Тропой необъявленной войны
Определять точно ее возраст я бы не взялся. Ей можно было дать и тридцать лет и двадцать пять, а при желании она вполне могла изображать и юную девчонку. Такие особо ценятся в труппах бродячих лицедеев.
– А сейчас пойдете назад, – сообщил я, показывая вытащенный из портального амулета накопитель.
– Это еще кто такие, дядя? – охнула девица, и мгновенно надула губы, как маленькая, – прогони их, это воры.
– Боюсь… – внимательно рассматривая нас, с усмешкой буркнул подельник вдовы, – больше я тебе не дядя. Теперь каждый сам за себя.
Хрустнула сломанная им капсула, и моя рука вмиг привычно выхватила дротик. Одно из главных правил очей – преступник не должен уйти. Но в этот раз я каким-то чудом сумел удержаться, не швырнуть в негодяя смертоносное оружие. Остановили меня две детали, еще не доказанная вина подельника и опасение ненароком задеть ринувшуюся к «дяде» девицу.
И как выяснилось, это было очень верным выбором, все равно никуда уйти негодяй не смог. Остановили его вцепившиеся в ноги гибкие корни, стремительно выскочившие из всех балок и плах. Лишь ближайший к нему сундук взвился в небо на пару секунд, но тут же рухнул назад, свалившись точно на голову «не дяди». Не успев и охнуть, невезучий беглец рухнул срубленным деревом.
– Что вы с ним… – испуганно проблеяла «племянница» и, резко отпрыгнув, бросилась к лестнице.
Чтобы тотчас, заверещав от ужаса, взлететь над ней в крепком захвате ловких корней.
– Вот вы и сознались в своих преступлениях, – сообщаю ей с насмешкой, глядя, как ловко Дор опутывает «племянницу» крепкими побегами, – побег от правосудия – лучшее доказательство вины.
– Пусть тут полежат, пока духи доберутся, – предложил сын, – а мы пока посмотрим, есть ли раненые.
– А не сбегут? – направляясь к лестнице, осведомился я на всякий случай.
– Усыплю, – решил он, и вскоре, обогнав меня, вихрем промчался мимо.
В доме слуг не было, мы нашли их во дворе. Хмурых, тихих, торопливо грузивших какие-то пожитки на телеги, где уже сидели испуганные, замурзанные детишки.
– И куда вы собрались как раз в тот момент, когда мы вычистили поместье от преступной шайки? – Спросил я строго, понимая, что иначе нельзя.
Начни охать и сочувствовать, и они не поверят, что тебе под силу справиться с негодяями.
– Найдем, куда, – мрачно буркнул немолодой слуга, – все лучше, чем здесь.
– Ну езжайте, если детей не жаль. Зря я лекаря потревожил, тут его помощь никому не нужна. Только одно скажите, где найти матушку Ларика, хотели ее успокоить, с ним уже все в порядке.
– А где она еще может быть… – вздохнула одна из женщин, до самых глаз замотанная в старенький ситцевый платочек, – какая мать далеко уйдет от детей, если над ними повисла беда?
– Так это вы матушка Митея? – осведомился я и предложил, – хотите проведать своих парней?
– А где они?
– В школе королевских очей. Оба. Хороших вы детей вырастили.
– Конечно, – ринулась она ко мне, и тотчас оглянулась на упрямого слугу, – веди всех назад, Жак, – он не лжет. Всеслышащий даст, выживем.
– Вы будете надежно защищены, – твердо пообещал Дор, подхватывая с телеги сразу двоих малышей, – показывайте, где здесь купальня?
В ответ на мою просьбу отнести поближе к Ларику, древни почему-то поставили нас возле ограждающей школу стены. В густом сумраке позднего вечера, скупо разбавленного светом стоящих вдоль дорожек фонарей, я не сразу рассмотрел, что тут происходит.
Зато расслышал треск ломающихся веток, выкрики, шлепанье, сопение и весьма соленые словечки. Похоже, тут драка, и судя по тому, как ринулась в кусты матушка Митея, ее сыновья тоже здесь. И я прекрасно знаю, чем это может закончиться. Либо женщина попадет кому-нибудь под горячую руку, или кто-то оскорбит ее крепким словцом и мелкая подростковая стычка станет причиной разбирательства дознавателей и в итоге – больших неприятностей.
От вердикта которых будет зависеть судьба моей школы, и главное, четырнадцати подростков, которым я успел наобещать светлое будущее.
– Духи, – само пришло простое решение, – свяжите их всех и несите нас в дом.
На этот раз древни выбрали просторный зал рядом со столовой, где я намеревался устраивать праздники и испытания. Тут почти пусто, стоят вдоль стен различные скамьи и диванчики, да таинственно прячется за тяжелым занавесом маленькая сцена. У нее и на самом деле есть секрет, полагающийся всем сценам выход в закулисье. Помещение, где до времени скрываются артисты, музыканты и всякие гримеры.
Но до этих времен нам еще очень далеко, сейчас передо мной, озираясь, стоит шестеро опутанных туманом парней и одна ошеломленная женщина в сильно поношенном платье служанки.
– Развяжите их, – мысленно прошу духов, усаживаясь на обитую кожей скамью, и добавляю вслух, – кто мне поведает, за что сражались?
– Не сражались мы, – дерзко шлепнувшись рядом, отказывается ученик и по голосу я узнаю Лин.
Только волосы у нее теперь еще короче, едва касаются плеч. Да растрёпаны, как у Шета. А вот и он, косится обиженно и упорно молчит.
– А выглядело именно дракой, – вздохнул я устало, – Вот и матушка Митея так же поняла, кинулась разнимать…
– Эти два дуралея спасать их пошли, – ничуть не смущаясь присутствия гостьи, сообщила Лин, – а мы пытались остановить. Ведь заранее понятно, что никому они не помогут, если там банда действует. Только наоборот, руки развяжут. Хотя банда какая-то странная… давно можно было полпоместья распродать и смыться… а они все живут там и открыто пакостят.
– Скоро все узнаем, мы их поймали. А теперь про Тала с Лариком, зря вы им мешали. Никуда они не уйдут, защита не пустит. Я вам сразу это сказал, а вы не поверили. Поэтому завтра все будете пробовать защиту на крепость.
– Я не буду, – отказался Клен, – я поверил. И им говорил, не ходите. Но Шет сказал, просто поговорим, объясним…
– Хорошо, отставим этот разговор на завтра. Сейчас у меня еще остались дела. А вы тоже идите отдыхать, отбой в десять вечера. Подъем в восемь. Завтрак – как доберетесь до столовой. Матушка Митея, пора возвращаться.
– Иду, – обняв обоих сыновей разом, женщина что-то шепнула им напоследок и шагнула ко мне.
Но в тот же миг ее перехватил зеленый смерч и утащил в свои тайные проходы. Нам с ней не по пути, я иду совсем в другую сторону.
– Грег, – задумчиво справилась Лин, – а в столовую обязательно нужно будет добираться?
Все-таки придется говорить Сарду спасибо за ученицу. Ее недоверчивость и бдительность лучшие качества для ока, если идут в придачу к справедливости и состраданию.
– Утром узнаете, – подмигнул насторожившимся ученикам, и ушел.
На этот раз домой, в замок.
Глава пятая
Дорик нашелся в столовой, удобно полулежал на диване, заваленный детскими игрушками и облепленный древнями. Все ясно, играл перед сном с малышами, уверенно повторявшими его опыт общения с духами. Близнецы пока не проявили способностей к магии, зато признали древней чем-то средним между питомцами и собратьями, и любили не менее нежно, но не столь безоглядно, как наследник. Возможно, благодаря тому, что уже имели любящих братьев, выяснять я не собирался. Мне хватало и уверенности, что духи всегда будут опекать и оберегать младших ничуть не менее, чем Дорика. Ценить доброе отношение цветок жизни умел.
– Ну, как там в школе? – бодро осведомился напарник, едва я опустился в кресло.
– А древни разве не доложили?
– Я давно запретил им шпионить за тобой, – буднично сообщил Дор, – и кому-либо рассказывать о том, где ты и чем занят.
– Давно… это когда? – что-то невольно царапнуло меня в этом признании.
– Примерно лет шесть назад. Духи говорят – семь, – сообщил сын, и с довольной усмешкой пояснил, – мы были у Хенрика и кто-то из гостей спросил, куда пошел отец и о чем говорил. И мне почему-то очень не понравилось его любопытство, вот и ответил, что не знаю. А он недовольно буркнул, что тогда придется спрашивать зеленых жуликов и ушел.