Килька в томатном соусе (СИ)

— Леха, я тебя ненавижу, — все так же бесстрастно сказал Роман. Вот ведь непрошибаемый тип! — Почему ты все время нарываешься?
— Ты об этом со мной хотел поговорить? В шесть утра в воскресенье? — подначил его я. Он вздохнул еще тяжелее, и я понял, что если хочу узнать, чего он звонил, то надо сбавить обороты. — Ладно, ладно, забудь. Чего хотел-то?
— Серж вчера мне все уши прожужжал насчет того, что сегодня день сумасшедших. Смех смехом, но это его персональный праздник, и я должен его поздравить.
— Не понял? — перестал улыбаться я. — Серега не сумасшедший!
— Конечно, нет, — лучистое тепло в голосе Романа пробрало меня до печенок. Офигеть. Вот уж не думал, что он способен на такое! — Но некоторое время назад он был на грани, да и сейчас иногда отжигает не по-детски. Редко, но метко.
— Расскажешь?
— Сам с ним на эту тему разговаривай, — ожидаемо слился Роман. — Я просто хочу сказать, что если Серж попросит тебя сделать для него что-то, не отказывайся. Сделай. Лучше вместе с ним. Тогда я буду за него спокоен.
— Странная просьба в шесть… — начал я, но он меня перебил:
— Я не поэтому тебе сейчас позвонил, просто ты, как всегда, сбил меня с мысли. Ты же с собакой гуляешь сейчас, да?
— Да.
— Дойди до цветочного киоска, купи одну белую розу и передай ее мне незаметно. Серж хоть и ворчит, что подарки и цветы не любит, но я же знаю, что он врет.
— Подарки все любят, — хмыкнул я, — но вот насчет цветов не уверен. Серега — мужик, а не цветочная фея.
— Мужик, — согласился Роман. — Но когда он смотрит на стоящие в вазе на кухне цветы, то превращается в счастливого ребенка. Я люблю его таким, но об этом с ним говорить невозможно, так что остается только доказывать мою любовь на деле.
— Да ты романтик, атаман, — заржал я, скрывая неловкость и даже некоторое смущение. Нельзя так откровенничать с бывшими врагами по школе! Мало ли, что у них на уме. — Никогда бы не подумал.
— Ну-ну, — насмешливо проворчал Роман. — Я на тебя через пару лет посмотрю. Твой Даниил моему Сержу не чета, на веревки раздербанит и шарфик из тебя себе на шею так быстро свяжет, что ахнуть не успеешь. Ангел из него, несмотря на внешность, аховый.
— Да что ты в этом понимаешь! — завелся с полоборота я.
— Побольше твоего. Он у тебя первый, не так ли?
— Откуда знаешь?
— Я все про всех знаю и скажу, что жить с мужиком вовсе не то же самое, что с женщиной. Я бы на твоем месте вожжи из рук не терял. Фиг потом отберешь.
— Да пошел ты! Бесишь! Все-то ты знаешь, все умеешь, ненавижу! — разозлился я и отключился.
Я ворчал, злился, пыхтел… и думал. Цезарь жрал какую-то дрянь на газонах, дергая меня в разные стороны, но мне было не до него. Данька, конечно, ангел, но Ромка, чтоб его, был прав. Хрен бы он меня добился без стального штыря в хребте и канатов вместо нервов. Но я сильнее его, точно так же, как Роман сильнее Сержа, и Данька должен это помнить каждый божий день. Может, стоит принять во внимание опыт тех двоих, что живут вместе уже давно, и не наступать на грабли? Вожжи Даньке в руки я не дам. Ни за что!
Продавщица в магазине была на удивление бодра и весела. Ждала, наверное, толпу парней, у которых девицы и в самом деле день влюбленных отмечают.
— Мне, пожалуйста, штук пятьдесят синих цветков, которые растут из зеленой палки. Забыл, как называются. Конфеты еще такие есть.
— Ирисы? — заулыбалась продавщица.
— Да, точно! Но это еще не все.
— Да?
Я обшарил буйные заросли цветов за стеклом отдельной комнаты взглядом и растерялся. Черт, как тут всего много-то. Ага. Розы. Белые. Блин. Три вида! Охренеть. Я аж вспотел. Для Сереги мне хотелось выбрать самый красивый цветок. Интересно же, куда он его Ромке засунет! Не верил я в романтические бредни атамана. Почти не верил. Ну…
— Мне вон из того ведра, крайнего левого на самом верху, самую красивую белую розу достаньте. Одну. Учтите: буду гонять вас до тех пор, пока не понравится, так что лучше сразу лучшую тащите.
— Хорошо, — кивнула девица и отправилась выполнять поручение.
 
Я выгнал Цезаря на улицу, чтоб ненароком ничего из наставленных кругом подставок, горшков с живыми растениями и прочей разной дребедени не снес, и побрел разглядывать джунгли. Никогда в таких местах не бывал. Интересно. Продрался сквозь дебри к окну, чтобы посмотреть, чем развлекается на улице Цезарь, и увидел на широком подоконнике коллекцию кактусов. Ничего такого, но…
— Вот вы где! — возникла у соседнего окна продавщица. — Кактусы любите?
— Да не особо, — пожал плечами я. — Чего их любить? Зеленые, колючие, всегда одинаковые.
— А вот и неправда. Видите вон тот, небольшой, круглый, светло-зеленый и на вид почти пушистый? С пупырышком темным сбоку?
— Угу.
— Через месяц он расцветет большим белым цветком. Как раз к 8-му марта. Купите сейчас, потом подарки делать не надо будет.
Я задумался. А что? Мысль! Подарю Даньке подарок с подвохом и с великим тайным смыслом. Сюрприз, опять же. Вдруг он ждет? Кто знает, что у моего хрупкого ангела на уме? Он же гей и почти девчонка. Влюбленный к тому же. Мне обидки вместо секса даром не нужны.
— Беру, — решился я.
— Вам оформить? Упаковать? — засуетилась девица. — Открытки нужны?
— Открытки?
— На день всех влюбленных принято дарить валентинки. Открытки маленькие, с сердечками.
— А, ну да, — вспомнил я.
Жене я цветы через помощницу заказывал, так что все нужные прибамбасы всегда были на месте. Я в это дело не вникал. Ольге нравилось — и ладно.
— Вы не переживайте, у нас разные есть. На всех ваших дам хватит.
— Моих дам?!
— Ну, вы же три разных подарка покупаете…
Наверное, я продавщицу своим хохотом напугал, но вида она не показала. Насупилась, быстро завернула все в бумагу, содрала кучу бабла и демонстративно принялась прыскать воду на темно-зеленые листья какой-то пальмы. Я ржал всю дорогу до дому, представляя «моих дам» в красках и лицах, Цезарь пытался играть упаковкой ирисов, так что мысль о том, как я цветы заказчикам передам, так и не подумала прийти мне в голову. Я вышел из лифта на четвертом этаже, витая в облаках, и тупо нажал на кнопку звонка нужной квартиры.
Из-за двери раздалось шлепанье ног. Потом возня. Голоса. Смех. Дверь открылась и явила мне двух ржущих мужиков, один из которых был полностью одет, а второй практически полностью раздет (узкие стильные труселя не в счет).
— Это тебе, — сказал я, делая морду кирпичом, и вручил тонкий бумажный пакет элегантному качку. Что мне еще оставалось?!
Пацаны заржали еще громче. Цезарь разинул пасть, но я успел спасти ирисы (и даже упаковку) и бережно положил их на руки Сереге:
— А это тебе.
— Должен буду много денег, — сквозь смех выдавил он и свалил на кухню.
— Сколько с нас? — спросил Ромка, разворачивая бумагу.
Придирчиво оглядел розу и только потом довольно заулыбался. Не, вы гляньте на него, а? Сукин сын! Ненавижу! Ну. Почти. Я бы на его месте розу еще и обнюхал, мало ли.
— Сереге — бесплатно, а ты должен будешь, — ухмыльнулся я. — Много денег.
— Соловей, — поморщился Роман. — Ты…
— Арриведерчи, — помахал ему рукой я и свалил по лестнице наверх до дому.
Данька бессовестно дрых. Только он может спать, как сурок, до самого полудня. Уникальное существо! Я покормил Цезаря, распаковал кактус, поставил его на тумбочку у кровати и забрался в постель с твердым намерением заняться с Данькой сексом. Он был таким мимимишным и теплым! А я замерз. Во всех смыслах этого слова. И хотел доказать самому себе, что у меня дела на любовном фронте еще лучше, чем у тех двоих, что читали мысли друг друга на расстоянии.
Обнял Даньку, облапал всего: ласково и очень медленно. Повернул на бок к себе спиной, зацеловал шею и беззащитные косточки позвоночника. Растянул пальцами так, как ему нравилось, поиграл с простатой, заставляя стонать и выгибаться. Вошел в него на всю длину, подминая под себя, покоряя, возбуждая и отдавая часть своего сердца. Он принимал меня всего, наслаждался и шептал глупости, которые я слушал скорее душой, чем ушами. Надолго нас не хватило, а потом Данька открыл глаза, увидел кактус и захлюпал от избытка чувств носом.