Эргоном: Зодчий смерти (СИ)

После уроков я заглянул с одноклассниками в кафе, чтобы ничто не навело впоследствии на подозрение, что я знал о наступлении гулей на город. Улыбаться и смеяться над шутками приятелей стоило определённых усилий. А когда Женя с Мариной завели в очередной раз волынку о совместном написании модерновой пьесы, я едва не сорвался и не послал их, куда подальше. Но всё-таки сдержался. В конце концов, нельзя забывать, что это всего лишь дети, и, конечно, меня они воспринимают как своего сверстника. С интересами, схожими с их собственными. Так что я подчёркнуто вежливо объяснил, что смогу рассмотреть в высшей степени лестное предложение о соавторстве не раньше, чем через пару недель. Мол, сейчас у меня завал в уделе и так далее, и тому подобное. Девчонки малость успокоились, только взяв с меня слово, что мы вернёмся к этому вопросу по истечении названного срока. 
В замок я приехал около четырёх часов. К этому времени подготовка уже шла вовсю, и меня ждала куча донесений, которые Антон тут же принялся озвучивать. Коридор из заграждений был почти готов, войска переброшены к воротам внутренних стен, техника сосредоточена вокруг замка и стратегических объектов, рабочие заводов будут эвакуированы первыми, вертолёты ждут команды для взлёта, чтобы забрать солдат, которые будут удерживать проход в удел Пешковых. Внешне всё выглядело очень даже хорошо, но я понимал, что не имею никакого опыта в военных операциях, тем более, такого масштаба, требующих скоординированности множества людей, и потому дёргался с каждым часом всё сильнее. И скрывать это от подчинённых становилось трудновато, так что в конце концов я просто ушёл к себе и занялся медитацией. Нужно было привести себя в форму, чтобы, когда всё начнётся, быть холодным, как лёд, и принимать взвешенные решения.
После ужина, который был у меня крайне скудным, так как кусок в горло не лез, явился Свечкин и заверил, что вопрос с сигнализацией решён. Она включится только после того, как орда доберётся до удела Пешкова. 
Я едва дождался наступления темноты, а затем — назначенного для атаки часа. Наконец, время настало, и я поднялся на главную башню, где располагался командный пункт. 
Когда появились гули, зазвонил чёрный телефон на стене. Сняв трубку, я выслушал краткое сообщение о том, что враг приближается к стене. Вернув её на рычаг, набрал Андронову. Генерал ответила сразу, не пришлось ждать и двух гудков. 
— Понеслись, — сказал я.
— Принято, господин барон. 
Вот и весь разговор. 
Дальше я позвонил в подвал замка и предупредил Рудаева, что время охоты начинается. Он ответил так же кратко. 
Повесив трубку, я прильнул к заранее настроенному телескопу. Первые минуты ничего не происходило, а затем над городской стеной стали появляться фигуры, перемахивающие через неё. Они бежали по широким бастионам, мимо молчащих орудий, сметали когтями попадавшиеся на пути заграждения и сыпались вниз. Гулей становилось всё больше, и вскоре они уже лезли сплошным потоком. Длилось это долго. Не знаю, сколько именно, но точно несколько минут. Несколько тысяч тварей перебрались через стену и помчались по моему уделу. Они мелькали между домами, но разглядеть, что происходит на улицах, было трудно. В том числе и потому, что с наступлением темноты по ним распространился созданный Самсоновыми туман. 
Через некоторое время заговорили орудия. Раскатистое эхо артиллерии и пулемётных очередей едва доносилось до замка, потому что внешняя стена находилась довольно далеко. Но звуки быстро приближались. Это сражались войска Пешкова, в то время, как остальные отходили под прикрытием тумана, освобождая орде путь. Одновременно началась эвакуация. Для этого тоже были выгорожены коридоры, в которые гули не должны были пробиться. Тех же, кто всё-таки прорвётся, предстояло убивать солдатам в новых доспехах, сопровождающим колонны. Плюс на маршрутах эвакуации засели снайперы с запасами агриковых пуль. Потери среди гражданских, таким образом, должны были стать минимальными. Если вообще будут. 
 
Наконец, я увидел в телескоп, как поток гулей вырвался на главную улицу удела — широкий, как река, Мичманский проспект. Твари так и норовили свернуть с него, но с обеих сторон их встречали засевшие за преградами войска, принимавшиеся беспощадно расстреливать чудовищ. Гули при этом не погибали, но теряли руки, ноги и так далее, что сразу же снижало их боеспособность, после чего с теми, кто добирался до оград и умудрялся через них перебраться, вступали в бой мечники. Этих схваток я не видел, так как они происходили между домами, скрывавшими баррикады. 
Мне удалось заметить нескольких аль-гулей, бежавших вместе с основным потоком. Сейчас они не выглядели, как люди, и походили на своих жутких сородичей, только были меньшего размера, не такие мускулистые, и от их развевающихся волос в ночном воздухе оставался светящийся белый шлейф. Они, подобно овчаркам, следили, чтобы гули не слишком отклонялись от маршрута, и кидались сгонять «заплутавших» обратно, однако далеко в стороны не углублялись, чтобы не попасть под огонь орудий. 
Мичманский проспект делал в трёх кварталах от замка поворот, и это был сложный момент, так как орду требовалось пустить по нему в сторону, изменив направление её движения. Мы долго обсуждали этот момент при составлении плана коридора, но были вынуждены смириться с тем, что часть гулей продолжит бег по прямой, и их придётся принять, так как протекающая поблизости река не позволяла проложить маршрут иначе. Любой другой был бы слишком длинными и ещё более извилистым, а на это не хватало ограждений, ведь изготавливались они из серебра, и нужно было часть использовать для создания коридоров эвакуации и защиты стратегических объектов, слишком ценных, чтобы пускать туда гулей. 
Дело осложнялось и тем, что твари уже вкусили крови и плоти, но пищи оказалось гораздо меньше, чем они рассчитывали, и монстры постепенно приходили в неистовство. Они не хотели бежать и искать, они жаждали рвать на куски и жрать. Кроме того, примерно половина орды застряла в разных частях удела, где располагались войска Пешкова. Там-то гули пировали и никуда не спешили. Так что до удела барона должна была добраться далеко не вся масса чудовищ. 
Я перевёл телескоп на ворота, которым нельзя было позволить закрыться. Там тоже шёл бой: мои солдаты атаковали немногочисленный кордон, оттеснили его внутрь чужого удела и теперь удерживали на расстоянии. Скоро первые гули должны были до них добраться. Спустя минуту воздух наполнился низким стрёкотом: с аэродрома, который всё-таки начался строиться с подачи Андроновой, один за другим взлетали вертолёты и направлялись в сторону удела Пешкова. 
Снова развернув телескоп, я впился взглядом в катящуюся по проспекту орду. Гули легко опрокидывали автомобили, автобусы и грузовики, перепрыгивали через них, сбивали фонари и вывески, даже не замечая их. Казалось, ничто не в силах остановить их. Но вот четыре аль-гуля, словно заправские спринтеры, вырвались вперёд, обогнав поток своих сородичей. Я думал, что они преградят на повороте путь, направляя остальных монстров вправо, однако четвёрка просто заняла место во главе орды. Их волосы ярко вспыхнули, превратившись в пылающие шары, от которых тянулись длинные светящиеся шлейфы, надолго повисающие в ночном воздухе. Аль-гули дружно свернули, куда надо, и поток чудовищ послушно последовал за ними. Судя по всему, волосы вожаков выполняли такую же функцию, как белые хвосты-фонарики оленей, служащие маяками для стада. А светящиеся шлейфы задавали траекторию для тех, кто бежит в конце. 
Однако часть гулей всё же отбилась и помчалась прямо, разделившись между домами на несколько ручейков. Их было сотни четыре. Через минуту они напоролись на первое заградительное кольцо и завязли в нём, вступив в бой с моими войсками. Но, конечно, твари были слишком сильны и неуязвимы, чтобы их можно было просто взять и всех положить. Больше половины преодолевало заграждения, прорывалось сквозь солдат и технику, попутно пожирая добычу и уничтожая танки. Они достигали второго кольца и снова дрались. А затем выжившие устремлялись к замку, где их, помимо прочего, поджидали мечники в серебряных доспехах и команда Рудаева, готовая изловить обещанных трёх гулей. Мне было интересно, как у Псарей и Ловчих это получится, и я перевёл телескоп на подступы к цитадели, но тут снова зазвонил чёрный телефон. Чертыхнувшись, я схватил трубку.