Иной. Том 1. Школа на краю пустыни (СИ)

— Постижение силы, — ответил я.
— Твой главный принцип.
Тоже сложный вопрос. На самом деле я никогда не задумывался над этим, просто жил, как живётся. Разумеется, меня воспитывали в аристократических традициях: кодекс чести и всё такое, но подобные вещи я едва ли воспринимал слишком серьёзно, как и большинство ребят моего возраста.
— Встречать опасность лицом к лицу, — выдал я то, что мне показалось актуальным.
— Назови то, ради чего ты готов умереть.
Э, стоп, я вообще-то умирать пока не собираюсь… в ближайшие лет эдак двести. Эта тема была явно не той, на которую я предпочитал размышлять на досуге. Но ответить что-то надо и желательно быстро.
— За свою честь! — выпалил я.
Этому меня учили с детства и это был самый правильный ответ для аристократа, пусть аристократом я, возможно, и не являлся.
— Господа, вы увидели кандидата, — проговорил Бурдюков. — У кого-то есть возражения против того, чтобы курсант Кирилл Князев, бастард из рода Скуратовых, стал членом нашей семьи? Прошу поднять руку.
В зале царило молчание. Я не знал, сколько людей выразило протест против того, чтобы принять меня в клан.
— Хорошо, — подытожил Бурдюков. — Я так же не вижу препятствий. Кирилл Князев, — обратился он ко мне. — Члены клана вынесли своё решение. Ты должен принести клятву. Старший унтер-офицер Гаврюшин, развяжи кандидату глаза.
Когда повязку сняли, передо мной предстал зал, в котором вчера мы смотрели кино. Я стоял на невысоком помосте, а на первых рядах сидели восемь парней в парадной форме. Погоны — унтер-офицерские, самый старший — зауряд-прапорщик. Заметил я и Колю Якута — он тоже присутствовал.
Бурдюков стал произносить текст клятвы, я должен был повторять за ним. В целом — ничего особенного. Я обещал вести себя достойно, не порочить честь клана ни делом, ни словом, идти по пути силы, защищать интересы клана.
Всё это почти ни к чему меня не обязывало, кроме, пожалуй, последнего пункта. Что это за такие интересы, которые надо защищать? Наверное, драться с другими группировками, если возникнет конфликт, или что-то в этом роде.
После того, как клятва была произнесена, Бурдюков пожал мне руку и поздравил со вступлением в клан. Затем подошли остальные и сделали то же самое.
Я со всеми познакомился. Это были так называемые мастера — старшие члены клана. Они имели уровни от пятнадцатого до двадцатого. Бурдюков оказался сильнее всех и обладал двадцать третьим уровнем. Некоторые из парней намеревались участвовать в соревнованиях, причём трое, как и я, были в шестой категории.
Мне понравилась эта компания. Вели себя парни адекватно, не задавались, общались друг с другом и со мной почти на равных, несмотря на разницу в званиях и, возможно, в происхождении.
Долго засиживаться не стали. Час был поздний, и все хотели спать.
— Ещё раз поздравляю, теперь ты один из нас, — сказал Гаврюшин на обратном пути. — Тебе оказано большое доверие. Смотри не подведи. Помни, в чём ты клялся: веди себя достойно и не позорь клан.
— Я воспитывался, как аристократ, — сказал я. — Меня учили тому же, но только в отношении собственной фамилии.
— Здесь даже аристократы порой опускаются очень низко. Ты сам видел. Парни из клана Филина не отличаются достойным поведением, хотя среди них тоже есть боярские сынки.
— Я видел, что они творят, и никогда не опущусь такого.
— Знаешь, я в тебя верю. Иначе, проголосовал бы против.
— Сколько человек проголосовало против?
— Это уже не имеет значения.
Выждав паузу, я спросил:
— Ты давно в клане?
— С третьего курса.
— А Бур?
— Давно.
— Почему он лидер клана? Потому что самый сильный?
— Не только. Его избрал мастера.
— А чтоб мастером стать, что надо? Офицерские погоны?
— Чтобы стать мастером, ты должен пробыть в клане минимум три года. Те, кто остаётся в спецшколе более трёх лет, чаще всего получают звание. Но главное, что для этого нужно — это, во-первых, сила, во-вторых, быть достойным человеком.
— Ну значит, к выпуску стану мастером. Правда, я не намерен долго сидеть здесь. Хочу отправиться на периметр.
 
— Это как начальство решит. Думаешь, я хочу здесь сидеть? Думаешь, Бур хочет? Но кто-то должен вас учить и воспитывать.
Вся это я уже слышал от Лиды. У неё были такие же настроения.
На следующий день во время самостоятельных занятий, когда старшекурсники делали, что хотели, а младшие должны были сидеть взаперти под присмотром унтера, явился Гаврюшин, велел переодеваться в спортивную форму и следовать за собой.
Мы вышли из общежития и двинулись к спортзалу. Погода была паршивая, лужи на асфальте ёжились от ветра, листва возмущённо шумела. Я втянул голову в плечи, Гаврюшин тоже поднял воротник.
В зале меня ждали Коля Якут и ещё одиннадцать парней. Все со мной здоровались, мы познакомились, хотя имена половины из них я не запомнил. Курсанты эти были относительно сильными, но до моего уровня не дотягивали. Все они собирались принять участие в состязаниях и потому попросили потренировать их. Это было несколько неожиданно. Никогда бы не подумал, что могу кого-то обучать боксу, но Якут, видевший меня в деле, посчитал иначе.
За следующие два часа я провёл с каждым участником по одному короткому тренировочному поединку, после чего указал им на ошибки. Трое ребята дрались неплохо, у других, кто боксом до спецшколы не занимался, имелись проблемы.
Теперь я понял, какая услуга требовалась клану: обучать ребят драться. Я-то был не против. Но неужели никого более компетентного не нашли?
После окончания тренировки, мы всей компанией отправились на ужин. Когда пришли, в столовой уже почти никого не было, но это не помешало нам взять подносы с едой и проторчать тут до самого построения, знакомясь и общаясь.
Следующую тренировку провели в среду. На этот раз присутствовало больше народу, в том числе, те, кого я прежде не видел. Всего же в клане Дракона, как мне сказали, состояло тридцать семь человек.
А утро четверга началось самым неожиданным образом. Капитан снова вызвал меня к себе в кабинет, вручил бланк увольнения и конверт с поручением. Я никак не думал, что это случится в будний день, но видимо, появилось некое неотложное дело. В итоге, после завтрака все отправились на занятия, а я — по указанному в записке адресу.
* * *
Коттеджный микрорайон находился вдали от дороги. Здесь было довольно зелено, росли берёзки, и даже имелся небольшой пруд, заросший камышом. В месте этом жил народ побогаче: мелкие предприниматели вроде покойного Рыбакова, и возможно, кто-то из руководства завода, который дымящей махиной раскинулся недалеко от посёлка, портя воздух и вид.
До Царицыно я добрался на попутке, а дальше — пешком. От цента посёлка идти было недалеко.
Быстро нашёл нужный адрес. Это оказался двухэтажный кирпичный дом, обнесённый высоким кирпичным забором. Не сравнить, конечно, с загородной усадьбой князя Скуратова, но для здешнего захолустья жилище очень даже неплохое. У ворот гаража стоял бежевый «Буревестник». Видимо, здесь проживала Марина.
Я нажал кнопку звонка возле железной калитки и стал ждать.
Мне открыли не сразу. Но вот защёлкал замок, и дверь отворилась. Передо мной стояла Марина, одетая в обтягивающие джинсы, блузку и кухонный фартук, совсем не сочетающийся с остальным нарядом.
— Наконец-то, — сказала кураторша вместо приветствия. — Проходи. Хотела позвать тебя раньше, но дела затянулись. Пришлось ждать, пока из Екатеринбурга приедет сын Рыбакова, пока все бумаги оформим…
Мы вошли в дом. Из кухни тянуло запахом жарящихся блинов.
— У тебя с ним тоже какие-то дела? — спросил я.
— Нет. Я лишь выкупила дом и весь хлам, который тут остался.
— А, так это дом Рыбакова? Неплохо он устроился.
— Да, а теперь он принадлежит мне.
— А тебе он зачем?
— Сейчас расскажу. Ты голоден?
— Я недавно позавтракал, но тут так вкусно пахнет, что не откажусь.