Иной. Том 1. Школа на краю пустыни (СИ)

— Много будешь знать — скоро состаришься. Просто держись от них подальше, и ничего с тобой не случится.
Всё то, что я слышал о спецшколах, пока только подтверждалось. Рукоприкладство, убийства, беззаконие, какие-то махинации… Тут творилось чёрт знает что.
— И почему никто за порядком не следит? — удивился я.
— Ну ты… наивный столичный юноша, блин. Это у вас, у царя под боком, все за всем следят. А здесь тебе не столица. Сюда если раз в год проверку присылают — уже хорошо. Точнее, плохо, потому что с этой проверкой такая хреномуть начинается — не приведи великий дух. А толку от неё, как от козла молока. По отчётам у них всегда всё хорошо. А на деле видишь, как выходит? Но хватит о грустном. Расскажи лучше о себе.
— Так моя история тоже не из весёлых.
— Давай-давай, рассказывай. Откуда ты? Чем раньше занимался? Как попал сюда?
Я рассказал Якуту то же, что прежде говорил другим своим знакомым, в том числе, про ситуацию в семье, в которой мне приходилось жить.
— Так ты реально бастард? Или я что-то не понял? — уточнил Якут.
— Если честно, сам не знаю, но думаю, что это — ложь. Отец за что-то ненавидел мою мать, а вместе с ней и меня.
— Так ты сделай ДНК-тест — узнаешь.
— А что толку? Скуратов — богатый и влиятельный князь. Я этим ДНК-тестом только подтереться смогу. Меня всё равно и обратно не примут, и наследство не дадут.
— Зато правду узнаешь.
— Это точно, — я задумался над словами Якута. А ведь, действительно, можно сделать анализ. Тогда-то уж всё узнаю, и либо подтвержу свои догадки, либо… удостоверюсь, что я — обычный ублюдок, которому нет места среди благородных.
— Ну? Чего нос повесил? Всё нормально будет, — подбодрил меня Якут. — Поболтал бы я ещё, да ты на построение опоздаешь. Поэтому чапай давай, пока начальство лещей не надавало.
Якут верно говорил: настенные часы показывали уже без пятнадцати десять, пора было возвращаться на «базу».
На обратном пути я обдумал наш разговор. Оказывается, здесь не одна, а минимум, две банды. Якут, конечно, уверял, что его группировка ничем незаконным не промышляет, но кто знает, как на самом деле обстоят дела?
В пятницу строевая подготовка по расписанию была перед обедом. Марширование по плацу меня раздражало, особенно когда его ставили вместо реально полезных занятий. Но зато на перерыве я снова встретил Соню. Она стояла рядом с толпой первокурсниц и общалась с подругами. Я поспешил к ней.
Девчонки одарили меня улыбками и поздоровались. Мы с Соней отошли подальше.
— Ты всё ходишь в зал, да? — произнесла Соня. — А у меня не получается. Позавчера было дежурство, вчера пришлось приглядывать за моим отделением. Надеюсь, сегодня удастся вырваться.
— А сегодня у меня не получится. Тоже дежурство.
— Ну значит, в другой раз. У вас, кстати, завтра будет марш-бросок?
— Да без понятия. Не слышал ничего про это.
— Говорят, будет у всего первого курса.
— Ну раз так, то завтра и увидимся где-нибудь на привале. Хорошо?
— Ладно. Договорились.
Свистки унтеров возвестили об окончании перерыва, и мне пришлось идти в свою роту.
Про завтрашний марш-бросок я действительно ничего не слышал до разговора с Соней. Но на вечернем построении старшина всем об этом сообщил.
— Завтра особенный день, господа курсанты, — сказал он. — Вам предстоит пеший марш-бросок. Расстояние — сущие пустяки, всего пятьдесят километров. Поэтому готовьтесь. Что? Не привыкли ножками топать? Это поправимо. Завтра чтоб были все в полевой форме на построении. Как обычно, полвосьмого. Старший унтер-офицер Репнин отвечает за подготовку вещей и провизии. На этом всё. Рота — разойдись!
Репнин выцепил пятёрку бедолаг, чтобы собирать снаряжение, а все остальные отправились готовиться ко сну. Я ещё никогда не проходил за день пятьдесят километров. Наверное, не такое уж простое занятие. С другой стороны, если энергии много, любые физические нагрузки становятся в разы легче.
Утром, сразу после построения, нам выдали ранцы, подсумки и боевое оружие, и вывели из общежития. Полевая форма отличалась тем, что она была полностью покрашена в цвет хаки, в том числе ботинки с высокими берцами. Китель же казался посвободнее и не имел дурацкого стоячего воротничка.
 
Снаряжение было стандартным за исключением того, что нам не выдали патроны. Оружие — обычные автоматы Калачова. Нас пока научили только разбирать и собирать их. Стрелять ещё не давали. У офицеров при себе имелись модуляционные винтовки, но нам такие не доверили.
Перед общежитием собрались все: капитан, поручик, старшина и унтер-офицеры. Были и офицеры из других рот. Возглавлял марш-бросок какой-то подполковник.
Наконец, все построились, унтер-офицеры проверили наше снаряжение, затем прозвучала команда «налево», роты повернулись и одна за другой двинулись с места. Через главные ворота стройные ряды курсантов покинули территорию спецшколы.
— Вперёд, живее, не проснулись, что ли, салаги дохлые? — подбадривал нас старший унтер-офицер.
А я шагал и думал: ну вот, целый день придётся тратить на то, чтобы пилить по пустыне в никуда, а потом — обратно. Очередное бесполезное занятие. С другой стороны, прогуляться — не такая уж и проблема. В прошлые выходные я сутки по Солнечному бегал — хоть бы хрен. А сейчас — автомат на груди и ранец за спиной, но они меня ни капли не обременяли.
Подразделение добралось до перекрёстка, но не свернуло на автомобильную дорогу, а потопало дальше по грунтовке, что вела к самому горизонту.
— Ну, сейчас прямо к иным припрёмся, — шутил Серёга.
— Не гони, мы в другом направлении идём, — проворчал Никита.
— Зачем вообще нам ходить пешком, если есть машины? — поинтересовался Миха.
— Это чтобы мы все за...ались, — сказал Серёга.
— А зачем?
— А чтобы ты спросил.
— Да?
— Борода!
Я молчал. Настроение было не такое, чтобы болтать. Брёл по сырой после ночного дождя земле, а иной снова забивал эфир, требуя поглотить энергию. «Да заткнись ты уже, — велел я ему. — Задолбал балаболить». И он, что удивительно, заткнулся.
Топали час, затем — привал. Уселись в круг на походные коврики, достали сухпайки. За едой я всё думал, не сбегать ли повидаться с Соней? Женские роты шли, кажется, последними, но я их отсюда не видел. Пока размышлял, привал закончился, надо было переться дальше.
Мы шагали по мёртвой серой земле. Рваными тучами нависало небо над нашими головами. Оазис остался позади, впереди — лишь пустыня да заброшенные постройки. Постепенно разговоры стихли, и только топот сотен армейских ботинок нарушал тишину.
Пустыня очень быстро начала мозолить мне глаза. Гадское место. Почти ничего не растёт. Но не из-за засушливого климата — с дождями тут был полный порядок — а из-за какого-то воздействия, которое выбросы оказывают на почву. Я слышал, не так давно, годах в семидесятых, учёные изобрели способ «оживлять» землю, но в этой жопе империи всё равно никто ничем подобным заниматься не станет.
Промежуточных привалов не делали — считалось, что каждый, у кого есть энергия, должен выдержать такую нагрузку. Поэтому топали до самого обеда без остановки.
Ребята, кто послабее, уже начали уставать. Я же, если и уставал, то лишь от окружающего однообразия.
Обеденный привал оказался долгий, и я решил сходить проведать Соню.
— Господин старший унтер-офицер, разрешите отлучиться, — попросил я Гаврюшина.
— Куда? — удивился тот.
— С приятелем из другой роты парой слов перекинуться.
— Давай, быстро. Чтоб через двадцать минут вернулся. Опоздаешь — за весь взвод амуницию потащишь.
— Есть, — я вскочил с места и быстро зашагал в конец колонны, где плелись девчонки.
Идти оказалось не так уж и далеко. Очень скоро я обнаружил курсанток, сидящих повзводно и обедающих. Я шёл вдоль дороги и искал взглядом знакомые лица, как вдруг прямо перед собой увидел одно из них, но вовсе не то, какое ожидал. Путь мне преградила унтер-офицерша из роты Сони — как раз та самая, которая поймала меня, Серёгу и Никиту в столовой женского общежития.