Спиноза. Жизнь мудреца

«Безопасность, — говорит Спиноза, — есть добродетель государства, свобода духа есть частная добродетель».
В этом смысле он указывает на несостоятельность и несообразность академий, устраиваемых государством. Эти академии, по его мнению, способствуют не усовершенствованию, а, скорее, стеснению умственной деятельности. Как считает Спиноза, философия, искусство, религия должны вести в государстве безмятежную и одинокую частную жизнь. Любые теории и доктрины в сущности безвредны для государства и становятся для него опасными только тогда, когда их подавляют.
Это стремление Спинозы изолировать область мысли от государства, отдалить ее от внешних влияний сближает Спинозу с мыслителями и художниками эпохи Просвещения, например с Гете: обладая склонностью к созерцанию и уединению, они желают, чтобы вообще все внутренние проявления протекали и развивались в созерцательном уединении, вдали от сферы внешней, государственной жизни.
5
«Я старался приучить себя смотреть на человеческие страсти — такие, как любовь, ненависть, гнев, зависть, честолюбие, сострадание и все другие душевные движения, не как на пороки, но как на свойства человеческой природы, необходимо присущие ей и составляющие ее неотъемлемую принадлежность, подобно тому, как к природе воздуха необходимо принадлежат теплота, холод, ветер, гром и другие тому подобные явления, которые, конечно, неудобны, но все-таки неизбежны и зависят от известных причин».
По мысли Спинозы, нельзя назвать любовь и страдание добром, а ненависть и зависть злом. Это не более как естественные побуждения, постоянно господствующие над человеческой душой и постоянно движущие ею. Таким образом, человек не обязан действовать по каким бы то ни было сверхъестественным законам, а потому возлагать на него ответственность за его поступки имеет не больше смысла, чем подвергать ответственности облака за то, что они накопляют в себе слишком много электричества и своими разрушительными молниями поджигают дома и убивают людей. В каждом конкретном случае человек поступает именно так, как он может поступить, и никак иначе, потому что он живет не особняком, а в связи с окружающими его явлениями, с которыми он находится в постоянном взаимодействии. Другими словами, человек никогда не может действовать по своему произволу.
 Глава VII 
 БЫЛ ЛИ СПИНОЗА АТЕИСТОМ? 
1
На вопрос, вынесенный в название этой главы, в различные эпохи давались разные ответы.
Сам Спиноза категорически отрицал свою принадлежность к атеистическому направлению в философии. Но делал ли он это искренне?
Столетие спустя Вольтер, например, относился к отрицанию Спинозой собственного атеизма весьма скептически. Хитроумный француз полагал, что его предшественник просто-напросто скрывал этот факт из соображений собственной безопасности, а в душе считал, равно как и в своих произведениях показал, что Бога, по крайней мере в общепринятом понимании, не существует.
Вряд ли этот скептик XVIII столетия был прав, наделяя Спинозу теми чертами натуры, которыми в избытке обладал сам, приученный лицемерить в своем постоянном общении с коронованными особами Европы. У Спинозы, всегда предпочитавшего светскому кругу общения пребывание наедине с истиной, негоже выискивать признаки неискренности и лицемерия. Он относился к числу тех, кто привык «истину царям с улыбкой говорить». Поэтому, коли уж он сам не признавал себя безбожником, подтверждая это и каждой строчкой своих сочинений, и всем своим образом жизни, то незачем насильно втискивать его в прокрустово ложе атеизма.
Впрочем, тот факт, что Спиноза был в большом фаворе у российских философов советского периода, лишний раз доказывает, что как в Священном Писании и трудах основоположников марксизма-ленинизма, так и у любого мыслителя, напряженно размышлявшего над проблемами бытия, можно найти аргументы и доводы в пользу любой теории.
 
Для советских ученых Спиноза был несомненным атеистом, и именно благодаря этому в советскую эпоху издавались его труды, многочисленные монографии и исследования о нем.
Философов-марксистов в этом смысле вполне можно сравнить с предшественником Спинозы Декартом, который, чтобы сохранить основное содержание своих произведений, делал в них уступки господствующим суевериям своего времени. Точно так же поступали и советские исследователи, изображая Спинозу атеистом и революционером. И не будем их за это упрекать — так было принято в то время. Но не будем и верить им на слово, а обратимся к самому философу.
2
Спиноза вполне прав, отвергая возводимые на него обвинения в атеизме: Бог был основной мыслью его учения, и представители церкви не хотели видеть этого лишь в силу своей предубежденности и догматизма.
Разумное рассмотрение причинных связей, существующих в природе, в конце концов ведет с совершенной ясностью и неотвратимостью к признанию существования абсолютной первопричины, которая одна существует в себе, а не в чем-либо другом и сущность которой мы не можем мыслить иначе, как абсолютно и вечно существующей.
В качестве движущей причины всех вещей она необходима и вечна, ничем не ограничена и ничем не стеснена в своем действии, а так как все вещи зависят от нее и она является тем именно, что есть общего во всех вещах, то признание такой вечной и бесконечной сущности должно само возникать в сознании людей.
Это и выражается в общераспространенной идее Бога. Но, как ни привычна эта идея для людей, она обыкновенно связана у них с самыми рискованными и путаными представлениями.
Всем людям ясно, что Бог есть единственная причина как сущности, так и существования всех вещей. Но обычно они представляют себе его могущество и деятельность приблизительно такими же, как могущество и деятельность царей, т. е. приписывают им чисто человеческий характер, или же понимают могущество Бога таким фантастически нелепым образом, будто Он может действовать с безграничным произволом, имеет право на все и может по желанию все разрушить и обратить в ничто, точно так же, как Он все создал из ничего.
Невозможно мыслить о Боге более недостойным и неразумным образом, полагал Спиноза, как отрешаясь от признания необходимости, безусловной последовательности и отсутствия противоречий во всем сущем и происходящем.
Единственное верное представление о Боге таково: он является абсолютно бесконечной сущностью, могущество и деятельность которой настолько выше всяких человеческих деяний и стремлений, что, свободная от всякого противоречия и произвола, она мыслит вещи и поддерживает их существование с определенностью и достоверностью, не допускающими никаких сомнений и колебаний. Именно такая определенность является самым существенным признаком необходимости и вечности.
3
Обыденный взгляд на всемогущество Бога сводится к тому, что вещи могли бы быть такими или иными, смотря по Его желанию.
С такой точки зрения то, что сумма углов треугольника равна двум прямым, а не какой-либо другой величине или что все радиусы круга безусловно равны друг другу, — зависит исключительно от желания Бога.
Наоборот, согласно единственному правильному и достойному могущества Бога взгляду, все вещи, завися по всеобщему признанию от Его решения, могли быть созданы лишь так и в том именно порядке, как они существуют. В вечности нет ни «когда», ни «прежде», ни «после». И в том-то именно и состоит совершенство Бога, что он никогда не может и не мог принять никакого другого решения, кроме того, которое обнаруживается в Его вечной деятельности.
Могущество Бога есть сама Его сущность, и все то, что мы мыслим как находящееся во власти Бога, необходимо. Но вместе с тем мы должны исключить отсюда все то, что несовместимо с Его могуществом и сущностью, понимаемыми в их истинном значении.