЛЬНИКУ ПАССАЖИРСКОЙ СЛУЖБЫ ДОРОГИ…Уважаемый товарищ Начальник! Прошу разобрать мою справедливую и законную жалобу по существу и принципиально. 16 сентября я имел несчастье ехать со своей супругой Аделаидой Потаповной в поезде № 27. Я говорю: несчастье — и это именно так! Потому что ехать в шестом вагоне, где проводником некая малоуважительная личность, хам и грубиян Сорокин, есть несчастье.
Как честный, не какой-нибудь безбилетный пассажир и имея к тому же мигрень у жены, я попросил вышеоглашенного Сорокина предоставить нам с женой в купе нижние полки. И что же вы думаете? Вместо полок я получил в ответ пренебрежительный кивок лысой головы и грубый ответ: «Просите пассажиров поменяться с вами полками!» Мы едва дотянули до своей станции. А хам и грубиян Сорокин ходил по вагону как ни в чем не бывало и даже имел нахальство моей жене Аделаиде Потаповне несколько раз сделать замечание в грубой форме, чтобы она не бросала на пол мандаринные корки.
Но пусть хулиган Сорокин не хвалится, будто он 25 лет работает на транспорте и знает все порядки. Он их не знает! Бездушно и наплевательски относится к нуждам и запросам трудящихся пассажиров!
Таким не место в рядах славных проводников на железнодорожной магистрали!
НАЧАЛЬНИКУ ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ…Мои неоднократные обращения со справедливой и законной жалобой не дали положительных результатов и даже, больше того, показали, что в нашем славном железнодорожном аппарате есть еще чинуши и бюрократы, которым не место на их местах.
В сентябре месяце, возвращаясь со своей супругой Аделаидой Потаповной с курортного лечения и имея мигрень у жены, я столкнулся с вопиющим фактом грубости и хамства.
Питая непримиримость к недостатками темным пятнам, я подал справедливую и законную жалобу начальнику пассажирской службы вашей дороги, некоему Верхорубову. Я надеялся, что моя жалоба будет надлежащим порядком рассмотрена, после чего хама и грубияна с позором удалят со славной железнодорожной магистрали. Но увы и ах! Верхорубов горой стал на защиту Сорокина.
Ответ, который я получил (см. приложение № 1 к моему письму), может служить образцом бюрократической отписки. Циник и бюрократ Верхорубов барски поучает меня: «Места в вагоне занимаются согласно купленным билетам». За билетом он не видит человека!
Не удовлетворившись ответом, я обратился с жалобой на имя начальника дороги Синещекова. И что же? А то, что и он начал игнорировать правду и факты, начал отписываться и отпихиваться. Легче решетом солнце поймать, чем добиться у него правды. Гоните зажимщиков из управления дороги, чтобы их зловонный душок не раздавался в нашем славном аппарате!
В РЕДАКЦИЮ…Дорогие товарищи из редакции! Обращаюсь к вам за помощью, ибо огонь вашего печатного слова, огонь правды имеет большую силу и заставляет задуматься многих зажимщиков правды, а затем и останавливает их в их преступных порою действиях.
С сентября месяца прошлого года я не могу добиться достойного ответа от бюрократов железнодорожного ведомства в лице Верхорубова, Синещекова, начальника главного управления Рогова и многих, многих других. При сем прилагаю копию моих жалоб. Для каждого беспристрастного будет ясно, если он будет объективно смотреть, что жалобы мои законные и справедливые. Но зажимщики критики из железнодорожного аппарата живут и дышат пока круговой порукой. Как говорится, ворон ворону глаз не выклюет! Защищая один другого и зная мою настойчивость, они доходят до цинизма.
Распоясавшийся один из них договорился до того, что факты зажима критики и нереагирования на сигналы снизу не подтвердились (смотрите его грязный и несправедливый ответ, приложение № 23).
Эта грубейшая неправда со всей непримиримостью разоблачена мною в моем письме от 1 апреля с/г (смотрите приложение № 24). Особо прошу обратить внимание на 13-й пункт этого письма, где я до конца разоблачаю попытку обелить и увести от наказания бюрократов и циников Верхорубова, Синещекова и Рогова.
Еще и еще прошу со всей серьезностью отнестись к недостаткам, вскрытым мною, послав на место своего корреспондента. Я бесконечно надеюсь!
ГЛАВНОМУ РЕДАКТОРУ…Товарищ Главред! Вы сидите в солидном кабинете. Но я прошу вас спуститься с высот вашего недосягаемого положения и уделить небольшое, может быть мимолетное, внимание письму рядового человечка.
Скоро год тянется безобразная волокита с рассмотрением моих справедливых и, несомненно, законных жалоб. Если вы захотите, то найдете все дело у ваших бездушных работников редакции Иванова, Петрова, Сидоровой.
Они не только не выехали на место, чтобы проверить мои тревожные сигналы, но и не прочли моей жалобы, а только отписывались: напечатать не можем. Я спрашиваю: а почему? Да только потому, что формалисты и трусы Иванов, Петров, Сидорова привыкли замалчивать острые сигналы снизу и заодно с зажимщиками критики и правды. Они повторяют те злобные пасквили на меня, которые исходят от тех, на кого я жаловался. Формалист и трус Петров додумался даже до того, что написал мне пасквильный ответ: «Дальнейшее вмешательство в ваш вопрос редакция считает целесообразным». А когда я позвонил по междугородному телефону вашему малоуважаемому заместителю и спросил его, почему так, он нахально ответил мне, что редакция не пересыльный пункт для моих писем??!!
Смею надеяться, что вы будете превыше указанных лиц и внимательней разберетесь с весьма важным вопросом о круговой поруке и намеренном зажиме сигналов снизу в железнодорожном аппарате.
Заставьте формалистов из вашей редакции по-настоящему относиться к жалобам и не быть трусами, а смело, невзирая на лица, огнем печатного слова бить по язвам и темным пятнам! А писакам Иванову, Петрову, Сидоровой не место в славном отряде работников печати! Ответ жду к 15 сентября.