Опередить дьявола

Скиталец выдержал взгляд детектива. Глаза его потемнели, в них читалась ярость.
— Красноречивое молчание, — заметил Кэффри. — Вам ли не знать, что невысказанные слова могут поведать больше, чем сказанные вслух?
— «Невысказанные слова могут поведать больше, чем сказанные вслух». Это что, полицейский афоризм? Что-то из дешевой проповеди стражей порядка на службе Ее Величества?
Кэффри усмехнулся.
— Вы меня осаживаете всякий раз, когда я говорю что-нибудь дельное.
— Нет. Я вас осаживаю, потому что вижу, насколько вы беспомощны и бестолковы. Вы полагаете, что ваш гнев обращен против мирового зла, тогда как на самом деле вас бесит собственная беззубость перед лицом этой женщины. Вы связаны по рукам и по ногам, и эта мысль для вас нестерпима.
— А ваш гнев вызван моей правотой. Вы гневаетесь, потому что при всей вашей проницательности и шестом чувстве вас занесло сюда, — он махнул рукой в сторону фармацевтического комплекса, — и вы не в состоянии проникнуть на охраняемую территорию и все там обшарить. Вы ни черта не можете с этим поделать.
— Убирайтесь от моего костра. Проваливайте. Кэффри поставил кружку на землю. Он поднялся и, аккуратно свернув синтепоновый матрас, положил его рядом с посудой и прочим скарбом.
— Спасибо, что ответили на мои вопросы.
— Ни на какие вопросы я не ответил.
— Ответили, уж поверьте. Еще как ответили.
  
31
 
Когда Кэффри приехал в офис к восьми утра, там уже вовсю кипела работа, трезвонили телефоны. Место для Мирта он устроил за своим столом, под батареей, где положил старое полотенце и поставил миску с водой; потом, взбадривая себя маленькими глотками обжигающего кофе, совершенно смурной, с воспаленными глазами начал обход. Он провел бессонную ночь — как всегда в разгар расследования. После того как они со Скитальцем поцапались, он вернулся в арендованный для него, стоящий на отшибе коттедж в Мендипе и до утра изучал показания свидетелей похищения Эмили. Не обошлось без виски, и теперь голова у него трещала так, что и слон бы взвыл.
Делопроизводитель ввел его в курс дел. Штучка и Тернер все пытались раздобыть ордера на осмотр жилищ в Котсволдсе. Все, что эрэмпэшники сумели нарыть в «ауди» Джэнис Костелло, прошло судмедэкспертизу — с нулевым результатом. Машину поставили на служебную стоянку, и семья забрала ее накануне по дороге в Кейншем, к матери Джэнис. И.о. детектива Проди вчера взял полдня «отгула». Не иначе тайм-аут пошел ему на пользу, поскольку сегодня он торчал в офисе с пяти утра, изучая записи камер видеонаблюдения. Кэффри про себя решил пойти с ним на мировую и с пустой кружкой в руке завернул в офис своего подчиненного.
— Как насчет кофе?
Проди оторвался от стола.
— Можно. Присаживайтесь.
Кэффри колебался. Проди сразу взял мрачный тон. «Не иди же на поводу, — сказал себе Кэффри, — оно того не стоит». Закрыл ногой дверь, поставил кружку на стол, сел и огляделся. Комната выглядела повеселее. Лампа на потолке горела, на стенах появились фотографии, в углу лежал чехол от пыли и поднос на колесиках. В воздухе стоял сильный запах свежей краски.
— Здесь побывали маляры?
Проди встал и включил чайник.
— Я тут ни при чем. Наверно, кто-то решил, что мне нужна достойная встреча. Вот и лампу починили. По правде говоря, меня немного покоробило. Могли бы поставить в известность служебной запиской.
Кэффри согласно кивнул. Тон был по-прежнему угрюмым.
— Есть новости?
— Да нет. — Проди положил пару ложек кофе в каждую кружку. — Прочесали улицы, прилегающие к месту, где была похищена Эмили. Нашли один «воксхолл» синего цвета, но с другими номерами. Принадлежит приличной даме с двумя собачками. Приезжала в парикмахерскую.
— А камеры видеонаблюдения на железнодорожных станциях?
— На второй ничего нет. Как и на первой, в Эйвонклиффе, где обнаружили «ярис». Там остановка по требованию.
— По требованию?
— Высовываешь в окно руку, и поезд останавливается.
— Как в автобусе?
— Как в автобусе. Но во время выходных поезд никто не останавливал. Вероятно, он вышел из «яриса» и ушел на своих двоих. Местные таксисты ни за кем не приезжали.
 
Кэффри тихо выругался.
— Сукин сын. Все ему сходит с рук. Миновал камеры видеонаблюдения. Как он мог знать, где они находятся?
— Сам не пойму. — Проди выключил чайник и налил в чашки кипяток. — Тем более не стационарные, передвижные.
Кэффри задумчиво покивал. Только сейчас он заметил на подоконнике знакомое досье. Желтая папка. Из надзорного ведомства. Опять.
— Сахар? — Рука Проди с полной ложкой зависла над кружкой.
— Да, пожалуйста. Две.
— Молоко?
— Да.
Проди протянул кружку шефу, но Кэффри ее не взял.
— Пол, — сказал он, глядя на кружку.
— Что?
— Я вас просил не трогать это досье. Вернуть его обратно. Почему вы проигнорировали мои слова?
Повисла пауза.
— Вы будете кофе? — поинтересовался Проди.
— Нет. Поставьте кружку. Объясните, почему у вас эта папка.
Проди помешкал немного, поставил кружку и взял папку с подоконника. Он пододвинул стул и сел, положив папку на колени и глядя на шефа.
— Я буду стоять на своем, просто так я это дело не оставлю. — Он достал из папки карту и развернул ее на колене. — Вот Фарли Вуд Холл, а это, грубо говоря, местность в радиусе, которую вы первоначально обследовали. Все силы тогда бросили на окрестные поля и деревни. А также прошли по домам за пределами этого радиуса. Вот здесь.
Кэффри не позволил себе опустить взгляд на карту. Периферийным зрением он видел, что Проди показывает пальцем на участок примерно в полумили от места, где Фли сбила девушку. Детектив, прижав к груди стистнутый в бешенстве здоровенный кулак, не сводил глаз с лица Проди. Он ошибся. Из Проди не получится средней руки коп. Тут кроется нечто большее: мощный интеллект, который при удачном раскладе сделает из него блестящего детектива, а при неудачном — опасного человека.
— Но, расширив радиус, вы главным образом сосредоточились на городах. Троубридж, Бат, Уорминстер. Проверили железнодорожные станции, автобусные остановки, некоторых местных дилеров — она ведь баловалась наркотиками. И вот я подумал: что, если она вышла за пределы этого радиуса, а до города так и не добралась? Что, если с ней что-то случилось где-то на дороге? Может, кто-то подобрал, решил подвезти? И увез к черту на кулички — в Глостершир, Уилтшир, Лондон? Но вы, конечно, рассматривали подобные варианты. Вы выставили пикеты. Вы опрашивали водителей в течение двух недель. Тогда я подумал: а если ее кто-то сбил и смылся? Вдруг это случилось на проселочной дороге? Из тех, что петляют между деревеньками? — И снова его палец ткнул в точку неподалеку от места аварии. — Машин практически нет. Никаких тебе свидетелей. Нет, правда, вас посещали такие мысли? Что, если ее кто-то сбил насмерть и, запаниковав, спрятал тело? Или засунул в багажник, чтобы избавиться от него в другом месте?
Кэффри забрал у него карту, сложил ее.
— Послушайте, босс. Я хочу стать классным копом. Вот и всё. Такой уж я уродился — если за что-то взялся, то выкладываюсь до конца.
— Тогда для начала, Проди, научитесь выполнять приказы и уважать старших. Последнее предупреждение: если не перестанете выдрючиваться, я переведу вас в команду, которая расследует убийство проститутки. Пообщаетесь с дилерами, торгующими наркотой, если вам это больше по душе.
Проди набрал в легкие воздуха. Он смотрел на карту в руках у шефа.
— Я спросил: вам это больше по душе? Последовало долгое молчание. Это была схватка, в которой ни тот, ни другой не пускали в ход кулаки. Наконец Проди выдохнул. Плечи опустились. Он закрыл досье.
— Нет, это не по мне. Совершенно не по мне.
— Как странно, — сказал Кэффри. — Вот и я подумал так же.
  
32
 
Через двадцать минут после разговора с Проди в офис к Кэффри неожиданно вошла Джэнис Костелло в мокром плаще, растрепанная, с пылающим лицом. Вид у нее был такой, словно она бежала. В правой руке она держала мятый листок.