Иван Московский. Том 5. Злой лев (СИ)

— И что?
— То есть мне придется ударить там и туда, где меня ждут и отражению нападения готовятся.
— Тем славнее будет победа. Тем знаменательнее. Ведь твое дело правое. И никакие приготовления врагов веры христовой не спасут от воздания за дела черные. Помнишь, что сказал Святослав перед своей победой? Иду на вы. Тем страшнее поражение. Словно всесокрушающий фатум. Слово воля Всевышнего.
— Женщины… — покачал Иоанн головой.
— Что женщины?
— Нет более безжалостного и кровожадного существа во всей Вселенной, чем женщина, которая защищает своего ребенка. Ни один мужчина не способен пойти так далеко и решится на подобные жестокости, как она. Ибо она становится воплощенной стихией.
— Пусть так. Но разве я не права?
— Права. Как это не печально осознавать. Пока мы не решим этот вопрос, наш враг будет раз за разом устраивать нам всякие пакости, считая, что он в праве это делать…
 Часть 1. Глава 9 
 1483 год, декабрь, 12. Москва
Тихо потрескивал камин.
Иоанн вновь сидел за своим любимым шахматным столом. Один. К нему в этот раз никто не подсаживался, хотя в комнате было довольно много людей.
— Начнем что ли? — произнес король. — Вы все в курсе сложившейся ситуации. Я хочу послушать ваше мнение.
— А что тут думать? Бить Фридриха надо! Благо, что там и бить-то особенно нечего.
— А дальше? Пришел Фридрих, придет кто-то еще. Они раз за разом будут присылать их или еще какие каверзы устраивать.
— И что с того? Всех побьем!
— Сейчас. А через сто лет?
— А что через сто лет?
— Я умру. А кто будет новое в военном деле выдумывать? — спросил Иоанн. — А если мы не будем идти на шаг-два впереди, то рано или поздно они нас догонят. И нас начнут бить.
— Но идти на Рим — это перебор.
— Почему?
— Это же Рим?
— Ну Рим и Рим. Что в нем такого?
— Колыбель Христианства!
— Христианство сформировалось в Антиохии. Риму просто повезло — он в те годы числился столицей, — заметил Иоанн.
— А как же престол апостола Петра?
— Самый влиятельный ученик Иисуса занял самую влиятельную кафедру, — пожал король плечами. — Впрочем, довольно скоро номинальную столицу оттуда перенесли.
— Отчего же?
— Официально из-за того, что Император Константин должен был больше времени проводить на востоке, так как персы представляли в то время очень серьезную угрозу. Но в те годы устройство Римской Империи было устроено так, что это не требовалась. После прекращения чудовищной Гражданской войны, что длилась почти весь третий век, установилась тетрархия, когда державой правило одновременно два августа — считай Императора, и два цезаря — младших соправителя. У каждого — своя столица. Это было нужно для того, чтобы разросшаяся до чудовищных размеров Империя сохраняла управляемость. Августы доминировали в военном деле, цезари — занимались гражданскими вопросами. Преимущественно. Так вот — столице восточного августа была Никомедия, известная сейчас как Измит. То есть, он и так уже сидел на востоке. В двух шагах от будущего Константинополя. Кстати, западный август сидел не в Риме, а в Медиолануме — современном Милане. В Риме сидело только духовенство и Сенат.
— Но зачем тогда был сделан этот перенос?
— Точных сведений нет. Константин был сначала западным цезарем, потом западным августом. То есть, никак не был связан с востоком. Из-за гибели восточного августа стал на время единоличным правителем. Вот тогда он Константинополь и основывает, точнее начинает развивать древний город Византий. Никакой практической ценности в этом не имелось. Та же Никомедия была уже обжитой и хорошо отстроенной восточной столицей.
— Просто захотел прославиться?
— Вполне может быть. — пожал плечами Иоанн. — Я слышал и другую легенду. Будто бы Гай Юлий Цезарь проклял Рим умирая от руки предателей. Что де в Риме теперь будут постоянные предательства и измены, и что он погибнет в конечном счете от них. Вот Константин постарался перевезти на новое место номинальную столицу Империи, заодно и вопросами веры озаботился. Надеясь, что новый бог спасет его и его последователей от этой напасти.
 
— Проклятье?
— Да. Проклятье Рима или проклятье Цезаря. Еще его называют поцелуй Венеры, так как Цезаря выводил свой род от этого богини.
— И что, помогли дела Константина? Победил от проклятья?
— Нет. Так как хоть и прозвучало это проклятье в Риме, но распространяется оно на все земли Империи. Поэтому, если вы заметили, я не рвусь принимать титул Восточного Римского Императора, хотя мне предлагали и не раз. Я с этой пакостью связываться не хочу. И вам не советую. Карл Великий выдающийся правитель франков — коснулся. Объявил себя Императором Запада. И что? Уже на его внуках его держава рассыпалась. На востоке не лучше. Латиняне взяли Константинополь, провозгласив себя Императорами. Но что они с этого получили? Только то, что передрались и перегрызлись, отчего Палеологи смогли относительно легко вернуть себя свою старую столицу.
— И былое величие.
— Увы. Палеологи были лишь бледной тенью Комнинов. А степень интриг и измен в их державе только нарастала. И, в итоге, за счет предательства большинства аристократов, перешедших на сторону осман, и этот осколок Рима пал. Впрочем, Палеологи сами по себе хороши. И в их случае пересеклось два прокляться.
— А Священная Римская Империя?
— Ну она не Священная, не Римская и не Империя, — усмехнулся Иоанн. — Это просто какая-то бредовая химмера. Однако, прикоснувшись к наследию Рима, она заразилась проклятьем. Их спасает только то, что они по существу не имеют никакого отношения к той древней Империи. Но даже бледная тень проклятия наводит страшных бед в их землях, порождая регулярные внутренние войны. По сути — гражданские. Которые ослабляют державу точно также как Римскую Империю. Поэтому лично я не испытываю никакого пиетета перед Римом. Это проклятый страшный город.
— Может из-за этого они и творят все это?
— Может быть. Кто знает? — пожал плечами король.
— Я предлагаю, все же, не воевать ни с Фридрихом, ни с Римом. Договориться. Если потребуется — заплатить им денег. — произнес один из ближних сподвижников Иоанна. — Каждый год торговли приносит нам огромные прибыли. Как персидской, транзитной, так и своей собственной. А с ними придется распрощаться на время войны. Ганза почти наверняка перекроет нам Балтику.
— Так уж и перекроет? — усмехнулся Иоанн.
— Во всяком случае попытается это сделать. И легче нам от этого не станет. Так или иначе, но торг сильно ухудшится. А ведь теперь еще появился невероятно доходный торг с западной Индией. Это вообще золотое дно.
— И ради него мы должны уступать и унижаться? — усмехнулся Даниил Холмский.
— Зачем? Просто решить вопрос полюбовно. В конце концов — эта война и Фридриху не нужна. Ну что он с нее получит? Убытки? Вряд ли это его мечта всей жизни. Возможно только швейцарцы идут драться за репутацию. Остальные — нет.
— А вот зря ты так думаешь, — произнес хан Синей орды. — Степь уважает силу. Сейчас Иоанн для наших людей — великий хан — наследник Золотой орды. Он правит, потому что может и сила его такова, что никто против него не сможет выступить, даже сообща. За что его уважают. Но пустые переговоры и такие вот маневры — путь слабых.
— Даже те, что были на Дунае? — поинтересовался Иоанн.
— Переговоры на Дунае ребята восприняли неоднозначно. Они все ждали, чтобы ты разгромил осман. И да — город ты получил. За это тебя зауважали. Хитрость — воинская благодетель. Но вассалитет… нет. Уже сейчас есть брожения. Если же и впредь ты, король, станешь предпочитать договариваться, то я за надежность и верность своих ребят не ручаюсь.
— Мы тоже, — поддержали его два других хана. — Степь уважает силу. Ибо тот, кто силен, с тем Великое небо. Оно не поддерживает кого попало.
— Я тоже за то, чтобы хорошо наподдать Фридриху, — произнес Патриарх. — Это ведь по сути — Крестовый поход против православия.