Малышка, пойдем со мной...

Пол снова засмеялся.
— Успокойся, тигр!
Он допил свой коньяк, а затем сказал:
— Ничего страшного, я услышал об этом от человека, которому доверяю.
Реакция мальчишки ему понравилась. Он не жалеет о своем поступке и даже гордится им, но умеет держать язык за зубами, а это важно для Пола. К тому же контролирует свои эмоции, а это дано далеко не всем.
Нет, ему нравится этот парень! Он несомненно умен, но при этом чист, как ребенок. Он, Пол, может стать его учителем. У мальчика врожденная склонность к бизнесу, он гребет деньги уже в семнадцать лет. Под его опытным руководством он станет силой, с которой придется считаться.
Что же касается вспыльчивости, то это тоже неплохо. Джон-Джон может влепить при необходимости пощечину, тем самым завоевывая еще большее уважение к себе.
Пол бросил на стол пятидесятифунтовую банкноту.
— Иди расплатись, сынок, и оставь себе сдачу.
Джон-Джон сделал так, как ему было велено.
Пол наблюдал затем, как мальчик прокладывает себе путь через толпу народа, и снова улыбнулся. У Джон-Джона не отнять некоторого высокомерия, это прослеживается в его походке, манерах. Он задумался над тем, кто мог быть отцом мальчика, так как из уст Джоани он не слышал даже намека. Она — жертва обстоятельств. Так всегда было и будет впредь.
Внезапно Пол увидел, как в компании невысокой брюнетки в бар вошел один из его парней. Вернее, бывших парней. Гремела музыка, и Полу пришлось кричать, чтобы привлечь внимание. Когда мужчина наконец заметил его, Джон-Джон уже сидел за столом.
— Ты что-то хотел, Пол?
Он был высоким, атлетического сложения и явно нервничал.
— Послушай, приятель, ты получил мои деньги?
Мужчина даже не успел открыть рот, чтобы ответить, как взвившийся кулак Пола опрокинул его на спину. Вскочив, он начал бить упавшего в лицо и грудь. Затем поволок его по полу и бросил к ногам визжавшей брюнетки.
— Получи свое, сволочь.
Это произвело на Джон-Джона большое впечатление, но его лицо, как всегда, оставалось беспристрастным.
Пол вырос в его глазах еще больше, когда сел за стол, ни словом не обмолвившись о том, что произошло; вместо этого он возобновил разговор с того момента, на котором они остановились.
Пол преподал урок — оба они понимали это. Намотали на ус и все присутствовавшие в баре — никто и не попытался помочь избитому мужчине. Даже умолкнувшая наконец брюнетка оставила его там, где он лежал.
— Итак, к чему мы пришли?
Пол и Джон-Джон сделались в тот вечер друзьями, хотя никто из них не признался бы в этом.
Для посторонних они заключили просчитанное во всех деталях перемирие.
  
Глава пятая
 
После визита Джон-Джона пришедший в сознание Карти неожиданно выразил желание сделать заявление, которое полностью снимало вину с его друга. Карти действительно выглядел неважно, но в глубине души Джон-Джон не чувствовал сожаления. Это было необходимо и случилось бы неизбежно.
Он почувствовал облегчение, когда все формальности были утрясены. Неважно, что думает полиция, важно, что она ничего не докажет. А это, как он познал с детства, — самое главное.
Карти набрался смелости и попытался возобновить с ним отношения, но Джон-Джон не хотел связывать себя с наркоманом! В бизнесе, да и в других делах, Карти будет для него тормозом. Его больше не существует — Джон-Джон поставил на нем крест, и Карти в результате принял это как должное. Он был запуган, и это чувствовалось.
Джон-Джон, правда, надеялся, что время, проведенное в больнице, позволит Карти преодолеть порок, пока порок не преодолел его.
В конце концов он не склонен к мстительности.
Выйдя из больницы, Джон-Джон сделал несколько звонков, договорился о встрече, а затем вернулся к матери обычным для него видом транспорта — незарегистрированным такси.
Джон-Джон умел водить машину, но экзамены пока не сдавал. Он понимал, что езда без правил для него непозволительна — зачем нарываться на незапланированную встречу с полицией? Он не уважал людей, которые сидели в тюрьме за нарушения правил дорожного движения. В тюрьму можно сесть за что-нибудь другое, а он сдаст экзамены, застегнет ремень безопасности и… Но еще до этого оплатит налог и страховочные. И он не будет превышать скорости, потому что с полицией надо дружить. А поскольку он теперь работает с Полом, шансы на приобретение хорошей машины с каждым днем возрастают.
 
Он думал о том, как Джоани отреагирует на его согласие работать с Полом. В глубине души он чувствовал себя предателем, но такую возможность не стоило упускать. И, хорошо зная мать, он не сомневался, что она поймет его.
Так или иначе, он наконец продвигается вверх.
И это было приятно.
Джоани, как обычно, смеялась. Кира влезла в ее старое платье, а Жанетта, на короткий миг став примерной девочкой, помогала сестре краситься. Помешивая в кастрюле мясной суп, Джоани слушала их болтовню. Раньше Жанетта часами рылась в ее гардеробе, примеряя платья, пользуясь косметикой и духами. Нет, она все-таки была замечательным ребенком!
Джоани жалела о том, что время прошло так быстро. Когда дети были маленькими, она с ними составляла единое целое. Теперь она радовалась только Кире. Правда, надо отдать должное Джон-Джону — он иногда обнимает ее, когда знает, что она нуждается в его ласке. Он уже столько времени был почетным мужчиной в доме. В какой-то мере он заменял ей мужа, которого у нее никогда не было!
При этой мысли она рассмеялась — смеяться было не над чем. Отцы ее детей даже не догадывались о ее беременности. Но она не сделала аборта и теперь была рада этому. В конце концов, дети — единственное, что у нее останется. Джоани старалась не напоминать себе, что они всегда были единственным, что она имела.
Джоани повернулась и взглянула на Киру, вошедшую в кухню. Улыбка тут же сошла с ее губ.
Кира походила на взрослую женщину, и это пугало. Ее глаза были сильно подведены, губы намазаны блестящей помадой, щеки — коричневыми румянами. Ее белокурые волосы, зачесанные назад, казались густыми, вызывающими желание. Можно было представить, какой она будет через десять лет, особенно если забыть о том, что девочка навсегда останется инфантильной.
Кира, уловив настроение матери, сникла.
— Что-нибудь не так, мама?
Джоани обняла ее и громко сказала скорее для себя, чем для дочери:
— Нет, нет, милая. Просто непривычно видеть тебя такой взрослой.
Кира в свою очередь обняла ее.
— Можно мне в таком виде показаться Джон-Джону и… другим?
Джоани отрицательно покачала головой, при этом подумав: Джон-Джон придет в ярость, если увидит такое зрелище!
— Нет, дорогуша. Иди умойся. Скоро будет обед.
Кира кивнула и вернулась в спальню. Джоани слушала, как колотится в груди сердце. Кира была похожа на взрослую девушку, причем на красивую девушку. Хуже всего, что она была миниатюрной копией самой Джоани в ее возрасте.
Она залпом выпила стакан красного вина и глубоко затянулась «Бенсоном». Выглянув из окна, она увидела, что опускаются сумерки, и возрадовалась этому. В темноте легче работать…
Жанетта вошла в кухню, сама похожая на разодетую кошечку, и весело бросила матери:
— Она выглядела фантастически, правда, мама?
Гордость, звучавшая в ее голосе, едва не вызвала у Джоани слезы. Но все же она кивнула. Жанетта так редко занималась младшей сестрой, и ей не хотелось испортить картину.
— Она выглядела как маленькая женщина. Но прошу тебя, Джен, не наряжай ее так слишком часто.
Жанетта тряхнула густыми каштановыми волосами и нежно произнесла:
— Не беспокойся, мама, не буду. Я и сама была поражена, когда увидела ее в таком виде. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Понимаю, дорогая. Честно говоря, это меня испугало.
— Чтобы доставить ей удовольствие, я несколько раз сфотографировала ее, а затем отправила в ванную, пока Джон-Джон не узрел. Но ты бы видела, как она позировала! Столько страсти на лице… Прямо артистка…